Последняя из рода ведьм

Глава небольшая, писала на скорую руку. Завтра постараюсь написать побольше. Приятного прочтения)))
_________________________________________________

В воскресенье сразу после завтрака Алексия, Гарри, Рон и Герми­она отправились в совятник отослать письмо Перси. В пись­ме Рон, по просьбе Сириуса, спрашивал брата, когда он в последний раз видел мистера Крауча. Послали Буклю, она дав­но уже скучала без дела. Сова вылетела в окно, друзья ещё немного постояли, проводили её взглядом и спустились в кухню подарить Добби купленные для него носки. Эльфы-домовики так им обрадовались, что гурьбой ринулись снова кипятить для них чайник, на каждом шагу раскланивались и были очень вежливы. Добби ошалел от восторга при виде подарков, которые выбирала Лекси по просьбе Гарри.
— Гарри Поттер слишком добр к Добби! — пропищал он, утирая слезы на огромных глазах.
— Да что ты, Добби! Если бы ты не принес жабросли, я бы пропал, — ответил Гарри.
— А эклеров у вас, случайно, не осталось? — спросил Рон, оглядывая радостно кланяющихся эльфов.
—Ты только что позавтракал, — нахмурилась Герми­она, а четыре эльфа уже на всех парах летели к ним, дер­жа над головами большой серебряный поднос с пиро­жными.
— Надо захватить что-нибудь и для Нюхалза, — заме­тил Поттер.
— Вот, именно! — подхватил Рон. — А Сычик отнесёт. Вы не дадите нам чего-нибудь с собой? — обратился Рон к окружившим их эльфам, те радостно поклони­лись и помчались за едой.
— Добби, а где Винки? — спросила Гермиона, огляды­вая кухню.
— Винки вон там, у камина, мисс, — ответил Добби и опустил уши. Гермиона пригляделась, разглядела эльфиху и ахну­ла, вплеснув руками.
Винки сидела на том же самом стуле, что и раньше, но она была так чу­маза, что различить её на фоне закопченной кирпичной стены было не так-то просто. Одежда на ней была давно нестирана и местами порвалась. Она держала в руках бу­тылку сливочного пива и, слегка раскачиваясь на стуле, глядела на огонь. В довершение картины Винки на всю кухню икнула.
— Винки выпивает шесть бутылок в день, сэр, — Добби ше­потом сообщил Гарри.
— Ну, это ничего, сливочное пиво совсем не крепкое, — махнул рукой Гарри. Добби покачал головой.
— Для эльфа-домовика крепкое, сэр.
Винки снова икнула, и эльфы, что принесли эклеры, искоса на нёе глянули, укоризненно покачали головами и снова взялись за работу.
— Винки тоскует по дому, сэр, — жалостливо шепнул Добби.
— Винки все ещё думает, что мистер Крауч её хо­зяин. Добби ей говорит, сэр, что теперь ее хозяин про­фессор Дамблдор, но она не слушает Добби.
— Послушай, Винки, — спросил Гарри, — ты, случай­но, не знаешь, что с мистером Краучем? Он почему-то перестал приезжать на Турнир Трех Волшебников.
Винки очнулась, поглядела на Гарри, покачалась не­много и переспросила:
— Хозя-зяин не приезжает на — ик — Турнир?
—Да. Мы его с самого первого тура не видели. В «Про­роке» пишут, он заболел.
Эльфиха снова покачалась, мутными глазами глядя на Гарри.
— Хозяин — ик — заболел?
У неё задрожала нижняя губа.
— Может, заболел, а, может, и нет, — быстро приба­вил Гарри.
—Хозяину нужна — ик — его Винки, — запричитала эльфиха. — Хозяин — ик — один не справится...
— Другие люди, Винки, вполне справляются и без при­слуги, — наставительно заметила Гермиона.
— Винки вам — ик — не просто — ик — какая-нибудь прислуга, — Винки вздернула нос и принялась раскачи­ваться так сильно, что пиво из бутылки выплескивалось на ее и без того грязную рубаху. — Хозяин доверяет — ик — Винки — ик — самые важные — ик — самые боль­шие секреты...
— Какие? — спросил Гарри.
Винки замотала головой и чуть не вылила на себя весь остаток сливочного пива в бутылке.
—Винки ни за что не расскажет — ик — секреты хо­зяина, — заявила она, закачалась еще сильнее и, нахму­рившись, косо поглядела на Гарри.
— Не суйте нос, куда не следует!
— Винки не смеет так разговаривать с Гарри Поттером! — накинулся на нее Добби.
