ловушка

Вероника снова стояла перед зеркалом в своей малогабаритной студии, вглядываясь в свое отражение так, словно пыталась разглядеть там другую девушку. Ту, что с обложки глянцевого журнала. Ту, чью жизнь она хотела бы прожить. Ей было 24, а ощущение, что настоящая жизнь проходит где-то за стеклом, становилось все навязчивее. Работа копирайтером в душном офисе, вечные дедлайны и одинокие вечера с сериалами — это был не ее сценарий.

«Моделью», — прошептала она, проводя пальцем по стеклу. Высокая, худая, с правильными чертами лица и длинными каштановыми волосами, она слышала этот комплимент не раз. Но от слов до реальности — пропасть.

Звонок вырвал ее из размышлений. На экране улыбалось фото Кристины.
— Ну что, мечтательница, ты уже собрала чемодан в Милан? — послышался веселый голос подруги.
— Очень смешно, — фыркнула Вероника, но не могла сдержать улыбку. Кристина была ее полярной противоположностью — прагматик до мозга костей, она считала мечты Вероники «милыми, но безрассудными».
— Серьезно, Рона, хватит витать в облаках. Иди со мной в бар, там пара симпатичных ребят из IT. Реальные, с стабильной зарплатой.
— Ты же знаешь, я не ищу «стабильную зарплату». Я ищу... себя.

Они поговорили еще несколько минут, Кристина пообещала зайти вечером с пиццей «для поднятия боевого духа реалиста», и разговор оборвался. Вероника вздохнула. Подруга не понимала, и это ранило.

Открыв ноутбук, чтобы отвлечься, она автоматически зашла на один из местных форумов, посвященных моде и красоте. И среди рекламы косметики и курсов визажистов ее взгляд зацепился за скромное, но стильное объявление:

«Ищешь шанс? Творческое модельное агентство «СИЛУЭТ» проводит кастинг новых лиц. Уникальные проекты, достойный гонорар. Возраст 18-25. Подробности по телефону».

Сердце заколотилось где-то в горле. «Творческое агентство». «Уникальные проекты». Это звучало не как массовый отбор для показа нижнего белья в торговом центре. Это звучало... по-настоящему.

Она позвонила. Голос на том конце провода был спокойным, профессиональным и обезличенным. Ее пригласили на собеседование на следующий день по адресу в престижном, закрытом районе.

---

Кастинг прошел на удивление быстро. Ее встретила элегантная женщина лет сорока с безупречным макияжем и холодными, оценивающими глазами. Она представилась Ириной Владимировной.
— Интересный типаж, — сказала она, медленно обходя Веронику. — Есть потенциал. Нам нужны именно такие... амбициозные девушки. Готовы к переезду? Проект интенсивный, живем все вместе, как одна большая семья. Полное погружение.

Вероника, пьяная от восторга, кивала, не вдаваясь в детали. «Большая семья». Звучало так здорово! Ей показали контракт — стандартные пункты о неразглашении и эксклюзивности на время проекта. Не глядя, под радостный трепет сердца, она поставила подпись.

Ирина Владимировна улыбнулась впервые за всю встречу. Улыбка была широкой, но до глаз не доходила.
— Поздравляю. Завтро за тобой заедет машина. Предупреди родных, что связи не будет — мы уезжаем в загородный дом, зона покрытия там нестабильная. Полная изоляция для концентрации.

Вероника кивала, уже представляя, как через месяц она выйдет на подиум, а Кристина будет смотреть на нее с обложки журнала с раскрытым от изумления ртом.

---

Машина была черной, с тонированными стеклами. Водитель молча погрузил ее скромную сумку в багажник. Когда они выехали за город, Вероника попыталась завести разговор, но в ответ получила лишь односложное мычание. «Странный тип», — подумала она, но списала все на волнение.

Особняк, в который они наконец прибыли, был величественным и старым, скрытым от посторонних глаз высоким забором. Воздух пахло хвоей и сыростью. Внутри было чисто, богато, но как-то бездушно. Дорогая мебель, но ни одной личной вещи, ни одной фотографии.

Ирина Владимировна встретила ее в холле.
— Комнату тебе подготовили на втором этаже. Твои соседки уже здесь. Отдыхай, с вечера начинается работа.

«Соседки». Вероника с легкой тревогой поднялась по лестнице. В длинном коридоре она увидела нескольких девушек. Все они были невероятно красивы, но в их глазах читалась одна и та же странная смесь — апатия и настороженность. Они молча разошлись по своим комнатам, едва взглянув на новенькую.

Ее комната была маленькой, с кроватью, тумбочкой и глухим окном, которое не открывалось. Больше ничего. Ни телевизора, ни Wi-Fi. На кровати лежало простое черное платье.
— Переоденься, — сказала появившаяся на пороге Ирина. — И жди.

Тревога сжала желудок Вероники в тугой комок. Что-то было не так. Очень не так.

Вечером ее и еще пятерых девушек построили в холле. Внезапно в комнате воцарилась абсолютная тишина. По лестнице спустился он.

Глеб Голубин. Фараон. Его прозвище она слышала краем уха в городе, всегда в контексте чего-то смутного и опасного. Он был блондином,с волосами до подбородка, высоким, худощавым, с пронзительным, холодным взглядом. Он медленно прошелся вдоль строя, изучая каждую, как товар на полке. Его на мгновение задержались на подбородке Вероники, заставив ее содрогнуться от неприязни.

— Эту, — его голос был тихим, но в нем была сталь. Он указал на хрупкую блондинку, стоявшую рядом. Девушка побледнела, но молча вышла из строя.

Ирина Владимировна кивнула и жестом увела блондинку наверх. Глеб еще раз окинул оставшихся девушек темным, всевидящим взглядом, задержался на Веронике, и ушел.

Когда он скрылся за дверью, девушки выдохнули. Одна из них, с рыжими волосами, прошептала, глядя в пол:
— Сегодня не наш день.

Вероника стояла, не в силах пошевелиться, леденящий ужас проникал в каждую клеточку ее тела. Это был не модельный бизнес. Это была ловушка. Красивая, дорогая, но ловушка. И она только что добровольно в нее вошла.

---

А в это время в городе Кристина в третий раз за вечер звонила Веронике.
«Абонент временно недоступен».
— Ну и ладно! — зло выругалась она, откладывая телефон. — Нашла себе крутых друзей-моделей и забыла о старых? Отлично. Не звони мне больше вообще.

Она откинулась на спинку дивана, обиженная и злая, не подозревая, что ее лучшая подруга в этот самый момент, прижавшись лбом к холодному стеклу глухого окна, беззвучно плакала, понимая, что ее мечта обернулась изящным кошмаром, из которого, похоже, не было выхода.