Неокомсомольцы

                                                                             3

В день отъезда, мы с Губой пришли в назначенное место возле стадиона «Динамо». Там уже стояла приличная толпа, состоящая исключительно из студентов, и бегло осмотрев ребят, я понял, что на ближайший месяц, возможно, мы станем коллегами, но точно не друзьями. Студенты разбились на компании по три - пять человек, оживленно обсуждали последнюю сессию, тупых преподов, красивых одногрупниц, и строили планы на ближайшее будущее, также друг у друга выспрашивали условия их предстоящей работы. Одна группа окружила гитариста, наигрывавшего мелодии «ДДТ», и в полголоса подпевали за ним известные куплеты. Настроение у всех было радушное, и со стороны они напоминали комсомольский отряд добровольцев, направляющийся на помощь доблестным труженикам полей или на стройку века в таежных краях. Хотя, на самом деле, это было не так, они ехали туда тупо рубить капусту.

Губа внимательно их осмотрел и, сплюнув на пол, тяжело вздохнул и произнес - ну и черти! Бля, эти с ними месяц тусить.

- Где твой братело этих чертей понабирал, объявление дал в газету, требуются агитаторы, основное требование – отбитый наглухо лох.

- У него есть друзья еще похуже, - заметил я.

- Не верю, что бывают хуже.

- Бывают, - убедил я.

- Ну ты посмотри на эти тупые рыла, где они могут учиться, это ж олигафрэны? – обратился Губа ко мне.

Я, честно говоря, таких откровенно тупых рыл не увидел, так же отдавал отчет, что наши рыла умными точно не выглядят, просто неоткуда, но студенты мне тоже конечно не правились.

Тогда, в нашем понимании, студент - это очкастый задрочь, прототип Шурика из известного фильма, который только и делает, что читает книжки, пишет конспекты, и ни о чем кроме экзаменов не думает. Он не тратит время на развлечения, самоутверждения, все это ему заменяют его любимые науки. И осознание того, что, скорее всего, студенты много чего добьются в будущем, вызывало сильноё раздражение к ним у таких как я подростков, которые жили одним днем и вообще не заглядывали в свое будущее. Просто страшно было заглядывать, не хотелось портить себе настроение.

Мы с Губой уж очень среди них выделялись своими спортивными костюмами и кроссовками, а, в особенности, бритоголовыми макушками. Ребята, в свою очередь, были все длинноволосыми и одетыми в полу, а то и полностью неформальном стиле. На нашем родном Подоле, мы таких извели еще года два назад. С Андреевского спуска иногда правда такие особи приходили, но встретив коренных подолян, забегали на спуск быстрее, чем с него спускались. Но это, если успевали и не вступали в спор, пытаясь доказать, что каждый имеет право выбора, как ему жить и что носить.

Мимо нас прошел один из студентов, и Губа, увидев у него в руке сигарету, выкрикнул слащавым голосом - Браток угости сигареткой.

- Остання, - лаконично ответил студент.

- Ты хоть пачку спрячь жлоб, - уже поменяв тон на жесткий, ответил Губа, и указательным пальцем показывал на просвещающуюся сквозь нагрудной карман его рубашки красно-белую пачку «ЛМ»

На что парень побагровел, отвернулся в другую сторону и ускорил шаг. «Друзьями мы не станем»: убедился я.

Вскоре подъехал автобус, мой брат окликнул своего лицейного товарища, тот достал рупор и прокричал - Ребята садимся в автобус, передние места не занимать!

В автобусе ребята развеселились, и вели себя очень раскованно: всю дорогу резвились, пели песни и шутили. Губу это просто выводило из себя, и он, скривившись, осматривался по сторонам. Через какое то время, он озлобленно промолвил: - не знаю как ты, но я не выдержу и забью какого черта.

В глубине души, я поддерживал Губу, но произнесенное Губой выражение «забить черта» как всегда означало, что он до кого-то доколупается, и в самый ответственный момент предоставит мне всю грязную работу. А мой брат все таки был главой сией делегации, и не хотелось его подводить, и вообще надо было как то продержаться без эксцессов, ну хотя бы до первой раздачи денег.

В тот день стояла несносная жара, и до пункта назначения мы доехали полностью изнеможенными. Автобус остановился возле здания с табличкой гостиница «Днепр». Как для Киева, со стороны этот отель больше походил на семейное общежитие. Мы зашли в середину, тут нас уже ждал лысоватый мужичек, по всей видимости, директор. Он переговорил с моим братом, и провел нас на третий этаж в левое крыло здания, и распахнул дверь гостиничного номера. Этот номер очень напоминал коммунальную квартиру: в наших апартаментах был общий просторный коридор, кухня, туалет и пять комнат. В номере была довольно сносная чистота, также везде полы были застелены красными коврами с зеленой каемочкой – признак повышенной комфортности.

Студенты, как только переступили порог холла, начали хаотично бегать по комнатам в поисках лучших мест. Мы с Губой решили не суетиться, и, заприметив уютный балкончик, вышли на него перекурить. Представший перед нами пейзаж, нисколечко не мог зачаровать: стоящие почти впритык к друг другу бетонные девятины, и, со стороны, они ничем не отличались от таких же точно многоэтажек в новых массивах типа Оболони или Троещины.

Когда мы вернулись обратно в номер, ребята уже угомонились, и занимались своими бытовыми делами: одни, захватив полотенца, в две шеренги выстроились возле туалета и ванной, другие нагружали общий холодильник захваченными из дома быстро портящимися продуктами, горстка направились на балкон, видно тоже на перекур. Я с нашими сумками остался стоять в коридоре, а тем временем, Губа приступил к тщательному осмотру комнат.

