Леденец

Токсикоз штука неприятная, но это малая часть проблем беременной. Ран внезапно становится курицей-наседкой - чересчур опекающим, массирующим отекшие стопы и аккуратно поворачивающим на бок, если я усну на спине. Я пытаюсь объяснить, что срок ещё не такой большой, в этом нет необходимости, но он упорно настаивает на своём.

Чтобы я не испытывала недостатка в движении, он увозит меня за город, в большой дом с огромной территорией, высоченной оградой и камерами едва ли не на каждом дереве вдоль обустроенных дорожек. Тем не менее, Ран цепляет мне браслет-трекер - после того как я забралась в дальний угол сада, он решил, что я сбежала и едва сдержался, чтобы обойтись грубо. Думаю, меня спасло инстинктивное движение руками - я укрыла живот, увидев его взгляд, и он тут же смягчился.

С большим количеством свежего воздуха и прогулок тошнота уменьшается. Приехавший врач говорит, что все анализы в порядке. Каким-то образом у него оказывается моя медицинская карта - и почему я не удивлена? - он задаёт уточняющие вопросы про то как я переносила прививки, были ли недомогания, не указанные в карте, про моё самочувствие, физические нагрузки до беременности. Снова говорит с Раном наедине. Я чувствую себя мерзко в этот момент - словно я не женщина, носящая ребёнка, способная и обязанная о нём позаботиться, а просто инкубатор, необходимый для появления его на свет. Глажу неосознанно живот. Ран замечает это, проводив врача и вернувшись в комнату.

- Мне так нравится как ты о нём печёшься. Он всё чувствует, понимаешь?
Мне хочется рассмеяться ему в лицо - интересно, а то, какой его отец моральный ублюдок, он тоже чувствует?
Его взгляд перемещается на грудь - она припухла, несмотря на небольшой срок, стала чуть более тяжёлой и округлой. И его это заводит - он так много времени теперь уделяет ей, что хочется пошутить по поводу mommy issues. То, что это кажется забавным радует, ведь поводов для шуток у меня не так и много.

Неделя за неделей проходит быстро. Я постепенно ощущаю связь с растущим внутри существом. Это происходит безотчётно. Я просто рассказываю ему, что вижу вокруг: какие-то птички на деревьях, цветы в саду, про пасту из авокадо на своём тосте, читаю книги вслух, думая о том, как он воспринимает мой голос. Однажды Ран застаёт меня за этим занятием. Я настолько увлечена чтением истории о самураях, что не замечаю, как он входит.
- Представляешь, как интересно, малыш? Теперь ты знаешь, что самураи не просто воины, а ещё и очень образованные люди, могли заниматься и математикой, и живописью...
Я слышу смешок. Вздрагиваю.
- Это так мило - читать ребёнку истории о его предках, - он приближается, вынимает книгу из рук. Укладывает свои под грудь - она налилась, увеличилась уже значительно. Ран встаёт на колени, раздвигает мои ноги, спускает с плеч платье, освобождает одну за другой тяжёлые округлости. Вбирает в рот, ласкает вторую ладонью. Прикусывает соски, слыша как я резче вдыхаю.
- Ты стала такой чувствительной, сладкая, - его ладонь уже внизу, играет со складками между ног, - и такой вкусной, так и съел бы.

Он облизывает каждую грудь полностью, пытается взять как много больше. Я вижу как тесно у него во рту и неожиданно для себя просовываю туда свои пальцы. Ран стонет, отрывается, уже их ловит языком и посасывает, укладывает обратно на одно из полукружий и снова пытается взять в рот и грудь и пальцы. Я поднимаю ладонь, подцепляя зубы, он отрывается и я заполняю ею его рот. Останавливаюсь, провожу ладонью между ног, отодвинув его руку и собирая влагу, снова укладываю на его язык. Ввожу и вывожу всё быстрее, буквально трахая его рот своей рукой, ощущая, как по ней течет слюна, капая мне на бёдра, на вульву и дальше - на пол. Глаза Рана совершенно пьяные, он насаживается сам, пытаясь увести мой кулачок дальше в своё горло, задыхаясь. Отдаляется.
- Маленькая сучка, - произносит восхищённо. Раскидывает шире мои ноги, забрасывает на свои плечи и приникает лицом между ними.

- Какая же ты мокрая, не могу тобой напиться, каждый раз хочется всему измазаться в тебе, - его пальцы внутри давят на стенки, натирают их, язык добросовестно трудится над клитором. Оказывается, в продолжении беременности для меня таился и плюс - кончать я стала быстрее. Его прикосновения неприятны мне, но тело теперь реагирует гораздо интенсивнее, чувствительность стала выше. Я слышала, что это индивидуально и часто думала в такие моменты, что бы я испытывала, будь это любимый мужчина у меня между ног. Я прикрываю глаза, впечатываюсь пятками куда-то под лопатки Рана. Подаюсь ещё глубже ему навстречу и сжимаю ещё крепче, притягивая его за волосы к своей промежности, когда кончаю.

