Глава 14
Варя смотрела на маленькую белую таблетку в протянутой руке Макса. В голове пронеслась вихрь мыслей: мгновенное забвение, легкое отступление от боли, шанс хотя бы на несколько часов не чувствовать эту разрывающую пустоту внутри. Её тело, измученное бессонной ночью и ударами судьбы, жаждало покоя. Ей было всё равно. Она чувствовала, как дрожит рука, когда она медленно протягивает свою.
— Спасибо, — голос Вари прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Она взяла таблетку, её пальцы едва коснулись пальцев Макса. В его глазах читалось сочувствие, смешанное с легким удовлетворением, что она поддалась.
— Если тебе нужно поговорить... или просто отвлечься, ты знаешь, где меня найти, — сказал Макс.
Варя лишь кивнула. Она развернулась и быстро вышла из коридора, крепко сжимая таблетку в ладони. Ей нужно было остаться одной.
Она пришла в свою пустую квартиру, едва переступая порог. Телефон завибрировал – это было новое сообщение от Ани: "Он купил ей цветы. Я видела". Варя прочитала и почувствовала, как остатки её сердца разбиваются вдребезги. Она больше не плакала. Слез не осталось. Осталась лишь оглушающая, холодная пустота.
Варя закрыла дверь, подошла к окну. Серый Лейденский пейзаж расплывался перед глазами, как и её собственная жизнь. Влада, Ани, прошлого – всего этого больше не существовало. Осталась только боль. Она вытащила таблетку, внимательно разглядела её. Это был маленький, безобидный кусочек чего-то, способный стереть, хоть на время, эту агонию. И ей было плевать на последствия.
Она проглотила её, запив водой. Затем медленно опустилась на пол, прислонившись к стене. Прошло несколько минут. Сначала пришло легкое головокружение, потом волна тепла разлилась по телу. Мысли, которые ещё секунду назад терзали её, стали затухать, растворяться в легкой дымке. Боль отступала, превращаясь в притупленную, далекую эхо. Образ Влада с другой девушкой перестал вызывать такую жгучую боль, стал просто картинкой, не более. Она почувствовала легкость, невесомость, словно все тяжелые цепи, что держали её, спали. Это было забвение, которого она так отчаянно искала.
Эффект продлился недолго. Через несколько часов Варя очнулась на кровати, с жуткой головной болью и омерзительным привкусом во рту. Реальность обрушилась на неё с новой, утроенной силой. Фото Влада и девушки снова всплыло в памяти, теперь уже без наркотического притупления, и боль оказалась ещё острее, ещё невыносимее.
Она с трудом поднялась, подошла к зеркалу. Её глаза были опухшими, в них читалась безнадежность и отвращение к себе. Она видела не Варю, которая была когда-то, а сломленную, потерянную девушку, которая сделала шаг в пропасть.
Снова эффект бабочки, только уже не в лучшем состоянии. Она помнила, как в детстве с отцом читала книгу об этом. О том, как одно незначительное действие может привести к катастрофическим последствиям в другом конце света. Тогда это казалось ей чем-то увлекательным и немного пугающим, символом непредсказуемости жизни. Теперь "эффект бабочки" обрёл совершенно другой, зловещий смысл. Одна маленькая таблетка, принятая в отчаянии, казалось, изменила саму её суть. Она почувствовала, что перешла черту, что-то необратимо сломалось внутри.
Она винила себя. Винила за слабость, за то, что поддалась, за то, что позволила Максу предложить ей это. Она ненавидела себя за то, что опустилась до этого. Но что теперь? Что она могла сделать? Время назад не вернуть. Словно эта таблетка выжгла в ней часть её прежней души, оставив на её месте холодную, пустую оболочку. Чувство вины разъедало её изнутри, но оно не приносило облегчения, лишь усиливало ощущение безысходности.
"Что ж, — подумала Варя, её взгляд стал холодным и стеклянным. — Раз я уже там, где я есть, раз я потеряла всё, что имела... теперь мне нечего терять".
Она провела всю ночь, не смыкая глаз. Но теперь это была не боль, а холодный расчёт. Она встала, подошла к своему рабочему столу, заваленному учебниками и конспектами. Включила компьютер. Открыла новые вкладки в браузере. Начала искать информацию о международных компаниях, которые ведут бизнес в России. Об их дочерних структурах, о совместных предприятиях. Её взгляд был острым, сфокусированным, но теперь в нём не было и тени прежней Вари. Лишь мрачная, безжалостная решимость.
Она чувствовала, что все её связи с прошлым разорваны. Влад, Аня, её собственное "я" – всё это осталось позади. Теперь она была одна, абсолютно одна, и её цель была одна – стать настолько могущественной, настолько независимой, чтобы никто – ни отец, ни какой-либо другой мужчина – не смог больше диктовать ей свои условия, не смог причинить ей такую боль. Она превращала свою разбитую душу в сталь. Она больше не хотела "убегать". Она хотела построить свою империю, свои правила. И Лейден, со всеми своими знаниями и ресурсами, должен был стать стартовой площадкой для этой новой, безжалостной Вари.
