Сломленная Ведьма [Редактируется]

Крайнее дерево поселения вспыхнуло ярким пламенем. Проклятый огонь уже успел распространиться на бо́льшую часть деревянных домов. На вершине маленького холма лежало ослабевшее тело мальчишки. Оставалось совсем немного времени до того, как смерть заберёт его в свои безжалостные объятия и отнимет мальчика у его сестры, руки которой неестественно дрожали от страха. Страха от осознания того, что она вот-вот потеряет единственного, кем безумно дорожила.

Эмили тихо всхлипнула, стоя на коленях перед телом брата, обессиленно лежащего на сырой земле. Внезапно прошёлся быстрый прохладный ветерок, из-за которого тёмные волнистые волосы девочки встрепенулись и несколько локонов обрамили бледное испуганное лицо, по которому один за другим стекали горькие слёзы от осознания происходящего.

— Эй, перестань плакать, — прохрипел Майкл и слегка улыбнулся.

Мальчик поднёс свою ослабевшую руку к её щеке и вытер поступившие слезинки с влажной щеки сестры.

— Королевы не плачут, — слабо улыбнулся Майкл. — Ты всегда была очень сильна, Эмили... Во всём. Ты справишься с чем угодно.

— Нет... Нет-нет-нет! Майкл!.. Майкл, очнись, ну же! — совершенно не веря в смерть своего брата, единственного человека, которым она дорожила, Эмили начала трясти его за плечи, отчаянно пытаясь вернуть Майкла к жизни. Девочка громко всхлипнула, захлебывалась в слезах. Она посмотрела на свои окровавленные руки, которыми совсем недавно вытащила стрелу из его груди и отчаянно пыталась остановить кровотечение. Она не справилась...

Внезапно время словно застыло. Эмили могла слышать лишь собственные всхлипы. Не было ни лёгкого ветра, ни звука полыхающего огня невдалеке, ни криков людей, молящих о помощи. Ничего. Абсолютно ничего. По телу тёмной девичьей фигуры прошлись неприятные мурашки. Она вздрогнула и вновь всхлипнула, глядя на бездыханное тело брата, карие, и настолько родные глаза которого так и остались открытыми.

Вновь неприятные мурашки. Послышался девичьий голос. Неприятный, зловещий, насмешливый, слегка отдающийся эхом в ушах.

— Это твоя вина, Эмили.

Девочка подняла испуганный взгляд вверх. Над ней возвышалась её собственная тень. Её двойник. Единственное, чем она отличилась от Эмили, это осуждающий взгляд, кривая неприятная ухмылка и голос, наполненный чистой ненавистью к её персоне.

— Что?.. — прошептала Эмили дрожащими голосом. Под этим вопросом она подразумевала сразу две вещи: почему перед ней стоит её собственный двойник, и почему смерть Майкла — её вина?.. Что она могла сделать, чтобы не допустить его гибели?!

— Ты не смогла спасти его... — продолжал голос её двойника, который раздался неприятным эхом в её ушах.

— Нет... Это не моя вина!.. — воскликнула Эмили голосом, дрогнувшим от ужаса и злости одновременно. Она мгновенно вскочила с места и попятилась назад.

— Это ты виновата... — шептал девичьий голос, медленно надвигаясь на Эмили.

Карие глаза девочки вновь наполнились горькими слезами, заставляя душу разрываться на части. Подсознательно она понимала, что смерть брата совершенно не её вина. Не она пустила стрелу в его грудь. Она не оставила его одного против этих извергов. Она сражалась. За себя, за своего брата, за это место, в котором они жили двенадцать лет. Но что, если Эмили действительно могла предотвратить смерть Майкла?..

Что, если бы она не стояла на месте, как вкопанная, и не наблюдала с ужасом в глазах за тем, как тот мерзавец пустил в него стрелу? Что, если бы она могла броситься к брату со всех ног и толкнуть его прочь от безжалостно летящей в него стрелы или же вовсе принять удар на себя?

Двойник девочки подошёл к Эмили совсем близко и, встав прямо напротив неё, прошептала огорченным голосом ей прямо в лицо ту же фразу, что и несколько мгновений назад:

— Ты не смогла спасти его... — прошипела она и искривилась в безумной ухмылке.

В этот же миг течение времени вновь возвратилось. Подул невыносимо сильный ветер, от которого Эмили крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, от её двойника и след простыл.

