20
Я не выспался. Тоби писал до двух ночи, рассказывая смешные истории и пытаясь поднять мне настроение своей болтливостью и оптимизмом. Он, как никто другой, чувствовал, что я чем-то расстроен, но по умолчанию мы не лезли друг другу в душу, пока каждый сам не захочет поделиться. В этот раз мой друг начал первым.
Он рассказал мне о том, что ему очень нравится одна девушка, и о своём первом сексуальном опыте с ней. У меня внутри всё сжималось, когда я читал его сообщения. В какой-то момент я понял, что сдерживал дыхание, и сделал громкий выдох. Всё это было мне хорошо знакомо. Я уже побывал на месте влюблённого друга. Это ощущение эйфории будет действовать ограниченное время. То, что для всех остальных было обычным трахом, для таких, как он или я, могло обернуться разбитым сердцем. Слушая о красоте глаз и нежной улыбке девушки, с которой у него был секс, я подумал, что лучше бы он обсуждал её тело, как другие парни, ну или, по крайней мере, что-то простебал. Но, с другой стороны, меня радовало, что мой единственный друг был порядочным человеком. И он был явно задет за живое, когда я признался, что мой опыт случился раньше его. А когда Тоби потребовал подробностей, моё горло перехватило от накатившей волны эмоций, и мне пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы засунуть эту волну обратно глубоко внутрь и уже спокойно признаться, что мой первый секс был даже не с парнем, а со взрослым мужчиной.
Тут же раздался видеозвонок.
Я постарался успокоиться, откинулся на подушку и посмотрел в потолок, как будто хотел найти там какие-нибудь доводы в свою пользу. Но ничего не нашёл, поэтому принял вызов.
- Что ты хочешь сказать, Якоб, мать твою, Линденау?! - раздался шокированный голос Тоби. - Ты трахался с мужиком?!
Несколько секунд я разглядывал симпатичное, угловатое лицо друга, потом ответил "да" и взял со столика лекарство. Вспомнив, что на втором этаже спал дед, я потянул на себя край одеяла и накрылся им с головой, потому что Тоби голосил, как истеричка.
Сделав глубокий вдох из баллончика, я с раздражением отдёрнул его от лица и встретился глазами с другом.
- Ты серьёзно выбрал эту сторону или ради "надо попробовать всё, пока молодой"?!
- Тебе пока рано задавать мне такие вопросы, - шёпотом ответил я.
- Ни хрена подобного! Когда будет не рано?! Когда ты перетрахаешься с половиной мужского населения Мюнхена и наконец-то поймёшь, что гей?!
Я невесело улыбнулся.
- Сколько раз было?
- Один.
Тоби немного помялся, перед тем как снова спросить:
- Это кто-то из богатенького дома, да?
Он нетерпеливо цокнул языком.
- Разве неясно? - огрызнулся я.
- Кто?
- Притормози.
- С какой стати? - с вызовом спросил Тоби. - Выкладывай, мне теперь точно не уснуть.
Он выжидающе молчал. Секунду я колебался и решил просто что-нибудь выдумать. Он наверняка не...
- Садовник? Странный блондин? Как его зовут? Хуго?
- Даже не близко.
Тоби помолчал, размышляя.
- Объясни мне тогда, кто из всех, о ком ты говорил, остаётся? У меня больше нет вариантов, кроме ухажёра твоей бабушки и...
- Герр Ауверс.
- Фак! - поражённо отозвался Тоби. - Ты переспал с анатомом?!!
- Придурок, ты можешь не орать? Твои родители и все соседи в округе услышат, - зашипел я.
Мы оба резко замолчали. Через несколько долгих секунд раздался его тяжёлый вздох.
- Чувак, скажи мне тогда, ради бога, что произошло в Га-Па? К чему было твоё бегство к этому старому пердуну, который числится твоим родственником? И не пытайся оправдаться своей сраной академией, мы оба знаем, что то, что она находится в Мюнхене, не имеет к этому никакого отношения. Рассказывай.
Я издал усталый смешок и крепко сжал в руках баллончик с лекарством, как щит, который смог бы укрыть меня от всех вопросов Тоби.
- Сначала я просто хотел нарисовать мужчину с портрета в его кабинете. А потом...
Тоби презрительно фыркнул.
- С каких это пор ты рисуешь с портретов?
"С тех пор, как увидел серьёзные карие глаза".