Прошло еще полгода. Лейденский университет стал для Вари не просто учебным заведением, а её крепостью. Она вросла в его стены, её жизнь превратилась в нескончаемый цикл лекций, исследований и анализа. Её ум работал с феноменальной скоростью, поглощая знания, которые складывались в грандиозный, пока еще не до конца сформированный план. Варя была на пути к тому, чтобы стать не просто юристом, а экспертом в области международной корпоративной и финансовой юриспруденции – сферах, где её отец, несмотря на всё своё влияние, мог быть уязвим.
Внешне она была безупречна: безупречные оценки, участие в престижных студенческих конференциях, всегда собранная и сосредоточенная. Но внутри была пустота, которую она методично заполняла знаниями и холодной решимостью.
Аня перестала звонить совсем. Её телефон молчал месяцами, как будто её никогда и не существовало в жизни Вари. Эта тишина была громче любого шума, но Варя научилась её не замечать. Она сама удалила все контакты и переписки, не желая больше видеть ничего, что могло бы напомнить ей о прошлой дружбе и предательстве.
Влад... от него изредка приходили короткие сообщения. "Как ты?", "Всё хорошо?", "Занят, напишу позже". Они были настолько редкими и безжизненными, что Варя перестала отвечать. Она больше не ждала, не надеялась. Его образ окончательно стерся из её сердца, уступив место равнодушию, лишь изредка пронзаемому фантомной болью от осознания того, что их любовь так легко угасла.
Она чувствовала себя отрезанной от всего мира, от своей прежней жизни, от всех, кого когда-то любила. Эта абсолютная изоляция должна была сломить её, но вместо этого она закалила её, превратив в стальную леди, полностью сконцентрированную на своих целях.
И вот, когда Варя уже привыкла к этой эмоциональной стерильности, судьба нанесла последний, самый чудовищный удар. Это произошло случайно. Работая над очередным исследованием, касающимся медиа-империи её отца, Варя просматривала старые новостные архивы и светские хроники, пытаясь найти любую зацепку, любое упоминание о сомнительных связях или активах. Ей нужен был полный портрет Анатолия, чтобы найти его уязвимости.
На одном из фото с благотворительного вечера, датированного несколькими месяцами после её отъезда, она увидела его. Анатолия. Он стоял, улыбаясь своей фирменной, слегка надменной улыбкой. И рядом с ним, держа его под руку, сияя и смеясь, стояла... Аня.
Варя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет, этого не может быть. Это ошибка. Но глаза не врали. Это была Аня, её лучшая подруга, та, кто знала её с пеленок, та, которая когда-то была её единственным доверенным лицом. Аня, стоящая с её отцом, рядом с тем человеком, который сломал ей жизнь, который отправил её в изгнание. Они выглядели... близкими. И их взгляды, направленные друг на друга на нескольких следующих фотографиях из той же серии, говорили о чём-то большем, чем просто знакомство.
В голове Вари замелькали обрывки воспоминаний: внезапное исчезновение Ани из её жизни, её странные, уклончивые ответы перед этим. И теперь всё встало на свои места. Аня, возможно, не просто отдалилась. Возможно, она никогда и не была на её стороне. Или, что еще хуже, её отец... он мог использовать Аню. Или Аня сама нашла путь к нему, желая что-то получить. Предательство. Это было абсолютное, всеобъемлющее предательство. Не от Влада, а от того человека, кому она доверяла всю свою жизнь.
Боль была такой острой, что Варя едва не закричала. Но крик застрял в горле. Её глаза широко раскрылись, но в них не было слез. Они были сухими и пустыми, как выжженная земля. Она чувствовала, как внутри неё что-то окончательно умирает, превращаясь в ледяной пепел.
Это было последним ударом. Варя поняла, что теперь ей нечего терять. Вообще ничего. Она была полностью одна, отброшенная всеми, кем дорожила, и преданная самыми близкими. Отчаяние, которое могло бы сломить любого, в Варе превратилось в нечто иное – в чистую, кристаллизованную ярость. Ярость, которая была холодной и сосредоточенной, без примеси эмоций.
Она закрыла вкладку с фотографиями. Затем открыла новые документы, касающиеся международного права и корпоративной этики. Её пальцы застучали по клавиатуре с новой, удвоенной силой. Каждый удар клавиши был похож на забиваемый гвоздь в гроб её прошлой жизни.
"Хорошо, — прошептала Варя в пустую комнату, её голос был низким и совершенно лишенным тепла. — Вы хотели меня сломить. Вы хотели, чтобы я осталась ни с чем. Вы думали, что я сдалась. Но вы ошиблись. Очень сильно ошиблись".
Теперь её целью была не просто независимость, не просто возможность жить своей жизнью. Теперь это была холодная, расчетливая месть. Не просто за себя, но и за ту наивную девушку, которой она когда-то была. Она будет строить свою империю, свою власть, свои правила. И каждый, кто причинил ей боль, заплатит. Её отец, Влад, Аня — все они станут пешками в её новой, безжалостной игре. Лейден был лишь началом.