Как вдруг любой проблеск света исчез в мгновение ока. Свет огня, факелов, фонарей. Даже луна исчезла, словно её никогда и не существовала. Всё вокруг окутало чёрным, как сама тьма, туманом. Девочка зажмурила глаза от страха, а когда открыла, вокруг не было ничего. Абсолютно ничего. Только тьма. Вокруг всё было чёрным, ни единого источника света. Эмили словно находилась посреди пустоты, где была лишь чёрная дымка, желающая захватить её в свои объятия. Эмили упала на колени и громко заплакала навзрыд. Громкий хриплый крик, срывающий голос, вырвался из её горла и она села на землю, обняв руками колени и горько рыдая.

***

Эмили широко распахнула глаза. По её щеке скатилась одна-единственная одинокая слеза, в которой содержалась вся её внутренняя боль. Она тяжело вздохнула. Казалось, будто она сейчас находилась в трансе. Она быстро подскочила с гамака, который тихо скрипнул и села. Словно в бреду она тяжело сглотнула и тихо прошептала бледными губами одну-единственную фразу:

— Это моя вина...

Эмили наклонилась вперёд, сидя на гамаке, и зарылась бледными длинными пальцами в тёмные волосы. Практически с того самого дня ей снятся эти сны. Они повторяются почти каждый раз. Иногда они немного отличаются, но её собственная тень, раз за разом твердившая что это её вина и что она не смогла спасти его, своего брата, никуда не пропадала.

Эмили со всей злостью сжала волосы, поджав губы, с которых вдруг сорвался тихий нервный смешок, который выражал всю её обезумевшую сущность. Немного успокоившись, она вновь прошептала уже твёрдым голосом, наполненным злобой и горечью одновременно:

— Я не смогла спасти тебя.

К огромному счастью Эмили, её никто не слышал. Всё Пропащие давным-давно храпели на своих гамаках и других спальных метах. Эмили метнула взгляд вправо. Всего в нескольких метрах от неё находился ещё один гамак, который был чуть больше, где сладко спал белобрысый парень. Длинная рука Феликса свисала с гамака и почти касалась сырой земли. В джунглях ночью довольно прохладно и влажно, поэтому земля и сырая.

Медленно и тихо поднявшись с гамака, девушка, словно воспарив над самой землёй (настолько тихими были её шаги), решила вновь отправиться к берегу и хоть как-то развеяться. Ей было абсолютно наплевать на то, что какой-то идиот, которого все на этом проклятом острове слушаются, запретил ей покидать лагерь. Кто он вообще такой, чтобы ограничивать волю Эмили? Никто. По крайней мере, для неё.

Как только она добралась до берега, в лицо тут же ударил свежий морской ветер и нагло растрепал её волосы, однако Эмили на это никак не отреагировала. Она уселась на том же самом камне возле берега, где и сидела недавно, наслаждаясь спокойствием и тишиной, прислушиваясь к звукам ветра, волн моря. Это место было поистине спокойным и довольно красивым. Ей очень хотелось остаться здесь на всю ночь, но всё же спать на холодном песке ей не хотелось. Вспомнив про то, что Питер лишил её магии, Эмили раздражённо фыркнула и злостно прошептала:

— Глупый мальчишка. Ты об этом ещё пожалеешь.

Эмили взяла небольшой камушек и со всей дури швырнула его в воду, как можно дальше. Серый гладкий камень отлетел на несколько метров и, упав в холодное море, мгновенно ушёл на дно.

Еще немного посидев здесь, девушка всё же решила вернуться в лагерь. Уж выспаться ей точно необходимо. Но получится ли?

Не успела Эмили и взойти на тропу, ведущую в джунгли, как позади неё послышался весьма знакомый и при этом ужасно раздражающий голос.

— Ну и почему же ты не в лагере? Сказал ведь, не покидать лагерь, особенно ночью. Мало ли, что может случиться. — насмешливо произнёс Пэн, изогнув одну бровь и облокотившись об дерево. — Знаешь ли, я ведь могу и разозлиться на тебя, Эмили.

Эмили быстро обернулась и взглянула на парня своим пустым бездушным взглядом.

— Ах, вот как... Очень интересно. Ну и что же ты мне сделаешь? Небось опять в клетку посадишь? Или может... убьёшь? — натянув полуулыбку, ответила она.

— Что за глупости? Зачем мне тебя убивать? — кажется, он действительно был удивлен тем, какого о нём мнения эта юная ведьма.

