Шрамы

Семья собралась за столом. Мать семейства уже разложила на завтрак омлет и салат. Отец перестал листать газету, а старший брат сложил руку в жесте, благодаря за еду. Это семья Саске.

— А кто такие омеги? — Спросил после трапезы младший Учиха. У них в семье не было омег, — я прочитал о них в книжке, но все равно не понимаю. Они существуют?

— Разумеется. И портят этим наш мир, — ответил глава семейства, Фугаку. — Омеги отрицательно влияют на альф и пользуются этим. Никогда не поддавайся их запаху, ты должен выбрать себе в невесты альфу-женщину, как и я выбрал твою мать. В нашей семье не будет омег, а те, что пошли против этого правила, были изгнаны из древа Учиха. Ты что-то хочешь сказать, Итачи? — Фугаку заметил кривую усмешку старшего сына.

— А если встретишь истинного, что тогда? Отказаться и от него?

— Или от неё, дорогой, — вмешалась хозяйка дома. — Ужасное явление — омеги-мужчины.

— Да, отказаться. Истинный? Придумают же. Только альфа, — после Фугаку добавил: — Женщина-альфа, запомните.

— То есть, я не только не могу быть с альфой-мужчиной, который мне нравится, но ещё и с омегой, которой мне предназначена? И все из-за какого-то древа.

Саске впервые видел Итачи таким разозленным. На голову младшего обрушился огромный поток информации, он ещё больше запутался о том, кто такие омеги.

— Довольно, — Фугаку не терпел возражений. — Ты женишься на женщине-альфе, поисками которой мы уже занялись. Тем более, тебе уже тринадцать.

— Практика показывает, что дети альф рождаются с дефектом, — отрезал Итачи, но тут же пожалел о своих словах.

Повисла тишина. Саске переглянулся с братом, сознание отчаянно говорило о том, что это проблема.

— Брат, но мы ведь и есть дети альф, — Саске старался скрыть свое волнение, — «Мне же просто кажется, так ведь?»

— Саске, давай пойдем погуляем по парку. Папе с твоим братом предстоит долгий разговор, — Микото с укором посмотрела на Итачи.

— И ты перед этим надушишь меня, как и всегда? — Саске сказал это жестко и грубо, насколько это невозможно для альфы со слабым запахом.

— Что за дерзость? Что вы оба себе позволяете?! — Фугаку строго посмотрел на сыновей. Но истинная причина была в потревоженной теме. Как соль на рану.

Запах настоящего альфы должен ощущаться за километр. Если его едва чувствуешь, то это плохо для альфы, это служит признаком его слабости. Лучше быть бетой, чем альфой со слабым запахом. Саске был прирожденным альфой по всем показателям, кроме одного — аромата, который еле-еле можно было учуять.

— Простите, папа, мама. Я был не прав, — Итачи решил все уладить. Но никому от его слов не стало легче.

***

Поцелуй, казалось, мог длиться вечность. Наруто на время забыл обо всем, поддался приятным ощущениям; рука Саске коснулась его щеки со шрамами; вкус крови от треснутой губы... — и это резко напомнило ему о Гааре, с его кровавым запахом. И вернуло в реальность.

— Что такое? — Саске не понял перемену Наруто, а тот молчал. — Ты не хочешь? — Хоть альфа и спросил это, но знал, что его тело не примет вариант — «нет».

— Не в этом дело, — Наруто отпустил голову.

— А в чём? Ответь мне, — Потребовал альфа.

— Разве...? — Наруто сжал губы, было очень тяжело говорить об этом, — Раз-ве... — он задрожал, а на глазах навернулись слезы, — т... те-бе...

— Наруто, что с тобой? — Учиха дотронулся до его плеча.

— Разве... тебе не противно... с-с со мной? — Омега дернул плечом. — Я ведь, я ведь...

— Можешь ничего не говорить. Мне совсем не противно, — Саске подозревал, что омега будет говорить не только о своей внешности, а сейчас про Гаару слушать совсем не хотелось.

