Единая воля
Возвращение из Швейцарии стало не просто сменой локации. Это было возвращением к сути. И эта суть, отточенная в альпийском уединении, проявилась мгновенно.
На следующее же утро Вероника провела общее построение. Она и Глеб стояли рядом на невысоком подиуме, с которого обычно отдавала распоряжения Ирина. Они не держались за руки, но их позы, их взгляды, сама аура были абсолютно синхронны.
- Отпуск окончен, - голос Вероники прозвучал, разрезая утреннюю прохладу холла. - Впереди - интенсивная работа. Новые проекты, новые стандарты. Прежние правила в силе, но с одним дополнением.
Она сделала паузу, дав прочувствовать тяжесть этих слов.
- Все, что я говорю, - это воля Глеба. Все, что говорит Глеб, - это моя воля. Наш приказ - закон. Наше недовольство - приговор. Понятно?
В зале стояла мертвая тишина. Девушки, охрана, даже Ирина - все понимали, что это не просто слова. Это была новая реальность. Фараон и его Царица стали единым целым, двуглавым орлом, чей взгляд видел все, а когти не знали пощады.
И эта реальность начала подтверждаться сразу. В тот же день один из охранников, пользуясь отсутствием хозяев, позволил себе панибратское отношение к одной из девушек. К вечеру об этом доложили Глебу. Раньше он бы лично учинил расправу. Теперь он лишь повернулся к Веронике.
- Твоя очередь, - сказал он просто.
Вероника кивнула и вышла в холл, где уже построили всю обслугу. Виновный охранник стоял в центре, бледный, как полотно.
- Я ценю преданность, - начала Вероника, ее голос был спокоен. - Но я не потерплю самоуправства. Ты нарушил границу. Не физическую - ту, что в головах. Ты решил, что имеешь право на большее, чем тебе отведено.
Она подошла к нему вплотную.
- Глеб поручил мне решить твою судьбу. Поэтому я даю тебе выбор. Уйти самому... или чтобы тебя убрали, как мусор, за ненадобностью.
Охранник, дрожа, пробормотал что-то о прощении. Вероника холодно улыбнулась.
- Прекрасно. Значит, ты уходишь. Но прежде чем ты уйдешь, ты получишь напутствие. Чтобы другие не забывали.
Она кивнула двум своим коллегам. те, не глядя в глаза провинившемуся, повели его прочь. Через несколько минут из подсобки донесся звук ударов и сдавленный стон. Вероника стояла неподвижно, пока все не стихло.
- Вынести его и выбросить за ворота, - распорядилась она. - И чтобы это стало уроком для всех. Наша воля - единственный закон. Наша милость - единственное прощение. Все остальное - слабость.
Она повернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Ее решение было быстрым, жестоким и абсолютно справедливым в рамках их мира. И Глеб, наблюдавший за всем с балкона, был доволен. Он видел в ней не просто жену. Он видел продолжение своей власти, свою волю, облеченную в плоть.
Вечером, оставшись наедине, он сказал:
- Сегодня ты была великолепна. Как будто это был я.
- Это и был ты, - ответила она, снимая серьги. - Просто в другом теле. Мы же договорились.
Он подошел и обнял ее сзади, глядя на их отражение в темном окне.
- Да. Мы - это мы. И этот мир принадлежит нам.
И в этих словах не было пафоса. Была лишь констатация факта. Они были единым организмом, единой волей, управляющей своим темным королевством. И их сила, умноженная на двоих, стала поистине абсолютной.