Леденец

Спасибо всем комментаторам, эта часть появилась благодаря вам

Я с ним уже три недели. Чего только не пробую, чтобы Ран наконец отстал от меня: притворяюсь бревном в постели, царапаюсь, кусаюсь и пинаюсь, ласкаюсь кошкой, ломаю стул, ударив его об пол, разбиваю его дорогие часы, швырнув в стену - не помогает ничего. Его ответные вспышки гнева короткие, яростные и безжалостные - с моего тела не сходят синяки и укусы - но после он становится нормальным и заботливым, если это можно вообще так назвать. И это даже хуже - видеть такую перемену в один миг.

Лицо он не трогает - когда после пощёчины на нём разливается тёмная синева, он зацеловывает щёку и возвращается из аптеки с заживляющей мазью. Он в целом почти не бьёт меня. Но лучше бы просто бил. То, как он использует моё тело в сексе - меня скручивает страх каждый раз, когда я слышу ключ в замке и понимаю, что он первым делом направится ко мне и не успокоится, пока не доведёт меня до оргазма и не кончит сам. К сожалению, чем дальше, тем моему организму нужно больше времени, чтобы достичь разрядки. Его это бесит. Мой клитор порой превращается в раскалённую точку, нещадно пронзающую меня болью при каждом прикосновении от его усилий. И он теперь каждый раз кончает внутрь.

Меня снова мутит. Уже второй раз за день. От запаха куриной грудки, которую он принёс вчера и оставил на сегодня пообедать. Стоит мне на неё взглянуть - я чувствую, как с лица стекает краска и к груди подкатывает мерзкое чувство. Я дышу чаще, пытаясь отогнать навязчивую мысль и свой самый большой страх. Проще уговорить, себя, что это от испорченного продукта, чем... Но эти ощущения отличаются от обычной тошноты - они накатывают широкими волнами, желудок не сворачивается в узелок, пытаясь покинуть тело - скорее, только собирается это сделать. Я понимаю, что Ран не должен узнать о беременности, думаю о том, как её скрыть, как долго ещё здесь пробуду и достаточно ли этого будет для того, чтобы не проявились остальные признаки.

Сначала Ран замечает, что я ничего не съела. Усаживает меня за стол. Ставит передо мной тарелку с рисом и кусками курицы, судя по плошке в мусорном ведре - из того же ресторана, что и вчера. А потом видит моё зелёное лицо - по крайней мере таким оно кажется в гранитной поверхности стола.
- Что с тобой? Ты заболела? - кладёт ладонь на лоб.
- Меня тошнит от этой курицы, Ран. Из-за специй, наверное.
Он присаживается рядом на краешек стола,  внимательно всматривается. Проводит по щеке пальцами, откидывая волосы.
- Ты до этого нормально их ела, - задумчиво тянет он, - что хочешь? Чего тебе привезти?
Мне пока неясно догадался ли он. Если сказать, что мне на самом деле сейчас хочется рыбу и арбуза, то его подозрения наверняка усилятся.
- Рыбу с рисом, можно?
- Будет сделано, - Ран соскакивает, тянет меня за руку в спальню и, снова пристегнув наручниками, уходит.

Я через некоторое время чувствую слабость, хочется поспать, но он слишком быстро возвращается. Шуршит пакетом, входит в комнату и, подойдя, протягивает мне тест на беременность.
- Я прочёл, что лучше его делать утром, поэтому на всякий случай взял второй. Этот ты сделаешь сейчас.
У меня пересыхает горло. Я смотрю снизу вверх на него и пытаюсь выглядеть удивлённой.
- Ха-ха! Ты же не думаешь, что я... - мой хриплый голос замолкает, стоит мне столкнуться своим взглядом с его.
Он ведёт меня в ванную. Наблюдает за тем, как я мочусь в стакан, что он мне дал. Сам кладёт тест в жидкость, вынимая через несколько секунд. Засекает время.

Чувствую, как у меня дрожат пальцы. Я тереблю ими край платья. Уже вижу искоса как формируется синий плюсик и каким жадным взором смотрит на него Ран. Таймер отсчитывает последние секунды. Он протягивает мне чёртов тест со счастливым выражением на лице под трель смартфона. Я убеждаюсь, что на нём то, чего мне видеть совершенно не хочется. Перед глазами становится темно и я ощущаю, какой неустойчивый под моими ногами пол.

***
- Проснулась, конфетка? - я пытаюсь открыть глаза, но веки такие тяжёлые. Почему вокруг всё белое? Где я нахожусь?
- Ты у врача. И чтобы ты не делала всяких необдуманных поступков - врач свой, он в курсе, что о тебе не стоит никому говорить. И мы не в государственной больнице, так что, пожалуйста, веди себя прилично.
Мои едва сформировавшиеся мысли о том, чтобы всё же попросить помощи тут же растаивают, стоит появиться врачу. Он добрый с виду, улыбается мне, но в глазах - те же холод и жёсткость, что и у Рана.
- Ну что, проверим, оправданы ли ваши догадки?

Он объясняет все подробности процедуры, выдаёт больничный халат и Ран ведёт меня в небольшую комнатку в углу палаты, чтобы я переоделась и пописала.
Через несколько минут я смотрю на экран монитора УЗИ. Там, на серо-белом прерывистом фоне виднеется чёрное пятнышко. У меня дрожат губы, глаза прикрываются сами собой и я плачу, стараясь не выдать звуком как мне плохо. Ран же сосредоточенно слушает все рекомендации, кивает врачу, что-то записывает, дожидаясь распечатки сонографа.  Проходит со мной по кабинетам, пока я сдаю необходимые анализы. Бережно усаживает в машину и целует, пристегивая ремень.