— Гарри Поттер храб­рый и благородный, и Гарри Поттер совсем не сует нос, куда не следует!
— Сует! Он сует нос — ик — в дела — ик — моего хозя­ина. Винки — ик — честный эльф-домовик. Винки — ик — держит рот на замке — ик — а кто — ик — выведывает, да вынюхивает...
Винки вдруг закрыла глаза, сползла со стула на коврик перед камином и громко захрапела. Пу­стая бутылка из-под сливочного пива покатилась прочь по выложенному каменными плитами полу. Прибежали пять или шесть эльфов с большой скатер­тью в клеточку, с отвращением на лицах накрыли Винки скатертью и подоткнули края так, чтобы ее совсем не было видно, один из эльфов подобрал бутылку.
— Нам очень жаль, что она напилась при вас! — понурясь, пропищал другой эльф, сокрушенно качая голо­вой.
— Только не думайте, пожалуйста, что все эльфы-до­мовики такие.
— Она горюет по хозяину, а вы её прячете под про­стыней, — сказала Гермиона, потрясенная увиденным. — Лучше бы вы ее пожалели.
— Простите, мисс, — сказал с низким поклоном тот же эльф, — домовик не имеет права горевать на работе. Мы должны служить хозяину, а не горевать.
— Сколько можно?! — вознегодовала Гермиона. — Вы ничем не хуже волшебников и имеете такое же право быть несчастными! Вам полагается зарплата, отпуск и хорошая одежда. Вы не должны выполнять приказы и делать то, что вам не нравится! Вот вам пример — Добби.
— Добби тут совсем ни причем, мисс, — пробормо­тал испуганно Добби. Эльфы перестали улыбаться и гля­дели на Гермиону, словно на опасную сумасшедшую.
— Вот вам ваша еда, — пискнул эльф из-под локтя Гар­ри и сунул ему в руки большой окорок, десяток пиро­жных и фрукты.
— Прощайте.
Домовики тесно обступили ребят и стали теснить прочь из кухни, подталкивая ручонками в спины.
— Спасибо за носки, Гарри Поттер! — виновато крик­нул Добби со своего места у камина, где на коврике по­храпывала под скатертью в клеточку Винки. Гарри, Веатрикс, Рона и Гермиону вытолкнули из кухни и за­хлопнули за ними дверь.
— Не могла помолчать? — упрекнул Гермиону Рон. — Они нас больше не пустят. Как мы теперь у Винки про мистера Крауча выведаем?
— Как будто ты об этом беспокоишься! — парирова­ла Гермиона. — Тебе бы только живот набить.
День выдался ничего себе. Вечером все четверо уселись в гостиной за домашнюю работу. Рон с Гермио­ной все время переругивались, поэтому Алексия пошла в библиотеку, где её ждал Теодор Нотт на излюбленном им месте.
К утру запасы плохого настроения у Рона и Гермио­ны истощились. Накануне Рон с мрачным видом пред­сказывал, что из-за Гермионы эльфы-домовики нарочно станут плохо готовить для Гриффиндора, но Рон ошиб­ся, и яичница с беконом и копченая рыба на завтрак были такими же вкусными, как и всегда.
Прилетели совы и принесли почту. Гермиона нетер­пеливо приглядывалась к кружащим над головами пти­цам.
— Перси ещё не написал ответ, — сказал Рон. — Мы же только вчера Буклю отправили.
— Да нет, просто я подписалась на «Пророк», надоело все новости узнавать от слизеринцев, — ответила Герми­она.
— Вот, молодец! — ответил Гарри и тоже стал гля­деть на сов.
— Гляди-ка, Гермиона, вон та летит к тебе. Везет же...
К Гермионе спускалась серая сова.
— Это не газета, — разочарованно сказала Гермиона.
— Это...
Серая сова села на стол прямо перед ней и едва не уго­дила в тарелку, следом прилетели четыре сипухи, боль­шая бурая сова и неясыть.
— Ты что, сразу на все газеты и журналы подписа­лась? — спросил Гарри и едва успел схватить бокал Гер­мионы: совы стали толкаться на столе, потому что каж­дая желала доставить свое письмо первой, и бокал чуть не сшибли.
— Да что же это... — Гермиона взяла письмо у серой совы, распечатала и стала читать.
— Ну, это уж! — проле­петала она, краснея.
— Что там такое? — поинтересовался Рон.
— Это... глупости какие-то... — Гермиона передала письмо Лекси.
