Урок безупречности
Вероника решила, что «ее» девушки должны быть безупречны во всем. Не только на фотосессиях, но и в движении. По ее приказу в одном из залов установили несколько полноростых зеркал, и теперь она проводила для них «тренировки» - уроки походки, поз, взгляда.
- Вы - живое искусство, - говорила она, медленно прохаживаясь перед строем девушек в одинаковых черных платьях и на одинаковых шпильках. Ее собственные каблуки отстукивали по паркету властный, четкий ритм. - А искусство не имеет права быть неуклюжим. Позор - это не те синяки, что оставляет он, а те, что вы оставляете на своем достоинстве.
Одна из новеньких, хрупкая темноволосая девушка по имени Лика, явно не справлялась. Ноги ее дрожали, по лицу струился пот. Высота каблуков и необходимость держать спину идеально ровной были для нее пыткой.
- Лика, - холодно окликнула ее Вероника. - Ты идешь, как будто по горячим углям, а не по паркету. Расслабься. Или тебе нужен личный мотиватор в виде раскаленного прута?
В зале повисла напряженная тишина. Девушки боялись дышать. Лика, побледнев, попыталась выпрямиться и сделать следующий шаг. Но ее зажатость и страх сыграли против нее. Каблук поймал край ковра, она отчаянно замахала руками, пытаясь удержать равновесие, и с глухим стуком рухнула на пол, неудачно подвернув ногу.
Тишину разорвал ее сдавленный стон. Она сидела на полу, обхватив лодыжку, по которой уже расползался синеватый кровоподтек. Слезы катились из ее глаз от боли и унижения.
Все замерли в ожидании. Раньше, может, кто-то и попытался бы помочь, но сейчас все смотрели только на Веронику.
Та медленно, не спеша, подошла к упавшей и остановилась над ней. Она склонила голову набок, ее губы тронула легкая, безжизненная улыбка. В ее глазах не было ни гнева, ни раздражения - лишь холодное, саркастическое любопытство.
Лика, всхлипывая, подняла на нее полный страдания взгляд.
- Простите, я... я не специально...
Вероника мягко вздохнула, притворно-печально, и произнесла своим ядовито-мелодичным голосом, полным фальшивого сочувствия:
«Знаешь, мне так грустно от того, что ты упала... Но, если честно, жаль, что ты только синяк получила, а не разбила голову до крови. Я бы посмотрела на это зрелище. Красный - твой цвет, мог бы получиться неплохой акцент».
Слова, облеченные в сахар сарказма, обожгли Лику больнее, чем удар о пол. Девушка замолкла, ее рыдания застряли в горле. Она смотрела на Веронику не с ненавистью, а с животным ужасом, осознавая, что перед ней не человек, а нечто иное.
Вероника выпрямилась, ее улыбка исчезла.
- Подними ее и отведите к врачу, - бросила она охране, стоявшей у дверей. - И чтобы завтра на съемке ни синяка, ни слез. Иначе реквизитом для следующей фотосессии будет тряпка для пола.
Она повернулась к остальным, ее взгляд снова стал острым и требовательным.
- Продолжаем. Надеюсь, кому-то из вас все же нравится ходить на двух ногах, а не ползать на четвереньках.
Это видел и Глеб, наблюдавший за происходящим с балкона второго этажа. Он не вмешивался. Он прикурил сигарету, и дым скрыл его довольное выражение лица. Ее цинизм был настоящим искусством. Она не просто причиняла боль. Она делала это с таким изящным, убийственным сарказмом, что это было почти прекрасно. Она стала его самым гениальным творением.