- ...потом я сам не понял как, но Август мне ужасно понравился, почти с первой минуты, - продолжил я и в жалкой попытке набраться храбрости прижал ко лбу алюминиевый прохладный баллончик.
Между нами повисла тишина.
- Мне кажется, я его люблю, - глухо произнёс я, с трудом выдавливая из себя слова, бессмысленные и бесполезные.
Тоби понадобилось время, чтобы сообразить, что я не шучу, он даже рот приоткрыл.
- Тогда почему ты уехал?
Я моргнул, чувствуя предательскую влагу в глазах и вязкий ком в горле.
"Вдох. Выдох. Дыши, Якоб".
- Потому что он предложил мне что-то вроде... Ну не знаю, Тоби! Он сказал, что хочет, чтобы я жил в его квартире в Мюнхене. А потом Хуго... сказал мне, что я у него не первый...
Я услышал скрип деревянных ступеней.
- Не первый, кто будет жить в его квартире?
Резко сбросив с себя одеяло и держа телефон в одной руке, а лекарство в другой, я вскинул глаза на лестницу, на неспешно поднимающегося по ней деда, и сглотнул. Во рту у меня внезапно стало сухо.
Закончив разговор с Тоби, я долго не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, натягивая одеяло на голову, но никак не мог успокоиться. Моё сердце дико колотилось, я весь вспотел и стащил с себя одеяло, однако через несколько минут снова начал мёрзнуть. В итоге я встал с дивана в гостиной и пошёл в свою комнату наверх, решив заняться цветком. В шесть утра я сходил в туалет, надел сухую футболку и наконец-то провалился в сон. Будильник зазвонил в семь тридцать, и у меня было ощущение, что я всего лишь полчаса назад заснул глубоким сном и меня из этого сна выдернули. Я чувствовал себя разбитым, когда брёл в ванную, чтобы по-быстрому принять душ и почистить зубы.
На этот раз за завтраком дед не начал без меня есть. Он положил яичницу себе в тарелку и молча наблюдал за мной. Этот едва уловимый момент мог показаться незначительным кому угодно, только не мне. Поэтому о еде я даже не думал и чуть ли не через силу залил в себя кофе, иначе до школы мне было бы не доехать. Меня подташнивало, а запах яичницы, которую приготовил старик, был невыносимым. Когда я молча встал из-за стола, дед так же молча встретился со мной взглядом. На моём лице никак не отразилось смущение, но я отчётливо ощущал его внутри. Я задержал взгляд на его руках, и в моей душе живо откликнулось воспоминание о том, как они создавали музыку, как я слышал её в реальности. Но под пристальным взглядом старика острое желание расспросить о джазе и о том, как давно он его играет, затухло само собой.
Всю дорогу до школы я снова и снова возвращался мыслями к разговору с Тоби, проигрывая весь диалог в памяти. Что старик мог услышать? В любом случае он промолчал, и это было только к лучшему. Первый раз я был рад, что ему абсолютно нет до меня никакого дела. Потом мои мысли перескочили на сохранённое видео из YouTube по изготовлению шёлкового цветка, который я уже начал делать. Выстирав и высушив шёлк, я протравил его тридцать минут в растворе уксусной кислоты и только после всех этих манипуляций задумался над выбором цвета и техники. Мой вариант, конечно же, пал на окрашивание кистью, потому что я хотел прорисовать абсолютно все мелкие детали. Очень долго в интернете я выбирал нужный мне цветок, форму которого я хотел повторить, и больше часа сидел над белым листом бумаги, на котором пробовал разведённые концентрированные красители. Я добивался идеального бледно-голубого льдистого цвета, холодного, прозрачного оттенка голубого, напоминающего цвет чистого льда, зимнего светлого неба или замёрзшей воды. Мне нужна была свежесть и сдержанность, так похожие на внешность и характер Хуго Овервега. Лёгкий циановый подтон, ближе к голубо-зелёному спектру, чем к синему, но с холодным, преобладающим синим пигментом, без тёплых примесей. Этот оттенок я планировал комбинировать с чёрным для эффектного контраста, который подчеркнёт холодное сияние шёлка строгой графичностью. Стебель, листья, пестики, шипы и мельчайшие прожилки должны будут создать нужный мне баланс. Главное - не переборщить и не утяжелить цветок, потому что я хотел создать нечто противоположное траурным каллам Шварцвальдер. Я выбрал розу.