Оно было написано не от руки, а состав­лено из букв, вырезанных, должно быть, из «Пророка» и наклеенных на лист бумаги. Ты гадкая девчонка. Ты не для Гарри Поттера. Уби­райся к своим маглам.
— Они все такие! — растерянно сказала Гермиона, рас­печатав все остальные письма.
— «Гарри Поттер найдет кого-нибудь и получше...» «Сварить бы тебя в лягушачьей икре...»
— Ай! — Гермиона раскрыла последний конверт, и ей пря­мо на руки полился желто-зеленый кисель с запахом бензина, по коже тут же пошли желтые, как от ожога, пузыри.
Рон осторожно взял конверт, понюхал и сказал:
— Неразбавленный гной бубонтюбера.
Гермиона попыталась стереть ядовитый сок с рук сал­феткой и заплакала от боли, кожа покрылась язвами и распухла, словно Гермиона надела толстые бугристые перчатки.
— Беги в больничное крыло, — посоветовал Гарри.
Совы, что принесли Гермионе письма поднялись и уле­тели.
— Мы скажем мадам Стебль, где ты.
Гермиона прижала руки к груди и выбежала из Боль­шого зала.
— Я ведь её предупреждал: не зли Риту Скитер! — сказал Рон.
— Вот, послушайте, что тут пишут.
Он взял одно из писем и прочитал:
— «Я прочитала в «Ведьмином досуге» о том, как ты дурачишь Гарри Поттера, а он уже и так много натерпелся. В следующий раз я най­ду конверт побольше и пришлю тебе настоящее про­клятие». Ну, теперь на нее посыплется! Надо ей быть ос­торожней.
На урок травологии Гермиона так и не пришла. После травологии Алексия, Гарри и Рон вышли из теплицы и направились на уход за волшебными существами, а из замка в это время вышли и стали спускаться по лестнице Малфой, Крэбб и Гойл. Позади шла со свои­ми подружками из Слизерина Пэнси Паркинсон, они перешептывались и хихикали. Пэнси заметила Гарри и крикнула:
— Поттер, ты что, расстался со своей любовью? То-то она за завтраком расстроилась!
Гарри не ответил: незачем ей знать, каких бед наде­лала статья в «Ведьмином досуге», только позлорад­ствует.
На прошлом уроке Хагрид объявил, что единорогов они уже прошли до конца. Еще издали дети увидели, что он ждет их перед хижиной, а у его ног стоят открытые деревянные ящики. В них сидели черные пушистыйе зверьки.
Передние лапы у зверьков были плоские как лопаты; зверьки вежливо глядели на учеников, искренне удивляясь и не понимая, чем они обязаны такому вниманию.
— Это нюхлеры, — сказал Хагрид, едва ученики об­ступили ящики.
— А живут они больше в шахтах. Любят разные блестящие штуки... ну вот, полюбуйтесь.
Паркинсон громко взвизгнула. Один из зверь­ков ни с того ни с сего подпрыгнул и вцепился бы зуба­ми в наручные часы Пэнси, если бы она вовремя не от­прыгнула.
— За версту драгоценности чуют, — радостно сооб­щил Хагрид. — Давайте-ка устроим маленькое соревно­вание. Вон там, видите, вскопано? — Я там зарыл золотые монеты. Чей нюхлер найдет больше всех, тот получит приз. Только все ук­рашения с себя снимите. Выбирайте себе по нюхлеру сейчас начнем.
Алексия не хотя сняла все свои украшения, которых от слова было много и выбрала себе нюхлера.
— Э, ва! А этот чей? — воскликнул Хагрид, глядя в один из ящиков. — Кого у нас нет? Где Гермиона?
— Пошла в больничное крыло, — ответил Рон.
— Потом расскажем, — тихо прибавил Гарри: Пэнси Паркинсон подслушивала.
Такого веселого урока ухода за волшебными суще­ствами у них еще не было. Нюхлеры ныряли во вскопан­ную землю, словно в воду, выныривали, спешили к своим студентам и выплевывали им в руки золотые монеты. Зве­рек Рона старался усерднее других, и скоро у Рона на ко­ленях выросла хорошая кучка золота.
— Хагрид, а можно такого купить и держать дома, как домашнее животное? — восхищенно спросил Рон, когда его нюхлер в очередной раз нырнул в землю, обдав его дождем из комьев земли.
—Можно. Только твоя мама этой животине не обраду­ется, нюхлер весь дом сроет, — улыбнулся лесничий. — Сда­ется мне, они нашли все, я сто монет-то всего и зарыл, — прибавил он, обходя взрытую землю. Зверьки, однако, про­должали нырять.