- Эта вроде самая приличная, - вскоре прокричал он, остановившись у приоткрытой двери в одну из комнат.

Мы цепанули сумки, и зашли внутрь. Это была средних размеров комната с побеленными стенами, из предметов мебели там были четыре облезшие железные кровати, четыре тумбочки и небольшой стол, в целом комната не отличалась ни комфортом, ни уютностью. Губа подошел к лежаку, стоящему возле окна, на котором кстати уже был чей то рюкзак. Он не придал этому никакого значения, и небрежно скинул его на пол.

- Ложись на этой, - предложил он мне, указывая на также занятую кровать возле окна, что я и сделал.

Губа принялся аккуратно размещать свои вещи в тумбочке, после чего умиротворенно растянулся на кровати.

Через минут десять в комнату зашел парень атлетического телосложения, лет восемнадцати. Его добродушное веселое лицо в момент стало растерянным.

- Це ж мій рюкзак, - прошептал он, нагнувшись над сброшенным на пол рюкзаком.

Губа лежал, облокотившись на руку, и даже не думая вставать, важно промолвил - как твоя фамилия!

- Гумнюк! - ответил парень.

- Слушай гавнюк, тебя что не предупреждали, что места раздает оргкомитет, а не занимает каждый как ему заблагорассудится! Иди к руководству и узнай, что тебе выделили, или ты что приехал в санаторий «Красное солнышко» и будешь тут командовать, куда кому ложиться?

- А навіщо було швиряти на підлогу рюкзак, не можливо було дочекатися мене і все пояснити? - пробубнил парень.

Губа аж раскраснелся от прилива ярости, привстал и прокричал - что ты гавнюк ко мне привязался, стоишь тут мозги паришь! Вон пустая шконка, быстро ее занимай, или вообще будешь спать стоя!

Губа конечно перекрутил фамилию парня прямо в точку, и я долго не мог успокоиться и прекратить смеяться. Гумнюк собрал вещи, и перешел на другую кровать. Во время их беседы вернулся другой парень, он молча слушал диалог Гумнюка с Губой, после чего бесшумно собрал вещи возле моей кровати, и перешел на следующую.

Гумнюк вышел в коридор, и, вернувшись через пару минут, опять обратился к Губе - Я питав у хлопців, ніхто не чув про розподіл ліжок організаторами.

На что Губа резко вскочил на ноги, и проревел - Ну ты и тупой! Что ты ко мне прикалупался, ты подраться хочешь, идем во двор проведем спарринг! - жестко закончил Губа.

После, он, злобно смотря ему в глаза, как обычно соперники смотрят друг другу перед боксерским поединком, стал впритык к деревенскому атлету. Когда он это сделал, я, сравнив его хиленькую комплекцию на фоне мощной грудной клетки парня, начал всерьез задумываться: «а сможем ли мы вдвоем его одолеть?»

- Да нічого я не хочу, просто можно було по хорошому все вирішити, - смягчил накаленную обстановку парень.

- А это шо по плохому, ну ты и даешь. Наверное ты не знаешь, как бывает по плохому, - сказал Губа и снова разлегся на завоеванной кровати.

- Понаехали в Киев, хрен пойми, кто и откуда, дышать теперь там нечем, в кое годы выберешься на природу, и они сюда за тобой увязались, – начал причитать Губа.

- Вы хоть определитесь, шо вы хотите, или туда или сюда? – злобно добавил он.

Губа не любил приезжих, и очень любил повозмущаться на эту тему, так как был уверен, что главные проблемы города, связаны именно с этим. Это притом, что главными его проблемами на то время были: где купить план, и где взять на него деньги. А в этом приезжие, только то и делали, что и помогали. Кто привезет, спрятанные в мешке картошки, пару стаканов плана на продажу, да и заблудившийся гость из провинции, до позднего вечера засмотревшийся историческими памятниками древнего Подола, частенько неожиданно встречал нас, и за подсказку, как пройти к ближайшему метро, вынужден был спонсировать деньги, ценности, или просто предметы своего гардероба, которые также уходили на план. Логики в этой теории о вреде заезжих, вообще не наблюдалось, но это нормально, у Губы логика всегда хромала.

Он был не оригинален, приезжих особо ненавидели все киевляне первого поколения, у которых родители только как лет двадцать назад приехали в столицу УССР. Родители эти, кстати, и научили своих детей их ненавидеть, скорее всего, видели в них ненужную конкуренцию. Губа правда был горожанином во втором поколении, но это обстоятельство ума ему явно не добавило.

- Слушай, если в течении часа, я услышу твой пискливый голос, будешь спать в коридоре, - обратился он к студенту.

От гнева, у студента лицо побагровело, но он совладал с собой, и направился к новой пустой койке. Мой оппонент, был менее амбициозен, и на мою наглость решил отмалчиваться до конца, и так и не проронив ни слова, занял самую худшую койку возле двери.

Когда все утихло, Губа развернулся в мою сторону, и, улыбаясь, подмигнул. Да, Губа своей самоуверенной выходкой и меня удивил, что-что, а психолог он был хороший.

После тихого часа, нас всех пригласили в общую кухню, где стол был накрыт бутербродами с колбасой и сыром, порезанными помидорами и бутылками со сладкой водой - такой себе стандартный походный перекусон. После небольшой трапезы, мой брат объявил, что сегодня высыпаемся, набираемся сил, а завтра в восемь утра сборы, на которых нам растолкуют наши задачи. Студенты начали задавать вопросы по поводу возможных завтрашних мероприятий, нас же с Губой это вовсе не интересовало, мы вернулись к завоеванным малой кровью лежанкам и бухнулись спать.