Вынырнув из раздумий, я вышел из автобуса и поплёлся ко входу в школу. Войдя в дверь и заметив Сабину, я прошёл мимо, чувствуя, как потихоньку начинает болеть голова.
- Якоб, - весело позвала она.
Я стиснул зубы и продолжил идти. Сабина вся горела от нетерпения что-то спросить, но сегодня ей придётся обойтись без меня - пусть пристаёт к кому-то другому. Я был не в настроении даже вежливо кивать.
- Почему тебя вчера не было в школе? - догоняя, спросила она. - Ты пропустил много всего интересного.
"Может, потому что мне это неинтересно?"
Я не собирался ей ни отвечать, ни объяснять, ни доказывать. Мой организм давно научился вырабатывать иммунитет, необходимую защиту для сохранения неприкосновенности моей жизни.
Но она снова поинтересовалась:
- Ты уже определился, где хочешь учиться?
"Тебе-то какое дело?"
Сабина резко остановилась, поправила волосы и посмотрела на меня.
- Я выбрала университет Гумбольдта, - хвастливо произнесла она.
- Ух ты, - сказал я безразлично.
Меня это совсем не впечатлило. И у Сабины скривилось лицо. Её выбор должен впечатлять.
- Якоб, хочешь после школы куда-нибудь сходить вместе? Может, в пиццерию? Она тут недалеко, это популярное место. Компания Андреотти всегда там, его семья - владельцы.
Я обречённо обвёл взглядом холл, тщетно пытаясь найти какой-нибудь способ отвязаться от неё. Грубить мне не хотелось.
- Ты же видел Габриэля? Он самый крутой парень в нашей школе, все девчонки мечтают о нём, - она мечтательно улыбнулась и тут же нахмурилась.
Я невольно ответил едким смешком. На что Сабина послала мне вопросительный взгляд.
"Интересно, это нормально - навязываться одному парню и говорить, что мечтаешь о другом? Не знаю, зачем она заговорила об этом. Возможно, чтобы внести ясность, что её тоже отшили и она свободна".
- Почему ты такой необщительный? Ты очень интересный. Немного мрачный, немного задумчивый и очень симпатичный, - она тихо, смущённо засмеялась.
- Наверное, потому что я просто такой, - резко ответил я.
Сабина надула губы. Скорее всего, ей стало некомфортно от моего тона, но я с самого начала посылал ей чёткие сигналы - они отражали всё, что творилось у меня внутри.
- У меня работа после школы, извини, - пробормотал я.
- Ты работаешь? Где?
"Она осознаёт, что ведёт себя, мягко говоря, странно? Не в курсе, что навязчивость отпугивает людей и мешает продолжению отношений?"
- В пиццерии самого крутого парня школы, - чья-то рука легла мне на плечо, и затем чьи-то губы, едва ли не ткнувшись мне в ухо, прошептали: - Она не отстанет, скажи ей, что ты уже занят.
Я поднял взгляд на Габи, который жевал жвачку и щурился на меня из-под длинной чёрной чёлки. Его губы тронула лёгкая кривоватая улыбка, и я снова почувствовал, будто между нами возникает какая-то связь.
- Скажешь, куда мне идти, Сабина? - я смягчил тон и снял со своего плеча руку Габи.
Та с готовностью взяла меня под руку и потянула за собой.
- Немецкий язык у герра Хайнцманна, но у нас ещё двадцать минут, - произнесла она.
Мы поднялись на третий этаж и подошли к большому окну около кабинета немецкого языка. Я устало сел на пол и прислонился спиной к батарее. Сабина немного замешкалась, огляделась и нерешительно села рядом со мной.
- Эй, София, тебя ищет руководитель языкового клуба.
Мы посмотрели вверх и увидели Габи, взгляд которого метался между нами. Он сложил руки на груди.
Сабина взяла свой рюкзак, и Габи тут же помог ей подняться с пола.
- Он точно меня ищет? - с подозрением спросила она.
- Аssolutamente*, - Габи лучезарно ей улыбнулся. - Так и спросил: "Где моя ragazza ossessiva**?"
Габи пристально посмотрел на меня. Его "София" и невинное выражение лица рассмешили меня, я опустил голову на свои колени, скрывая улыбку.
- Я быстро, Якоб, не уходи, - произнесла Сабина.
Проводив взглядом высокую фигуру девушки, Габи сел рядом со мной на пол и прилепил к нему жвачку. Он вытянул длинные ноги в чёрных джинсах, положил ногу на ногу, достал из рюкзака пачку чипсов, открыл и протянул мне.