— Но тебе должно! Как? Как ты можешь говорить, что тебе не противно, если я сам себе противен?! Как? Как такое может быть? Ты не можешь так говорить! Я... я... уродлив, мое тело ужасно, ты же видел, оно словно сгнило, а может так и есть на самом деле. Я гнилой, даже мой запах... он... испорчен... Это запах шлюхи...

— Не говори ерунды, — начал терять свое терпение альфа.

— Это правда, я испорчен!

— Сейчас мало омег с невинным запахом, — Саске знал, в каком веке живет, и был готов к тому, что может встретить истинного, который уже потерял свою девственность, хотя тут было сложнее смириться, когда
все происходило чуть ли не у него на глазах. — Это из-за того, что я не поставил на тебе метку, но теперь все будет иначе.

— Что тебе нужно от меня? — Наруто покачал головой. — Что у нас может быть иначе? Говорю же, я испорчен. Весь. Мое тело, мой запах, мой характер. Все испорчено! — Наруто зарыдал и не ожидал, что его сейчас обнимут, накопившаяся за годы боль вырвалась наружу. — Из-за меня погиб отец,...из-за меня страдает мама, из-за меня мы с мамой потратили почти все сбережения,...из-за меня чуть не погиб ты, из-за меня ты ранил Гаару и начал школьную войну, из-за меня над тобой издевался дядя... Я приношу одни проблемы! Зачем я тебе? Кому я вообще могу быть нужен...? — Губы Наруто дрожат. — Я неудачник и слабак, — последние слова распространились по всей комнате. Наруто прижался к горячему телу Саске, уткнувшись носом в плечо. Слезы текли не переставая... — и характер у меня дурацкий и испорченный.

— Наруто... — Саске вздохнул и слегка отодвинул блондина, чтобы посмотреть ему в глаза. — Никто в этом мире не идеален. Ты мне нужен таким, какой есть. Раз мы предназначены друг другу, значит так надо. Я тоже не идеален и боюсь, что меня не примут, ведь именно это ты и делаешь.

— Я не... — Наруто совсем не понимал своего истинного, — дело же во мне. Я бы никогда не отказался от тебя, будь хоть... хоть... я не знаю, что ещё добавить! Тебе лучше найти другого, а я пойду, — блондин встал, но его тут же спустили обратно.

— Мне не нужен другой, — Учиха благодарил свои годы воздержания, которые очень спасали его сейчас, любой другой альфа уже взял бы и изнасиловал эту упрямую омегу, если бы вообще не убил. — Наруто, ты сводишь меня с ума, — Саске прошептал это на ухо истинного.

— Наруто? — до блондина только дошло, он почти по-детски улыбнулся. — Ты называешь меня Наруто?

— Да, — Учиха погладил омегу по волосам, прижимая его голову к себе. — Ведь ты, наконец, открылся мне, — он целует в макушку; аромат цитрусов приятно жжет ноздри, ещё чуть-чуть и он не сдержится... — Наруто, не вини себя, ты был слаб, но станешь сильнее со мной. Я не могу обещать тебе, что беды оставят нас, но мы выдержим их вместе. Ты не веришь мне? — Саске заметил, как Наруто напрягся.

— Я... я... не верю, что такое происходит со мной. Не тебе, я не верю, но... если честно, то я ещё больше чувствую себя жалким, — Наруто не верил, что достоин такого счастья. — Тебе будет трудно с таким как я, даже сейчас тебе трудно, — он вытер слезы.

— Разве похоже, что я боюсь трудностей?! Может, именно это больше всего привлекает меня в тебе. Ты думаешь, что со мной ты жалок? Никто не посмеет так считать, только стань уже моим.

