часть 8
Взаимоотношения между Никитой и Давидом ещё не переросли в то, что смертные называют любовью, но воздух между ними искрил невысказанными чувствами. Для Никиты, Владыки Ада, этот падший ангел стал центром необычного, необъяснимого притяжения, заставляющего его отклоняться от вековых демонических принципов. Давид же, оказавшийся в самой сердцевине инфернальной политики, чувствовал странное, но обнадёживающее ощущение защищённости и принятия. Никита пока не позволял себе открыто держать его за руку или обмениваться интимными взглядами, но его действия говорили красноречивее любых слов, громче любого шепота.
Давид теперь постоянно находился рядом с Никитой. Не в качестве подчинённого, а скорее как личная редкость, феномен, требующий пристального, но неразглашаемого внимания. Никита брал его с собой на ключевые встречи, во время смотров адских легионов, на переговоры с низшими демонами. Он никогда не объяснял никому присутствия этого падшего ангела, но его тон, его взгляд, когда он обращался к Давиду, ясно давал понять каждому демону: этот падший ангел обладает особым статусом. Причинить ему вред означало навлечь на себя неминуемую расплату. Приближаться к Давиду без прямого разрешения Никиты стало негласным, но непреложным правилом.
На конференциях с демоническими лордами, где воздух был пропитан скрытой агрессией и ненасытной жаждой власти, Давид всегда располагался неподалеку от Никиты. Иногда Никита просто стоял, позволяя одной лишь своей ауре отпугивать потенциальных агрессоров. Но порой демонстрация его «особого отношения» к Давиду принимала куда более прямые и жестокие формы.
Однажды, во время совещания, юный, но надменный демон по имени Векс осмелился оскорбить Давида.
-Какая-то разорённая ангельская кроха, – прошипел Векс, его багровые глаза злорадно блестели. – Притащили в Ад слабость, будто заразную чуму, чтобы мы подыхали от неё?» Давид вздрогнул, ощутив на себе
любопытные, а порой и жестокие взгляды лордов. Прежде чем он успел хоть что-то сказать или сделать, Никита двинулся. Не бросился с кулаками, нет. Он просто сделал шаг в сторону Векса, и его глаза вспыхнули кроваво-красным огнём, таким ярким, что даже самые древние демоны ощутили холодок ужаса. Атмосфера в зале мгновенно сгустилась, воздух стал густым, словно наполненный расплавленным металлом, а запахи серы и горечи стали почти невыносимыми.
-Я бы на твоём месте поостерёгся, Векс, – голос Никиты был не громким, но таким ледяным и пронизывающим, что по спинам демонов пробежал мороз. – У тебя ещё не наросла достаточно толстая шкура, чтобы выдержать мои методы „воспитания“. Или ты желаешь, чтобы я показал тебе, каково это – гореть изнутри, пока твоя душа будет молить о милости, а я буду вырывать её по кусочкам?
В этих словах не было простой угрозы – это было абсолютное, неотвратимое обещание немыслимых мучений. Лицо Векса стало пепельно-серым, а его обычно гордо поднятые рога чуть поникли. Он попятился назад, споткнулся о выступ на полу, но сумел удержаться на ногах, бормоча неразборчивые извинения, больше похожие на судорожный хрип. Ни один демон после этого не осмеливался даже косо взглянуть на Давида. Все уяснили: между Никитой и этим падшим ангелом существует нечто, делающее его абсолютно неприкосновенным. И Никита готов пойти на любую жестокость, на любое насилие, чтобы эта неприкосновенность оставалась незыблемой.
Сегодняшний день не являлся исключением. Никита и Давид находились в Зале Клинков – мрачном, высеченном в скале пространстве, где демонические стратеги обсуждали грядущие кампании. Каждая стена была усеяна острыми, черными клинками, а воздух был насыщен запахом серы, крови и едва уловимым предчувствием надвигающейся катастрофы. Давид, как обычно, стоял чуть позади Никиты, ощущая его необъяснимую ауру силы и неконтролируемой мощи. Он уже привык к этой гнетущей атмосфере Ада. Она стала неотъемлемой частью его странной, новой жизни.
Внезапно тяжёлая дверь Зала Клинков распахнулась с оглушительным скрежетом, заглушив даже шум тлеющих жаровен, что освещали зал тусклым красным светом. На пороге, дрожа всем телом, стоял Шептун, прославленный шпион, чья репутация была построена на неслыханных подвигах и смертельной эффективности. Его обычно бесстрастное лицо было искажено гримасой чистого, первобытного ужаса, а его крылья, обычно безупречно чёрные, были изорваны в клочья, словно их пронзили тысячами стрел. С них стекала тёмная, почти чёрная кровь. Он рухнул на колени, едва держась на ногах, его тело сотрясалось от неконтролируемой дрожи.
-Лорды... Владыки... – прохрипел Шептун, задыхаясь, его голос был едва слышен. – Война... Рай... Они... они собирают силы. Невиданные легионы... Готовятся к нападению. Они... они идут сюда! Скоро! Очень скоро!
По Залу Клинков прокатился громовой гул. Демоны вскочили со своих мест, их глаза вспыхнули кроваво-красным огнём, некоторые даже источали искры ярости и предвкушения. Одни демоны оскалились в предвкушении великой битвы и рек крови, другие нахмурились, осознавая пугающий масштаб угрозы, которую нёс Шептун. Никита застыл, словно монумент, его взгляд был прикован к Шептуну, а в глазах медленно, но неумолимо разгоралось адское пламя, предвестник неистовой, разрушительной ярости.
-Подробности! Немедленно!– рявкнул один из высших демонов, чья тень, казалось, поглотила часть зала, делая его ещё мрачнее.
Шептун, всё ещё дрожа, собрал последние крупицы сил. Его голос стал чуть громче, но всё ещё был полон неподдельной паники.
-Их архангелы... их легионы света... они накапливают беспрецедентную мощь на самой границе миров. Их оружие... оно не похоже ни на что, что мы видели. Оно способно пробить наши щиты, наши самые древние и, казалось бы, несокрушимые защиты. Они готовят тотальную атаку. Цель... полное уничтожение Ада, стирание нас с лица бытия! Они хотят стереть саму память о нашем существовании!
Гнетущая, тяжёлая тишина повисла в Зале Клинков. Это была не просто война, это была заявка на полное искоренение. Инициатива была целиком и полностью у Рая. Демоны, привыкшие к завоеваниям, внезапным нападениям и агрессивной экспансии, оказались в совершенно непривычной роли обороняющихся, загнанных в угол.
Давид почувствовал, как напрягся Никита, как его могучее тело стало жёстким, словно адамант. Он видел, как менялось выражение лица демона – от глубокого шока к ледяной, беспощадной решимости, которая обещала невообразимую расправу. Никита не повернулся к нему, но его голос, низкий и хриплый, был слышен только Давиду, словно предназначенный исключительно для его ушей, несмотря на ропот, начавший подниматься в зале.
-Держись, – прошептал Никита, его голос был похож на шелест углей, готовых вспыхнуть адским пламенем. – Грядёт буря. Но я не позволю никому, никому тронуть тебя. Клянусь этим Адом и всем, что в нём есть.
В его словах не было ни тени сомнения, ни капли страха. Только абсолютное, непреклонное обещание, выкованное из самой преисподней. Давид кивнул, его сердце гулко стучало в груди, понимая, что в этот момент их мир изменился навсегда. Война пришла к ним, и теперь им предстояло пройти через это вместе. Что бы ни скрывало будущее, он чувствовал, что Никита будет рядом, готовый пойти на всё, на любую жертву и жестокость, чтобы защитить его.