- Любишь?
Сам себе удивляясь, я засунул руку в пакет.
- Спасибо, сегодня я как раз не завтракал и почти не спал.
- Чем ты занимался?
Я не ответил.
- Это личное?
Мой кивок.
- А-а-а, весёлая, значит, выдалась ночка.
Я закатил глаза, и он засмеялся. С минуту мы сидели молча и ели чипсы.
- Какое удовольствие, beatitudine***, - Габи закрыл глаза и откинул голову на батарею. - Моя мама за здоровое питание - только вне дома я могу съесть какую-нибудь вкусную гадость.
Повернув голову, я посмотрел на его закрытые глаза с чёрными пушистыми ресницами, на губы... Нижняя губа справа подёргивалась.
- А всё-таки, почему ты не спал?
Мы столкнулись взглядами, и из моей груди вырвался хриплый выдох. Занервничав, я сунул руку в карман, вытащил баллончик и резко вдохнул лекарство.
Габи спокойно проследил за моими действиями, затем произнёс:
- Я не скажу ни одной живой душе, Якоб.
- Делал цветок для человека, который любит холод и добровольно живёт иллюзиями.
Он посмотрел на меня, как будто я тронулся умом. Но при этом ждал продолжения, смотрел на меня своими чёрными глазами.
"Жаль, что он прячет их под этой длинной чёлкой".
- Я ещё не закончил. Это долгая история, - объяснил я.
- Расскажешь, кто этот человек?
- Может быть. Когда-нибудь.
- Ты сумасшедший, - восторженно произнёс Габи и положил в рот чипсы. - Мне это нравится.
Я пожал плечами.
- Мне абсолютно всё равно, что ты думаешь обо мне.
- Я знаю, - ответил Габи.
Какое-то время мы сидели молча, поедая чипсы и наблюдая за другими учениками, которые косились на нас. Я поглядывал на него, а он сидел, положив руки на колени, как будто не замечая косых взглядов.
- Извини, если я обидел тебя, - наконец сказал Габи. - Мой друг - идиот, его зовут Йенс. Я говорил о тебе совсем не так. Почему люди судят о других поверхностно?
Между нами снова повисло молчание, пока я наконец не нарушил его.
- Потому что разбираться в характерах и талантах слишком сложно. Мозгу проще дать быструю оценку по внешности и поведению.
Похоже, мой ответ ранил его чувства. Он о чём-то задумался.
- А ты?
- Некоторые видят себя в других людях, свою схожесть с ними, а некоторые видят только отличия. Я вижу различные нюансы, которые ускользают от большинства.
Габи улыбнулся, и я понял, что что-то не уловил.
- Значит, друзья? - сказал он.
Я слегка склонил голову набок и посмотрел на него.
- Зачем тебе это? Такие, как ты, не водят дружбу с такими, как я.
- Ещё такие, как я, не слушают Шопена.
Я покраснел и уже собирался что-то сказать в ответ, но нас прервали.
- Якоб!
Сабина спешила по коридору в нашу сторону, распихивая других учеников.
Габи пристально посмотрел на неё, потом на дверь кабинета.
- У тебя урок с гробовщиком? - спросил он.
Я удивлённо посмотрел в ответ.
- Видимо.
Несколько секунд Габи молча изучал меня взглядом. Затем отвернулся и вскочил на ноги, будто тотчас пожалел о том, что сидел рядом со мной.
- Хочешь, покажу лучшее место в Мюнхене? - спросил он.
К моему удивлению, он тут же взял меня за руку и заставил подняться.
- Могу я задать тебе вопрос, bello****?
Я кивнул в ответ.
- Что мне сделать, чтобы увидеть твою счастливую улыбку? - чёрные глаза смотрели на меня с искренним любопытством.
Мне очень хотелось промолчать, но слова сами сорвались с губ:
- Сыграй мне как-нибудь "К Элизе".
Габи выгнул пирсингованную бровь.
- Una dichiarazione d'amore senza parole*****?
------------------------------------------------
*Аssolutamente (итал.) - абсолютно.
**ragazza ossessiva (итал.) - навязчивая девушка.
***beatitudine (итал.) - блаженство.
****bello - (итал.) - красавчик.
*****Una dichiarazione d'amore senza parole? (итал.) - Признание в любви без слов?