— А вот и Гермиона.
Гермиона, и правда, шла к ним по лужайке. Руки у нее были забинтованы, и выглядела она неважно. Пэнси Пар­кинсон сощурилась, глядя на нее.
— Ну, поглядим, у кого сколько, — сказал Хагрид.
— Сосчитайте-ка монеты. Воровать без толку, Гойл, золото лепреконское, — Хагрид сощурил свои черные глаза. — Все равно исчезнет через пару часов.
Гойл с кислой миной вывернул карманы. Оказалось, что больше всех монет нашел нюхлер Рона, и Хагрид по­дарил Рону большую плитку шоколада из «Сладкого ко­ролевства». В замке зазвонили в колокол к обеду. Все от­правились в замок, а Гарри, Веатрикс, Рон и Гермиона остались по­мочь Хагриду посадить нюхлеров в ящики. Гарри заме­тил, что из окна кареты Шармбатона за ними наблюдает мадам Максим.
— Что у тебя с руками-то, Гермиона? — обеспокоенно спросил Хагрид.
Гермиона рассказала о полученных утром письмах, об упреках и обвинениях и о последнем письме, полном сока бубонтюбера.
—Ну, ничего, ничего, — Хагрид легонько потрепал ее по плечу. — Когда Рита Скитер написала о моей мамаше, мне тоже слали такие письма. «Вы чудовище и вас надо выгнать из школы». «Ваша мать убивала невинных людей, и будь у вас хоть капля совести, вы бы уже давно утопи­лись».
— Не может быть! — поразилась Гермиона.
— Вот-вот. — Хагрид принялся ставить ящики с нюхлерами один на другой у стены хижины. — Не обращай на этих болванов внимания. И письма не открывай, в огонь их — и дело с концом.
— Жаль, тебя не было на уроке, — сказал Гарри по пути обратно в замок. — Нюхлеры такие забавные, правда, Рон?
хмуро глядел на плитку шоколада, что ему пода­рил Хагрид.
—Ты чего? — спросил его Гарри. — Не вкусно?
—Вкусно. Почему ты не сказал мне о золоте?
—О каком золоте? — не понял Гарри.
—О том, что я тебе отдал на Кубке мира по квиддичу, Лепреконское золото, что я тебе отдал за омнинокль. На трибуне для особо важных гостей. Ты мне не сказал, что оно исчезло.
— А, то золото... — вспомнил он, наконец. — Ну, не знаю... Я даже и не заметил, что оно пропало. Я тогда во­обще только о волшебной палочке и думал.
Они поднялись по парадной лестнице, вошли в вес­тибюль и пошли в Большой зал на обед.
В зале они уселись за стол своего колледжа и приня­лись кто за ростбиф, кто за мясо, запеченное в тесте.
— Должно быть, здорово иметь кучу денег и даже не заметить, что целый карман галлеонов исчез, — отрыви­сто сказал Рон.
— Да мне и думать об этом было некогда, — нетерпе­ливо ответил Гарри. — У меня голова была другим занята, да и у всех, не только у меня, забыл ты, что ли?
— Я не знал, что лепреконское золото исчезает, — пробурчал Рон. — Я думал, что отдаю тебе долг. Не надо было на Рождество дарить мне шляпу «Пушек Педдл».
— Да забудь ты об этом!
Рон ткнул вилкой в картофелину, поднял ее вверх и стал на нее глядеть.
— Ненавижу бедность.
Алексия посмотрела на Рона с жалостью, вот бы ему можно было как-то помочь, но вот как? Ей хотелось помочь другу, но она понимала, что от неё деньги он не возьмёт, но она всеровно хотела попытаться.
Она быстренько сбегала в комнату и из сундука достала мешочек с галлеонами.
Вернувшись в зал, она тяжело дыша села обратно за стол и протянула Уизли мешок.
— Возьми.
— Что это? — удивился Рон.
— Возьми и узнаешь.
Уизли осторожно взял протянутый подругой мешок и раскрыл его. От удивления, его глаза округлились, а лицо приняло неверующий вид.
— Ну нет, я не могу взять это.
— Нет, ты возьмёшь и это не обсуждается. — запротестовала Келлис.
— Но тебе же ещё до конца года жить надо!
— А кто сказал, что у меня больше нету?! В моём распоряжении счёт в Гринготтсе и на сколько я знаю, он не один.
— Ну ничего себе, сколько же их тогда у тебя?
— Понятия не имею. — подала плечами Лекси. — Так что бери, Рон и не волнуйся, ничего постыдного в этом нет, считай, что это мой тебе дружеский подарок.