Боже, как мне хочется его отстегнуть и выпрыгнуть из автомобиля, пока мы несёмся на большой скорости по трассе! Только мысль о том, что малыш внутри меня ни в чём не виноват, останавливает, пожалуй. Впрочем, вряд ли это удастся осуществить - Ран всегда заботится о том, чтобы защелкнуть замки перед тем, как тронуться.
Он везёт меня в другое место. Эта квартира просторнее, светлее. Но всё так же - с цепями наручников у кровати.
- Отдохни, сладкая, - уложив меня на слой одеял, Ран задирает платье и я бы хотела его как следует оттолкнуть, но сил нет. Сказываются и голод, и стресс. Пусть делает, что хочет. А он, словно издеваясь, не тянется как привычно, под ткань трусиков, а укладывает ладонь на мой живот - пока ещё плоский. Меня током бьёт от того, как нежно он гладит его и что-то там воркует, будто тот, кто внутри, слышит и общается с ним. Под тихое бормотание я засыпаю.

Просыпаюсь на следующее утро. Обычно Рана в это время уже не бывает, но сейчас он здесь. Слышит, как я ворочаюсь и поворачивает голову, сидя у окна и работая за ноутбуком. Отставляет его и подходит ко мне.
- Выспалась? Ну, ну, карамелька, - я отодвигаюсь от его руки, - я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.
Меня словно одновременно словно окатили холодной водой и бросили в кипящее масло. Я дёргаюсь вперёд.
- В порядке?! Я?! В порядке?! Я беременна! От тебя! Как я могу быть в порядке?! 
Он почему-то остаётся таким же спокойным, хотя я практически брызжу слюной ему в лицо. Берёт одну мою руку, вторую, давит своим коленом на мои ноги и укладывает на кровать.
- Я понимаю, ты напугана. Врач сказал, что так может быть и это нормально.
- Нормально? - я продолжаю трепыхаться, чувствуя его пальцы на запястьях, - по-твоему, рожать от насильника - это нормально?
- Ты планируешь рожать - это уже хорошо. Я как раз хотел поговорить об этом, - слова про насилие, кажется, обошли его уши стороной, - послушай. Да слушай же ты!
Он резко сжимает до боли мои пальцы и я замираю.
- Если ты сделаешь что-то с моим ребёнком - ты отправишься на тот свет сразу же после него, тебе ясно?

Я смотрю ему в глаза, прохожусь взглядом по лицу. Правильное, с высокими скулами, очень аристократичное. Оно красивое до чёртиков. И настолько же ненавистное.
Ран смотрит на то, как движется мой взгляд и привычным жестом тянет руку вниз. Второй обнимает меня, ложится чуть сбоку, едва меня задевая и целует.
Он разминает складки половых губ, гладит пальцами шею,  запутывается ими в волосы, чуть оттягивая голову.
- Ну так что, я надеюсь, ты меня услышала?
Мне очень хочется ему сделать больно. Очень. Но не ценой жизни ребёнка.
- Я не собираюсь ничего с ним делать. Я рожу его.

О, господи, у него что, слёзы в глазах?
- Да, да, моя малышка, я скоро стану отцом! Я так и знал, что правильно поступил, когда выбрал тебя. Врач сказал, что срок пять недель, а это означает, что ты залетела практически сразу, с нашего первого раза, кто ещё мог сделать мне такой подарок?
Он уже трудится над моими сосками, я чувствую, как между ног становится мокро, а чуть выше тяжелеет. Да уж, кто бы мог подумать, что вместо учёбы, веселья с подругами, лекций и практик, студенческих вечеринок я стану матерью ребенка от какого-то поехавшего умом парня, которому подкупить врача, чтобы тот не сообщал о похищении ничего не стоит?

Ран уже внизу. Разводит мои бёдра, слизывает капли, выступающие на стенках губ, всовывает внутрь язык, ласкает им вход. Мне так хочется забыть всё, что он сделал со мной до этого. Так хочется хоть на миг поверить, что это всё по-настоящему, что это нормально. Опасно так думать - забывать, кто на самом деле человек перед тобой. Но я слишком устала сопротивляться.
Я стону. Ран поднимает глаза, удивлённый. Обычно я молчу, плачу или просто вздыхаю, когда он подводит меня к пику.
- Продолжай, - шепчу я ему, - продолжай, Ран, не останавливайся.
И он продолжает. Вводит пальцы внутрь, проглаживает ими стенки, вынимает, облизывает, снова погружает их в меня. Снова давит и растирает зону на передней части, плотно прижимая язык к клитору. Нализывает нежно, заботливо, ладонью накрывает мою грудь, чуть её сжимая. Я чувствую, что оргазм рядом и пытаюсь расслабиться, чтобы он не ускользнул. Ран замечает и ещё осторожнее движет языком, ребром его проходясь то с одной, то с другой стороны чувствительного бугорка, изредка пошлепывая по нему.
Я вцепляюсь ему в волосы, прижимаю к себе ближе, закрываю глаза.
- Да, Ран! Да! Вот так! - да, ещё чуть-чуть, дай мне хоть на мгновение забыть, где я и что на самом деле со мной. Оооох! Я чувствую, как меня потряхивает, как волна проходит по телу, и вправду сметая на миг всё настоящее.

И как в меня, уже не пальцами, входит Ран. Он движется медленно. Неторопливо. Растягивает движения, закидывает мои ноги на поясницу, наклоняется, шепчет что-то на ухо. Я не сразу улавливаю смысл. Но когда понимаю, внутри всё мертвеет.
- Я тебя теперь никуда не отпущу.