— Да кто ж тебя знает! — хмыкнула Эмили. — Ну, так... Почему же ты следишь за мной? Выкладывай. — Эмили недружелюбно скрестила руки, ожидая ответа.

— Понимаешь ли, мы ведь так и не договорили. — ответил Питер, медленно сокращая расстояние между ними.

— О чем же? — дерзко спросила Эмили, делая вид, будто она и понятия не имеет, о чём он говорит.

— О тебе, разумеется, — слабо ухмыльнулся он.

— Обо мне? Зачем тебе это? — искреннее удивилась Эмили и, прижавшись спиной к дереву, расположенному рядом с ней, вновь скрестила руки на груди.

— Я лишь хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос, — ответил он. — В противном случае ты не уйдешь отсюда.

— Вот как? — усмехнулась Эмили. — Ну что ж... Хочешь, чтобы я тебе все рассказала, так ведь? Хорошо, я расскажу, — решилась вдруг Эмили. — Знаешь ли, у меня был брат-близнец, с которым я жила все свои двенадцать лет. И в один прекрасный день... Его убили! — вместо слез, которые обычно появляются в подобных ситуациях, на лице девушки появилась сумасшедшая улыбка, однако за этой маской пряталась терзающая душу боль, которую Эмили раз за разом старалась подавить. У нее это отлично получалось. — Его убили на моих глазах, — добавила вдруг Эмили, — единственного человека, которым я дорожила. Я не могла позволить, чтобы им — всем тем, кто в этом причастен, всё сошло с рук. Я отомстила убийце моего брата и его союзникам, лишив этих мерзавцев жизни. Но знаешь, что самое забавное? — Эмили затянула с ответом, наблюдая за реакцией парня. Она тихо прошипела, зловеще ухмыляясь: — Я ни на миг не почувствовала вину. Они это заслужили. Смерть для них была пощадой. Я могла пытать их. Долго и очень-очень мучительно... Но, знаешь ли, не охота руки морать, — Эмили вновь безумно расхохоталась.

Пускай в глубине души ей было весьма нелегко вспоминать всё это, Эмили совершенно не собиралась демонстрировать свои настоящие эмоции и чувства, потому как считала их проявлением слабости. Потому-то вместо этого она всегда показывала лишь гнев, равнодушие, холод, бесчувствие. А самой главной её маской было безумие. Однако это было не только маской. Эмили постоянно чувствовала это внутри себя, словно безумие, хаос, или же сумасшествие — это её второе имя.

— Вот и все. Ну и, ты доволен? — хмыкнула Эмили.

На самом деле сам Питер был весьма удивлён рассказом Эмили, однако не стал подавать этому вид. Рассказать о своём безумно тяжёлом прошлом и без единой эмоции, без единой слезы?.. Насколько же сильным человеком нужно для этого быть, чтобы так настойчиво подавлять эмоции?

— Ну вот, видишь, как все просто. Ну что ж, ведьма... Поздравляю. С этого дня ты будешь первой Пропащей девчонкой,  — заявил Питер. — И не вздумай вновь упрямиться, меня это чертовски злит! — предупредил он, прежде чем она начнёт возражать.

— Ты это серьезно? — хмуро спросила Эмили, вскинув левую бровь.

— Разве это похоже на шутку? Да, я серьезно. Ты останешься жить здесь, на острове, будучи одной из нас.

— Будто у меня есть выбор! — пробурчала Эмили себе под нос.

— Верно, его нет, — отчётливо слыша каждое её слова, ответил он. — Ну а сейчас возвращаемся в лагерь.

На сей раз Эмили не стала упрямиться и без всяких протестов стала возвращаться вместе с ним в лагерь. Она ведь так и не сумела отдохнуть после всех этих злосчастных приключений.

— Могу ли я узнать, почему ты всё-таки ушла из лагеря одна, да еще и посреди ночи? — задал вопрос, который больше всего его интересовал. — Насколько я помню, ты еще давно отправилась спать.

— Ничего особенного, просто плохой сон приснился. Знаешь ли, людям часто снятся... Кошмары, — последнее слово Эмили произнесла с мрачностью в голосе.

С этим разговором Эмили и не заметила, как они уже добрались до лагеря. Все Пропащие, как и прежде, спокойно спали. В лагере были слышны лишь храпения мальчишек.

Быстро попрощавшись с парнем, Эмили зашагала к своему гамаку, мгновенно рухнула на него и всего через несколько мгновений провалилась в долгожданный спокойный сон.