Глава 16
Прошло три месяца.
Зима накрыла лагерь плотным белым покровом. Снег лежал на крышах бараков и старых палаток, оседал на обугленных остатках машин за оградой. Воздух был ледяным и звенящим, таким чистым, будто сам мир пытался смыть с себя грязь апокалипсиса.
Лагерь не сильно изменился. Там, где раньше стояли шаткие тенты, теперь возвышались деревянные корпуса, сколоченные из всего, что удалось найти. Между ними ходили люди — все такие же усталые, но живые. Женщины таскали канистры с водой, мужчины чинили генераторы, военные патрулировали периметр, не выпуская оружие из рук, хотя уже давно не было видно никаких заражённых.
Дети сидели у печей, молча, с пустыми глазами. Они пережили слишком многое, чтобы смеяться. Иногда кто-то из них тихо играл с ненужными никому предметами, но даже это звучало не как радость — а как попытка вспомнить, что такое было раньше.
Лейла жила с братом в небольшом общежитии для выживших — узкой комнате с железными койками и облупленными стенами. Каждое утро, как по привычке, она шла в госпиталь. Там всё было как прежде: запах антисептика, тишина, и он — лежащий неподвижно, с перевязанной рукой и дыханием, едва слышным под ровный писк монитора.
Она приходила каждый день. Просто сидела рядом. Иногда говорила с ним — о снеге, о Лиаме, о том, как люди снова учатся строить и не бояться темноты. Но чаще просто молчала, сжимая пальцами край простыни, будто боялась, что, отпустив, потеряет его снова.
Сегодня палата была тёмной, тихой — только ветер за окном свистел в щели, напоминая о зиме. Лампа над кроватью тускло мерцала, отбрасывая тёплый свет на бледное лицо Зака.
Парень лежал неподвижно уже три месяца. Лейла сидела рядом, как и каждую ночь. В пальцах — кружка с остывшим чаем, под глазами — тени бессонных дней.
Девушка давно перестала говорить с ним. Просто сидела, слушая ровный писк прибора.
Но в эту ночь писк сорвался.
На долю секунды — будто сердце замерло, а потом рвануло быстрее.
Лейла резко подняла голову.
— Зак?..
Зак вздрогнул. Ресницы дрогнули. Воздух сорвался с его губ — глубокий, хриплый вдох, будто он вынырнул из-под воды.
Тело содрогнулось, лоб покрылся потом. Он шумно задышал, а потом — открыл глаза.
Сначала в них было только непонимание. Потом — паника. Он попытался пошевелиться, но мышцы не слушались.
— Эй, тихо... — Лейла встала, взяла его за плечо. — Всё хорошо. Ты жив, слышишь? Всё уже позади.
Брюнет не посмотрел на неё сразу, взгляд метнулся вниз — и застыл. Повязка. Пустой рукав. Он медленно поднял левую руку, дотронулся до бинтов, и дыхание сбилось.
Секунда — и глаза наполнились отчаянием.
— Это… правда? — выдохнул он, еле слышно.
Она кивнула.
— Тебя укусили. Но они успели вовремя. Ты жив.
Парень не отводил взгляда. На мгновение показалось, будто внутри него борются ужас и облегчение. Потом — будто всё осело. Он просто закрыл глаза, сделал глубокий вдох.
И вдруг — улыбнулся. Слабо, почти безумно, но по-настоящему.
— Значит, я остался, — прошептал он. — с тобой...
Она молчала.
Зак открыл глаза снова. В них больше не было растерянности. Только тихая, бездонная привязанность, похожая на безумие.
— Я знал, что даже смерть меня не заберёт, пока ты рядом.
Парень потянулся к ней левой рукой — дрожащей, ослабшей — и сжал её пальцы.
— Я ведь обещал, что не отпущу.
Лейла не знала, что сказать.
Он смотрел на неё, будто боялся моргнуть. В его взгляде не было жалости к себе, не было боли за утрату. Только — болезненная и безумная любовь.
— Я думала увидев свою руку ты....
— Солнышко — шепнул он. — Я готов лишится сердца чтобы остаться с тобой.
Лейла отвела взгляд. Монитор мерно отбивал пульс. Где-то за стеной хлопнула дверь, кто-то прошёл по коридору. А в палате стало так тихо, будто весь мир остановился, оставив их двоих — тех, кто пережил всё, но не смог отпустить друг друга.
— Лейла…
Её имя сорвалось с его губ почти с молитвой.
Девушка попыталась отстраниться, но он потянулся ближе, опираясь на кровать одной рукой. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым.
— Ты не представляешь, как я ждал этого… — он говорил тихо, будто боялся спугнуть реальность. — Каждый раз, когда темнело… я видел тебя. Думал, что схожу с ума.
Парень поднял руку и коснулся её лица — кончиками пальцев, медленно, будто не верил, что это не сон.
От его ладони пахло больницей и чем-то родным. Теплом. Ею.
— Зак… тебе нельзя сейчас… — она попыталась уйти, но он слабо улыбнулся и его рука опустилась к его талии.
Зак притянул её ближе. Лейла почувствовала, как его лоб касается её виска, как горячее дыхание скользит по коже.
— Ты изменилась, — шепнул он, — стала сильнее. Но когда я смотрю на тебя… у меня внутри всё горит. Так же, как тогда, когда мы бежали из того кошмвра.
Лейла закрыла глаза. Сердце колотилось в груди.
— Ты должен отдыхать.
— Нет, — прошептал он. — Мне хватило этого отдыха без тебя...
Парень обнял её — неловко, одной рукой, но с такой силой, что Лейла не смогла оттолкнуть его. Его губы коснулись её волос, лба.
— Ты — единственное, что действительно имеет значение. Без тебя я утрату смысл жизни.
Девушка замерла. Между ними было слишком мало воздуха.
Он прижимал её к себе, чувствуя её тепло, её дрожь. Мир снаружи исчез — остались только дыхание, биение сердца и едва сдержанная одержимость, превращённая в нежность.
Лейла осторожно положила ладонь на его руку и попыталась ее убрать.
— Тише, — прошептала она. — Все позади...
Зак тихо рассмеялся — глухо, почти беззвучно.
— Нет, Лей. Всё только начинается.
После этих слов, пока она не успела ничего сказать, он впился в ее губы в страстном и долгожданном поцелуе.