цена комфорта
Новый порядок, установленный Вероникой, быстро дал свои плоды. Дом погрузился в еще более глубокое, вымороженное спокойствие. Девушки, лишенные даже призрачного шанса на «милость» Фараона, окончательно превратились в бездушных манекенов. Их дни проходили в тренировках, фотосессиях и ожидании ночного визита к Артему, который стал для них не просто гостем, а неизбежным, унизительным наказанием.
Сам Глеб, освобожденный от рутины «выборов», казался, даже доволен. Он проводил больше времени с Вероникой, их вечерние беседы стали длиннее и содержательнее. Он все чаще советовался с ней по бизнесу, и ее холодная, расчетливая логика неизменно приводила к верным решениям. Их связь, лишенная сантиментов, укреплялась на почве взаимного уважения к силе и уму друг друга.
Однажды Артем, явно довольный своим новым статусом единственного «ночного хозяина», устроил в своем крыле нечто вроде попойки, заставив нескольких девушек прислуживать ему и его внезапно нагрянувшим гостям. Утром одна из них, Ольга, не вышла на завтрак. Ее нашли в комнате с разбитым лицом и сломанным ребром.
Ирина, бледная, доложила об этом Веронике.
- Артем Сергеевич был... чрезмерно активен. Девушка в больнице.
Вероника, не отрываясь от графика съемок, вздохнула с легким раздражением, будто ей сообщили о поломке пылесоса.
- Отправьте ее к врачу. И скажите Артему Сергеевичу, что следующий «бракованный товар» будет вычтен из его доли в следующей поставке. Он понимает язык денег лучше, чем язык приличий.
Ее решение было быстрым и практичным. Она не стала защищать девушку - та была расходным материалом. Но она защищала свой актив и давала понять Артему, что его бесчинства имеют финансовые последствия.
Когда Ирина ушла, Глеб, слышавший разговор, усмехнулся.
- Угрожать моему партнеру из-за какой-то девчонки?
- Я не угрожаю. Я управляю рисками, - поправила его Вероника. - Держать его в рамках выгоднее, чем постоянно менять испорченный инвентарь. Он поймет.
И он действительно понял. После краткого, но насыщенного разговора с Глебом, буйства Артема поутихли. Он не стал менее мерзким, но стал более осторожным. Вероника своим холодным расчетом добилась того, чего не смогли бы добиться ни уговоры, ни угрозы - она заставила его подчиниться логике прибыли.
Тем временем, ее собственные отношения с Глебом достигли нового уровня странной интимности. По ночам, когда он целовал ее в лоб, в этом жесте уже не было вызова или проверки. Это была привычка. Знак принадлежности к одному клану, к одной породе. Они были двумя хищниками, греющимися друг о друге в холодном мире, который сами и создали.
Как-то раз, лежа в постели, он спросил:
- Тебе не скучно в этой тюрьме, которую ты сама построила?
Она задумалась на мгновение.
- Тюрьма - это отсутствие выбора. У меня есть все, что я выбрала: власть, уважение, безопасность. И тебя. Скучают по свободе те, у кого нет ничего взамен. У меня есть все.
Он не ответил. Просто притянул ее к себе. И в этой тишине не было необходимости в словах. Они оба были тюремщиками и заключенными друг для друга. И этот баланс был для них идеальным комфортом. Ценой этого комфорта были сломанные судьбы, страх и боль, царившие этажом ниже. Но для Вероники это была справедливая цена. В конце концов, она заплатила ту же цену за свой трон.