Прошло еще несколько месяцев. Варя погрузилась в учебу и свои "исследования" с головой, полностью отрезав себя от мира. Она была машиной, функционирующей на чистой воле и холодной ярости. Её дни были расписаны по минутам: лекции, библиотека, семинары, бесконечные часы за компьютером, анализируя международные правовые документы и финансовые потоки. Она стала экспертом в нишевых вопросах, о которых большинство студентов даже не задумывалось. Её репутация в университете была безупречной – блестящая, но недоступная.
Анатолий Якушев продолжал звонить редко, его звонки были сухими и деловыми. Варя отвечала ему тем же тоном, рапортуя о своих успехах, не выдавая ни единой эмоции. Он был доволен, видя её академические достижения, совершенно не подозревая, что каждая её пятерка — это не его победа, а ещё один кирпич в фундаменте её собственной, будущей империи.
Влад окончательно исчез из её жизни. Последние сообщения были удалены давно, его номер заблокирован. Варя больше не вспоминала его, не позволяла себе чувствовать боль. Имя Ани стало синонимом предательства, но даже это чувство постепенно затухало, уступая место равнодушию. Она была одна, и эта изоляция стала её зоной комфорта.
Именно в этот период, когда Варя достигла пика своей эмоциональной герметичности, в её жизни появился Владлен. Он был аспирантом юридического факультета, на несколько лет старше её, с обаятельной улыбкой и проницательным взглядом. Он заметил Варю на одной из научных конференций, где она представляла доклад о лазейках в международном налоговом законодательстве. Её доклад был настолько исчерпывающим и аналитически острым, что вызвал бурную дискуссию среди преподавателей и коллег. Владлен был впечатлен не только её умом, но и той холодной, отстранённой красотой, которая исходила от неё.
Он начал оказывать знаки внимания. Ненавязчиво, но настойчиво. Владлен знал, как подойти к такой девушке. Он не предлагал ей пойти в клуб или на обычную вечеринку. Вместо этого он подходил к ней в библиотеке, чтобы обсудить сложный юридический казус, или предлагал вместе разобрать запутанную статью в научном журнале. Он приглашал её на редкие, специализированные лекции или на дебаты в студенческом юридическом клубе, где Варя могла проявить себя.
— Варвара, — сказал он как-то раз, когда они оба задержались в читальном зале допоздна. — Твой ум... он просто феноменален. Я никогда не встречал никого, кто так глубоко бы понимал эти вещи.
Варя лишь коротко кивнула, не отрываясь от экрана ноутбука. Комплименты скользили по ней, как по гладкой поверхности. Она научилась быть непроницаемой.
Он предлагал подвезти её домой после долгих вечеров в университете, приносил ей кофе, когда видел, что она работает без перерыва, и всегда находил предлог для короткого, интеллектуального разговора. Владлен был внимателен, умен, и, по меркам окружающих, очень привлекателен. Любая другая девушка на её месте, вероятно, уже давно бы поддалась его обаянию.
Но Варя была стеной. Её ответы были односложными, её взгляд — холодным и отстраненным. Она видела его интерес, чувствовала его симпатию, но это ничего не меняло. Внешне она была безразлична, но внутри, глубоко-глубоко под слоем льда и брони, иногда проскальзывало странное, почти неуловимое чувство.
Когда Владлен в очередной раз пригласил её на ужин, предлагая обсудить их общий проект, Варя, как обычно, отказала, ссылаясь на занятость. Она закрыла ноутбук и пошла к выходу. За спиной услышала его вздох.
И в этот момент, когда она осталась одна в ночной тишине студенческого кампуса, какая-то часть её души, которую она считала умершей, шевельнулась. Она вспомнила Влада. Не того, кто предал её, а того, с кем она когда-то была счастлива. Владлен, со всей своей внимательностью и интеллигентностью, не был похож на Влада – ни внешне, ни по манерам. Но именно его внимание, его забота стали тем триггером, который, как ни странно, пробудил воспоминания о том, что было.
Мысли о Владе, казалось бы, давно похороненные, вдруг всплыли на поверхность. Его улыбка, его голос, его прикосновения – всё это мелькнуло перед глазами. Любовь к Владу, которую она так тщательно выжигала из себя, давала о себе знать. Она была нестерпимой, фантомной болью, доказательством того, что, несмотря на всю свою закалку, она всё ещё была живым человеком, и что раны от предательства были глубже, чем она думала.
Варя сжала зубы, подавляя этот импульс. Нет. Она не может себе этого позволить. Никаких эмоций, никаких привязанностей. Это сделало её уязвимой. Это привело её туда, где она сейчас.
"Никогда больше," — прошептала она себе. — "Никогда больше я не позволю никому приблизиться так близко".
Она шла по ночным улицам Лейдена, её шаги были твердыми и уверенными, но внутри неё продолжала тлеть эта незаживающая рана. Любовь к Владу, самая сильная любовь, была теперь не источником счастья, а постоянным напоминанием о её собственной наивности и о той цене, которую она заплатила за неё. Это чувство стало частью её новой брони – частью того, что заставляло её двигаться вперед, безжалостно, не оглядываясь назад.
__________
тгк - wieqxli