— Саске... — Наруто казалось, что глаза альфы покраснели, вспыхнули диким огнем. — Я готов стать твоим, — слова сами вырвались из его продрогших от холода губ. Наруто не жалел об этом. Он взял протянутую руку. За своим истинным он пошел бы хоть на край света.
Возможно, его опять уломали на секс красивыми словами, но Наруто было все равно — он хотел в них верить. К тому же, он обязан Саске.

Плевать, что комната и впрямь напоминала тюремную камеру. Для Наруто она стала свободой, когда его избавили от слоев одежды. Он глотнул холодный воздух, ощущая по своей изуродованной коже сильные и горячие руки.

Плевать, что матрас жесткий, когда мягкие губы истинного касаются его. Наруто тянется за жарким поцелуем альфы, от аромата которого мурашки по коже. Это его целуют. Его обнимают. Прижимают к кровати. Наруто снимает с Саске халат и белизна кожи режет глаза. На Саске бинты после аварии, даже его аромат не сбил неприятный запах лекарств, но Наруто лишь горячо дышал от возбуждения. Его цитрусовый аромат перебьет больничный запах. Сладость апельсина сводила Саске с ума, он со всей силой впился в шею Наруто. Омега закричал от неожиданной боли. Метку ставят во время сцепки, а никак не в начале, но истинный Наруто решил по-своему, впиваясь в его шею до крови, подобно вампиру. Наруто чувствовал, как силы покидают его, а в глазах помутнело, он даже поверил, что может умереть, сердце бешено билось от страха. Метка — это болезненный процесс. Обычно, но не в этот раз, он сравним с обычным засосом, а не реальным укусом. Узумаки даже пока не думал о том, что его метят, только о том, что ему ужасно больно.

— Сас... ке... — просяще прохрипел блондин.

Брюнет остановился, поняв, что черезчур увлекся, и поцеловал по свежей ране. Саске вытер губы от крови и увидел, как омега слабо прикрывает руками тело. Он взял и закинул эти руки за голову Наруто:

— Не прячься от меня, — тихим, но приказным тоном сказал Саске и руками начал блуждать по телу своего омеги, даря несколько грубые ласки. Саске начал покрывать поцелуями красную с волдырями кожу.

Наруто не почувствовал отвращения. Ни к своему телу, ни к тому, что к нему прикасались, ни к себе и, конечно, ни к Саске. Наруто было стыдно, но он в такой момент вспоминал Гаару - они не смогли скрыть жалостливого презрения друг к другу, как ни хотели. Наруто было горько за свой первый раз, потому что у него с Саске сейчас могло бы быть все по-другому. Прошлый опыт дал о себе знать, и блондин инстинктивно сжался, несмотря на старания альфы. Саске провел рукой по бедру и впустил один палец в текущую, словно в течку, дырочку омеги. Он тяжело задышал и посмотрел на потолок, так как не знал точно, нужна ли эта подготовка. Сунуть он хотел совсем не пальцы.

Боль от метки все ещё давала о себе знать, но постепенно её отгоняло желание. Бросало то в холод, то в жар, словно Наруто был между адом и раем, когда член Саске вошел в него. Неожиданно даже для самого Саске, Наруто не впустил его полностью. Это привело Учиху в замешательство, и он толкнулся вперед, отчего омега изогнулся от боли и вцепился в пораненную спину партнера.

— Ой, прос-ти... тебе боль-но? — Наруто ощутил на своих пальцах кровь, а внутри тела пожар, хотя от аромата истинного было по-прежнему холодно, что заставляло предательски сомневаться в его истинности.

— Это я должен спрашивать, — Саске плотно вжался в Наруто, приближая их губы. — Мне так хорошо, я даже не думал, что может быть так хорошо, — Саске поцеловал Наруто и начал ритмично двигаться, стараясь не отрывать их тела, — нет, только, как можно ближе.

Наруто уже не помнил себя от удовольствия. Он полностью предался ощущениям, окунулся в них. Все перестало для него существовать, превращаясь в одну пелену... удовольствия, смешанной с тупой болью в шее. В глазах темнело... а сознание полностью отключилось.