- Оказывается, стоило заделать тебе ребенка и ты начала совсем по-другому раскрываться, сладкая моя.
Он целует меня и я впервые отвечаю. Грубо впихиваю язык, чувствуя запах и вкус своей смазки, кусаю до боли его губы. Прокусываю так, что он вскрикивает и я вижу как капельки крови появляются маленькими шариками на поверхности. Он смотрит ошеломлённо в мои глаза и я уже думаю, что сейчас он ударит или злобно что-то прошипит.
Ран и впрямь срывается с цепи, но только в поцелуях и ласках. Подхватывает под бёдра и уносит на кровать.
- Чёрт, как же хочется выебать тебя жёстко!
У меня мелькает мысль: если он и вправду это сделает - что будет с плодом? Наверняка можно заниматься сексом так, чтобы он повредил ему. От этих мыслей непонятные ощущения. С одной стороны - если вдруг произойдет выкидыш от того, что Ран грубо меня трахал, то я вроде как не при чём, и он наконец отстанет. С другой - часть меня хочет увидеть, как появится на свет то, что сейчас живёт внутри. И этой части становится больно от малейшего представления смерти маленького, ни в чём не повинного существа.

Ран присасывается вновь к моей груди, целует живот, только-только начинающий заметно округляться.
- Как ты там, малыш? - произносит он, - Тебя здесь уже ждут. Папочка и мамочка ждут тебя.
Меня передёргивает от этого сюсюканья. И вместе с тем я ощущаю... Нет, не хочу говорить об этом Рану. Но у него просто нюх на малейшие важные для него изменения.
- Что случилось?
- Он... Толкнулся, - выдыхаю я.
Эмоции пробегают по его лицу одна за другой. И я вижу среди них... Недоверие?
- Так не должно быть. Врач сказал, что это ощущается не раньше пятого месяца. Что-то идёт не так.
- Когда врач будет носить твоего ребёнка, тогда пусть и решает, когда он должен начать толкаться, - огрызаюсь я.

Ран вместо ответа прикладывает ладони к животу и шепчет слова, которые я не могу разобрать. Его лицо вдруг озаряется одновременно с тем, как я чувствую новый пинок по моим внутренностям. Пока что слабенький. Но если он так активен уже сейчас, ближе к родам, он, вероятно, отобьёт мне почки.
- А сейчас малыш, мы сделаем, чтобы твоей мамочке было хорошо, - Ран, наконец, убирает ладони с моего живота, проверяет, всё ли я ещё мокрая.
- Тц, непорядок, - вводит в меня пальцы, массируя клитор и второй рукой играясь с соском. Я укладываю свою ладонь на его и сжимаю сильнее, грубее, перемещаю на другую грудь, чувствуя, как намокаю. Забавно - и впрямь, беременность поменяла чувствительность рецепторов и теперь я спокойно воспринимаю ощущения, ранее бывшие болезненными и даже возбуждаюсь от них. Или это всё время, проведенное с Раном и его пристрастиями, желанием вызвать боль, заставляют меня иначе реагировать? Я пугаюсь этой мысли.

Ран входит в меня, двигается всё быстрее, гладит без конца живот и грудь. Я чувствую, что он скоро кончит. Приподнимаюсь, впиваюсь в спину пальцами, заставляя вскрикнуть, и расчерчиваю её ногтями, наполняемая в этот момент его спермой. Член внутри всё ещё дёргается.
- Прости, конфетка, не смогу ещё раз тебя удовлетворить. Это было слишком... Слишком мощно.
Он обессиленно валится на кровать, рядом со мной. В первый раз за всё это время. Сегодня просто день первых разов. Я вижу как его лицо расслабляется, дыхание - сбивчивое и поверхностное - становится глубже. Он засыпает.

Тысячи мыслей мечутся у меня в голове: от "найти телефон, вызвать службу спасения" до "найти нож, ножницы, пилку для ногтей - что угодно, неважно, прирежь его". Состояние чем-то похоже на панику, я пытаюсь успокоиться и подумать, как использовать этот шанс. Ран никогда прежде так не подставлялся - он всегда уходил в свою спальню. Щелчок замка давал понять, что туда не войти просто так. Я не припомню, чтобы мне во всём доме попадалось на глаза что-нибудь колюще-режущее, способное нанести достаточный вред. Вспоминаю даже про палочки, которые были в доставке. Может быть, использовать вилку? Это всё хорошо, но хватит ли этого? Хватит ли у меня сил? Или всё же поискать телефон? Делаю выбор всё-таки в его пользу. Оглядываюсь - не проснулся ли Ран и выскальзываю из спальни, чтобы проникнуть в его.

Она немного больше, декорирована иначе. Такое подозрение, что к ней приложила руку женщина - или она предназначалась ей. Цвета и оттенки в дизайне мягче, много округлых форм и теплых тканей. В моей спальне больше голубого, и хотя она тоже выходит на солнечную сторону - в ней более прохладно. Здесь же чувствуется больше уюта. Я обегаю комнату взглядом, пытаясь найти телефон. С собой его Ран не брал - в этом я точно уверена. Значит, он вполне может быть здесь.
Но его нет. Хм, возможно, Ран оставил его внизу? Я ещё раз прохожусь взглядом по предметам на полках, прикроватном столике. Меня привлекает одна из фотографий. Их не так уж и много - Ран, очевидно, в детстве, выпускник - с дипломом в руках, обнимающийся с парнем, весьма похожим на него - брат? На той фотке, что меня зацепила, он с какой-то женщиной.

Чем дольше я вглядываюсь, тем больше ощущаю, как колотится моё сердце, холодеют и увлажняются ладони. Я смотрю на густую копну волос, черты лица, фигуру, не веря своим глазам. У меня дрожат пальцы. Эта женщина... Она слишком похожа на меня. Я подпрыгиваю, слыша сзади голос:
- Это моя жена, карамелька.