Рон, не хотя принял предложеннные деньги, хотя внутри он ликовал, хоть и было немного неловко.
На следующий день ближе к обеду, Алексия случайно столкнулась с Теодором, который тут же обрадовался, увидев её.
— Привет, Лекси. Как ты?
— В целом неплохо.
— Уверена? А то я прочитал пророк, где было написано про тебя.
Ах, ну да. На следующий день после писанины про Гермиону, написали и про Лекси.
«Алексия Келлис весьма интересная и загадочная девушка, а что ещё загадочнее, так это её происхождение. Никому неизвестно откуда она и кто её семья. Даже сама гриффиндорка живёт в неведении. Но как сказали некоторые ученики, что Алексия росла в приюте, а после её удочерили. Отразилось ли на ней проживание в этом месте? Может она оттолкнула от себя Гарри Поттера, боясь, что её бросят, как бросили и родители? Что же скрывает эта девушка?...*
Так было написано в пророке. Скитер написала об этом и теперь весь магический мир будет знать её, как сиротку без происхождения. Но в отличие от Гермионы, Алексии никто не присылал гневные письма, а даже жалели, подходя к ней и говоря, какая она сильная, раз справляется с этим.
— Мне всеровно, что пишет Скитер. Её бездарная писанина никому не сдалась. Я считаю, что такая писака, как она, многого не добьётся, в конечном итоге она останется не с чем.
— Мне нравится, как ты мыслишь. — улыбнулся Теодор, слегка приобняв девушку за плечи. — Пусть хоть все перья спишет, её газетам верят только идиоты, да и читают они же.
— Ты оскорбил всех в этом мире, включая меня. Спасибо, Тео, весьма мило с твоей стороны.
Нотт весело рассмеялся.
— Прости, не подумал.
— Всё нормально.
— Вот кстати, завтра уже третье испытание и как ты думаешь, что же там будет? Поттер ничего не говорил?
— Гарри сам не знает чего ждать. Сегодня вечером чемпионы всё только узнают.
— Ну кто бы что не говорил, я думаю, что Поттер и выиграет, уж больно он везучий. Постоянно куда-нибудь влезает и всегда остаётся с выигрышем.
Теперь была очередь Алексии смеяться. Нотт был прав. Сколько бы Гарри не влезал в неприятности, всё заканчивалось вполне сносно.
— Ну ладно, не будем о Поттере. Лучше расскажи, чем планируешь летом заниматься?
— Честно, я не знаю. Раньше, я с приёмными родителями куда-нибудь ездила, но сейчас наши отношения испортились и думаю, что всё лето пробуду сидя дома.
— Так, я не буду спрашивать почему испортились, захочешь сама расскажешь, но спрошу вот что: какого Мерлина ты будешь сидеть дома? Что ты планируешь там делать? Сидеть и читать книги или считать облака?
— Ну брось, Тео. Я бы хотела, чтобы было как-то иначе, но к сожалению не получится. Родители скорее всего, нет, даже не скорее всего, а будут заняты работой, мне и остаётся самой развлекать себя.
— А ты не хочешь летом приехать ко мне? — неожиданно спросил Тео, отчего ввел в ступор Алексию.
— Я? Приехать к тебе? В поместье чистокровного семейства?
— Ага. — весело ответил слизеринец.
— Ну нет. Это будет странно и весьма неуместно. Да и что скажет твой отец, ты же вроде с ним живёшь?
— Да, я живу с ним и я думаю, что он на этот счёт ничего не скажет.
— Откуда такая уверенность?
— Просто его не будет в августе дома. Он постоянно в этот месяц куда-нибудь, да и уезжает, оставляя меня одного в огромном доме в окружении эльфов. Поэтому, я бывает, что приезжаю к Драко и с ним бываю.
— А сейчас ты решил изменить традиции и позвать к себе гриффиндорку?
— Ну а почему нет? Ты моя подруга и я хочу провести с тобой время вне Хогвартса.
— Я подумаю над этим.
— Как скажешь, буду с нетерпением ждать...
Весь последующий день, Алексия думала о предложении Тео. С одной стороны, ей не хотелось быть летом одной дома, а с другой приехать к чистокровной семье и быть там, вызывало у неё панику. Неизвестно, чтобы сказал его отец. Явно бы не обрадовался. Семьи, вроде Теодора, чтят чистокровность и категорически относятся к магглорождённым. А она, девушка неизвестного происхождения вызывает куда больше не понимая и возможно отвращения.