Часть 3
Как всем известно (не знаю, правда ли это), главная проблема любой девушки заключается в фразе «Господи, мне нечего надеть!». Прошу, милые девушки, не держите на меня зла за эти слова, ведь та же проблема предстала передо мной на следующий день после встречи с Луи в баре. Вы должно быть, рассмеетесь или не поверите мне, но это действительно правда. Мне правда показалось, что тренировочные штаны велики мне, и не подчеркивают ноги, а футболка наоборот — слишком мала. Я встал на двадцать пять минут раньше всех, потому что хотел уложить воронье гнездо на голове. Но, к сожалению, этот адский труд оказался непосильным. Все эти заморочки привели к тому, что на тренировку я отправился с хвостиком. Да, вам не показалось, с вашим зрением все в порядке, поверьте. Я действительно собрал свои длинные кучерявые патлы в тугой хвост резинкой. Эта глупость мне дорого обошлась. Конечно, смешки Зейна меня не задевали, но вот косые взгляды и пальцы, направленные в мою сторону здорово разозлили. Скажем так, не был бы я Гарри, если после этого распустил волосы. И я надеялся, что хотя бы Луи это понравится, но каково было мое удивление, когда наставник не пришел на тренировку. Ни в тот день, ни в последующие семь. После недели, проведенной здесь, я понял, что глупо оправдываться, вести себя сдержанно и улыбаться каждому, кто смотрит на меня. Как бы бесстрашные не пытались выдать себя за настоящую команду — им это не удавалось. Меня все больше бесил Лиам и его любимая фраза «Не пугайтесь, принцессы, никто не будет менять вам штанишки в бою». Еще больше выводил из себя влюбленный Зейн, который не переставал говорить о строгом наставнике и его «удивительных глазах цвета кофе с корицей». И, Господи, я должен признаться, что иногда чувствую себя Зейном. Нет, я не влюблен, и тем более не в Лиама. Я испытываю симпатию. Такую, которую не испытывал никогда.
И я наконец понял, что мне явно не нравится девочка из Дружелюбия.
***
Спустя еще неделю, Луи все же появился на тренировках. И да, мне нечего скрывать, я действительно скучал по его улыбке, по небесно-голубым глазам. Все четырнадцать дней я скучал по Луи. А потом пришел он, измученный, сонный, с разбитыми костяшками. И новой татуировкой. Да, первое, что я заметил - это кусочек надписи на его груди, что выглядывала из глубоко выреза футболки. Он извинялся за свое отсутствие, за Лиама и за то, что оставил нас с этим извергом. Когда он посмотрел на меня, остановив взгляд на волосах, собранных в все тот же хвостик, широко улыбнулся, опуская голову и продолжая рассказывать что-то о кикбоксинге, которому мы будем обучаться сегодня. Я вовсе не вслушивался в его слова, не отрывая взгляда от улыбки наставника. Черт, ему определенно понравился мой хвостик. И Зейн определенно назовет меня ребенком, который радуется любой мелочи. Пусть будет так.
Что ж, перейдем от любовного бреда к кикбоксингу. Все, что я могу сказать — «Это адский спорт, ребят». Ты бьешь твердый предмет руками, ногами, телом, да всем чем угодно! Разбиваешь костяшки в кровь, но все равно бьешь, пока не услышишь свисток. Так вот. Мне не совсем удавалось сдвинуть тяжелую грушу хотя бы на пять сантиметров. Это было действительно сложно. Но когда я увидел Луи, что быстро шел ко мне, надевая перчатки, мне захотелось убежать и спрятаться от мирового позора перед наставником. Я начал оборачиваться, прятать глаза, переминаться с ноги на ногу, испытывая жуткую неловкость.
— Здравствуй, кудрявый, — о нет, нет, нет. Его милая улыбка и такое ужасное «кудрявый» точно не значат ничего хорошего, — ты ужасен.
— Я... — я сразу же запнулся. В каком смысле «ужасен»? Опять чертова неловкость.
— Я о кикбоксинге, глупый, — он уже в который раз улыбнулся и я почувствовал... тошноту? Да, это было довольно близко к тошноте, — для начала, покажи мне правильную стойку, — стойку. Он показывал ее, но я, как идиот пялился лишь на лицо Луи. Нужно что-то делать с собой?
— Эм... Стойку? — он кивнул. — Обычную стойку в кикбоксинге? — он опять кивнул, пытаясь скрыть очевидную ухмылку. — Ну, стойка, она должна быть какой? — все, Стайлс, ты идиот, уходи, убегай. Ты опозорил себя так, как не сможет никто другой. Но Луи. Он лишь рассмеялся, становясь в позицию.
— Смотри, ноги на ширине плеч, — он указал на свои ноги, — левую ногу немного выдвини вперед, а туловище поверни левым плечом ко мне, — я правда старался повторить все, но по ухмылке наставника было понятно, что ничего у меня не получается, — ну давай же, Гарри, ты должен справиться со своими длиннющими ногами, — это комплимент был или оскорбление? Слово «черт» преследовало меня. Луи выпрямился, приказывая мне оставаться в позиции. Его рука обхватила мою лодыжку, пододвигая ногу назад, и я правда едва не упал, схватив наставника за плечи.
— Извини... — неловко прошептал я, убирая руки и повторяя стойку. Луи лишь улыбнулся (в который раз) и продолжил. Он повернул мое туловище, удерживая за предплечья.
— Теперь так, — он взял мою правую руку, сжимая мои пальцы в кулак, — локтем закрой область печени, кулак под подбородок. Левую руку согни вот так, — его ладони блуждали по моему телу и мое описание правда похоже на описание неприличной сцены. Я знаю, но что поделать, — хорошо. Теперь удар. Со стойки выпрямляешь правую ногу, — каждое слово Луи сопровождал соответственным действием и буквально плавился, наблюдая за ним, — отталкиваешься носком, наклоняешься, вес на левую ногу, и бьешь левой рукой в... Твою мать! — знаете, жутко больно, когда тебя бьют в живот, при этом не задумываясь о своих действиях. Конечно, Луи начал извиняться, поглаживать меня по спине, и это было жутко приятно.
— Все хорошо, правда, — пробормотал я, одной рукой держась за собственный живот, а второй за плечо Луи. Наставник не переставал извиняться, и только когда услышал довольно громкие смешки со стороны бесстрашных (перешептывания бывают громкими, уж поверьте мне), остановился, придерживая меня за талию и выпрямляясь.
— Лиам, мне нужна грелка, — строго сказал Луи, игнорируя мои отрицания.
— Принцесса переживет, Томлинсон, тренируй ее дальше, — ох, Томлинсон. Удивительно, что раньше я не знал его фамилии. Луи свирепо посмотрел на Лиама, который, к слову, не отходил от счастливого Зейна, а потом перевел виноватый взгляд на меня. Я лишь улыбнулся ему, выпрямляясь и вновь проговаривая «Я в порядке, честно».
— Мне правда очень жаль. Я не рассчитал расстояние и силу удара, честно, — неугомонный парень, — я должен искупить свою вину. Может в бар? Сегодня вечером?
Я не мог отказать, потому что это Луи. А я уже перестал осознавать, какого рода симпатию испытываю к этому парню.