Шрамы

Чтобы пройти черную полосу, нужно забыть прошлое, отпустить все то плохое, что с тобой произошло, и начать все с чистого листа. А это под силу немногим.

И даже если удалось оставить позади трудности, то кто-то важный мог остаться там, все еще в черной полосе жизни. Это значит, что недостаточно пройти одному то, что предназначено проходить вместе.

С тех пор, как Наруто оправился после операций, Саске не давал ему покоя ни ночью, ни днем. Блондин почти жалел, что Учиха решил проблемы своего дяди и теперь у брюнета появилось больше свободного времени. Нельзя сказать, что Наруто это не нравилось, но он не привык к таким большим нагрузкам.

Саске учил своего омегу методам самообороны, чему тот был очень рад. А вот зубрежка уроков давалась тяжело, хотя блондин понимал, что нужно много знать, чтобы осуществить мечту и стать врачом. Саске — хороший учитель, хотя Наруто про себя называл его наседкой-генералом. Омега перестал волноваться насчет своей внешности, хотя в школе он временами слышал шепот за спиной — до сих пор выбор альфы был многим непонятен, даже если бы Наруто оказался истинным Учихи, во что тоже не могли поверить. Узумаки фыркал и даже мог заткнуть недоброжелателей парой колючих словечек. Блондина волновал только Саске.

Близился день «Навеки влюбленных» — это день для пар, которые запечатали отношения меткой. Наруто успел сродниться со своей, казалась, будто он с ней родился. Он уже и не вспоминал, что не так давно, после их первого раза, ругался с Саске именно насчет метки.

Омега приготовил праздничный подарок, для своего истинного, гадая: «А знает ли Саске про такой день?» Причем, обнаружив у себя кулинарные таланты, приготовил буквально — шикарный ужин-сюрприз. «Главное, что с любовью», — улыбнулся себе блондин. Хотя Саске любое блюдо покажется изысками. Как можно понять, он не привык баловать себя едой. Оставалось только дождаться альфу домой. Наруто пока перебирал различные фильмы: «ужасы», «боевик», «романтика» — последнее точно нет, может «эротика» или...

А для Саске этот день тоже был особенным, но совсем по другой причине. День, которого он так долго ждал, что сейчас остановился лишь на секунду... закрыл глаза и вспомнил, ради чего к этому стремился.

Время пришло.

Обито сам назначил племяннику встречу, говоря, что хочет обсудить семейные вопросы. Голос мужчины был взволнован, и Саске раздражали эти перемены в Обито, словно он его не знал и перед ним совсем другой человек: не заклейменный обидой и злобой, а влюбленный мальчишка, который не видит ничего вокруг, кроме своего обожаемого омеги.

«Это и к лучшему», — Саске хотелось его раздавить, падение с небес на землю будет болезненным. Глаза брюнета горели в предвкушении.

***
(шесть лет назад)

Осталось пройти последнее испытание — и Саске получит свободу. Так обещал он, его дядя. Саске хотелось верить. Верить, что Обито выполнит обещание и закончатся издевательства. А ещё - верить, что он сможет заглушить голос совести. Саске успел сделать много плохого. Как бы он ни пытался себя убедить в том, что его заставили и не было другого выбора, но тех невинных людей он на самом деле ненавидел. И даже если они не невинны, как тот, кого он встретит за следующей дверью — это ничего не меняет.

Саске лишь знал, что идет в комнату с такой же целью, что и его неизвестный соперник - убить другого. Конец наступит, если он проиграет. Это так странно, Саске ухмыляется, запутавшись в своей судьбе — если проиграет, то умрет, но если он выживет и продолжит жить с грузом ненависти и вины, то все равно, что проиграет.

Ему уже все равно.

Дверь отворилась и Саске не мог поверить своим глазам: перед ним был его старший брат.

***

Обито смотрел на обручальное кольцо. Ему не терпелось узаконить связь с Какаши, но он волновался. «А что, если омега откажет?» — Обито смотрел на свою изуродованную половину лица, и запах его был испорчен, он уже не тот, что был. Зачем он Какаши? Он с ним только из жалости?

Нет. Один единственный глаз не врет — Какаши смотрел с любовью, со всей нежностью. Они должны быть вместе уже давно, тогда бы Обито не совершил ошибок и, возможно, не загубил бы множество жизней. Обито хотел разделить свое счастье с последним родственником.

А вот он пришел.

Внутренне чутье подсказало Обито, что что-то не в порядке. Он должен был задуматься об этом раньше, а не пускать дела на самотек. Мужчина насторожился — аура племянника излучала угрозу, такая могла бы сшибить с ног. Саске осмотрел помещение и краем глаза заметил красивую коробочку, где хранилось кольцо. Это вызвало у него кривую усмешку.

— Значит, у тебя все зашло так далеко? Я очень рад этому, дядя. — Голос младшего Учихи был холоден, как и его аура.

— Рад? — Альфе все меньше и меньше нравилось то, что происходит.

— Безумно. Я как-никто другой понимаю твои чувства, поэтому даже не ошибся с подсчетами. Ты счастлив? Ты не веришь, боишься? И не зря, скажу я тебе. Страх потери самый сильный, он понятен лишь тем, кто испытывал его. Гораздо проще быть одному, но обретая что-то важное, от этого трудно отказаться, почти невозможно. Как считаешь?

— Я считаю, что ты прав, но к чему все это?

— К тому, что нас трудно принять такими, какие мы есть, а сами мы требуем полной отдачи, но сомневаемся, когда получаем.

— Я действительно испытываю эти чувства, эти терзания и сомнения. Могу ли я быть счастлив? — Обито на секунду замолк. — Не зря мы одной крови, ты, правда, понимаешь меня.

Саске подошел ближе к Обито, он прошептал эти слова практически на ушко, подобно ядовитой змее, подобравшейся к голове жертвы — ей не спастись:

— Твое счастье сейчас в моих руках.