Последняя из рода ведьм

С первым днём зимы ❄️🌨️
_________________________________________________

Кое-кто из волшебников в кругу пошевелился, но Во­лан-де-Морт не обратил на них ни малейшего внимания.
— И вдруг, меньше года назад, когда я уже оставил вся­кую надежду, это наконец, случилось... ко мне вернулся мой слуга, Хвост.
Он сымитировал тринадцать лет назад свою смерть, но те, кого он раньше считал друзьями, ра­зоблачили его, и он решил вернуться к хозяину. Он ис­кал меня в тех краях, которые уже давно слухи связывали с моим именем... ему, конечно, помогли крысы. У Хвоста вообще какая-то мистическая связь с крысами, правда, Хвост?
Его грязные маленькие друзья рассказали ему, что в дебрях албанских лесов есть место, которое они обхо­дят стороной, место, где темная тень овладевает телами маленьких зверушек, и бедные маленькие зверушки гиб­нут... Но не все прошло гладко, правда, Хвост?
Однажды ве­чером, проголодавшись, он зашел на постоялый двор на окраине того самого леса, где он рассчитывал меня най­ти... И надо же такому случиться — там сидела за столом Берта Джоркинс из Министерства магии! А теперь по­смотрите, как судьба благоволит лорду Волан-де-Морту! Хвосту мог быть конец, и с ним растаяли бы и мои на­дежды на возрождение. Но Хвост продемонстрировал неожиданное присутствие духа и уговорил Берту Джор­кинс выйти прогуляться вместе с ним. Он одолел её... и привел её ко мне.
И Берта Джоркинс, которая могла бы разрушить всё, вместо этого стала даром небес... потому что после недолгих уговоров выяснилось, что она про­сто кладезь ценнейшей информации. Она рассказала мне о том, что в этом году в Хогварт­се состоится Турнир Трех Волшебников. Она сообщила мне о Пожирателе смерти, который будет счастлив вы­полнить любое мое задание, если мне удастся установить с ним контакт. Она поведала мне многое... но средства, которыми я воспользовался, чтобы преодолеть наложен­ное на нее Заклятие памяти, оказались слишком сильны. Когда я извлёк из неё всю необходимую информацию, её тело и разум были практически полностью разруше­ны.
Она выполнила своё назначение. Вселиться в её тело было невозможно, и я избавился от неё.
Волан-де-Морт улыбнулся своей ужасной улыбкой. Его красные глаза были равнодушны и безжалостны.
— Вселиться в тело Хвоста, я, конечно, не мог, потому что он считался погибшим, и его появление на людях вызвало бы слишком много вопросов. Но он был слугой, который был мне необходим, и хотя волшебник из него никакой, Хвост, следуя моим указаниям, помог мне вер­нуться в собственное, пусть и неполноценное, тело, в ко­тором я существовал, готовя все необходимое для насто­ящего возрождения... пара-тройка заклинаний моего собственного изобретения... немного помощи от моей дорогой Нагайны, — Волан-де-Морт посмотрел на не­прерывно скользящую вокруг него змею, — зелье, сварен­ное из крови единорога и змеиного яда, которым поде­лилась со мной Нагайна... и вскоре я вернул себе почти человеческий облик, в котором мог путешествовать.
Украсть философский камень теперь было невозмож­но, потому что я знал — Дамблдор проследил за тем, что­бы его уничтожили. Но сейчас мне нужна была прежде всего жизнь смертного существа, бессмертие могло и подождать... Теперь моей целью было вернуться в пре­жнее тело и вернуть себе прежние силы. Я знал, как добиться этого, заклинание, что вернуло меня сегодня к жизни — это старинная Черная магия. Мне нужны были три мощнейших магических вещества. Ну, одно из них у меня уже было, так, Хвост? Плоть, отданная слугой... Кость отца легко было найти здесь, где он похоронен. Но кровь врага... Хвост конечно, предпочел бы, чтобы я использовал любого подвернувшегося под руку волшеб­ника, правда, Хвост? Любого волшебника, который не­навидит меня... ведь очень многие ненавидят меня до сих пор. Но я знал, чья кровь мне нужна. Если я хочу возро­диться еще более могущественным, мне нужна кровь Гар­ри Поттера. Мне нужна была кровь того, кто лишил меня силы тринадцать лет назад. Тогда защита его матери бу­дет всегда со мной, будет течь и в моих венах... Но как добраться до него? Ведь он сам не подозревал, насколько сильно он защищен. Дамблдор все продумал ещё тринадцать лет назад, когда устраивал его будущее. Но самое сложное было найти кровь ведьмы. Каким образом это было возможно, если они все мертвы? Но потом до меня дошли слухи о новой ученице в Хогвартсе, о девочке, что жила в том же приюте, что и я. Её происхождение было неизвестно. И тогда я подумал, как то всё странно. А после мне рассказывают о кольце величайшего рода, что так гордо восседало на её руке. И тут я подумал, а не может ли она быть той самой, которую считали все мёртвой? И я не прогадал. Поначалу я хотел, чтобы и её имя оказалось в кубке, но потом передумал. Она была нужна мне живой и невредимой. Её кровь слишком редкая и особенная и не хорошо было бы её использовать понапрасну. Ты и не представляешь, Алексия на сколько же ты особенная и главное, одна такая во всём мире.
Все его слова для Келлис проходили сквозь уши, перед глазами всё ещё было безжизненное тело Седрика.
— Как же захватить его? — продолжил Тёмный Лорд. — Естественно, пользуясь информацией, предоставлен­ной Бертой Джоркинс! С помощью моего верного Пожи­рателя смерти, внедренного в Хогвартс, добиться, чтобы имя Гарри Поттера попало в Кубок огня.
С помощью мо­его верного Пожирателя смерти добиться, чтобы они выиграли этот Турнир и первыми коснулись Кубка, который мой слуга превратил в портал.
Кубок должен перенести их сюда, подальше от защиты и помощи Дам­блдора, прямо ко мне в руки. И вот они здесь... Мальчишка, которые вы все считали моим победителем...
Волан-де-Морт медленно шагнул вперед и повернул­ся лицом к Гарри. Он поднял палочку:
— Круцио!
— Хватит! — не своим голосом закричала Алексия.
И вдруг все кончилось. Гарри обессиленно повис на ве­ревках, которыми его привязали к могильному памятни­ку отца Волан-де-Морта. Перед ним, как в тумане, горели кроваво-красные глаза. Хохот Пожирателей смерти ог­лушил его.
— Сами видите, глупо было считать, что он мог когда-либо быть сильнее меня, — произнес Волан-де-Морт.
— Но я хочу, чтобы никто больше не за­блуждался по этому поводу. Они избежали смер­ти по счастливой случайности. И сейчас я убью его.
— Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку. А ты Люциус, пока поддержи девчонку, чтобы она не наделала делов.  — Малфой подошёл к девушке и взял её за плечи, уводя в сторону. Алексия тут же начала брыкаться.
— Успокойся. — попросил Люциус. — Тебя никто не тронет, просто стой молча. Не усугубляй ситуацию.
Алексия на удивление успокоилась и смотрела на Волон-Де-Морта, ожидая его дальнейших действий.
Веревки ослабли и Гарри упал.
Волон-Де-Морт начал подходить. Гарри быстро убежала за другой памятник. Как же хорошо, что их тут было много.
Он бегал и бегал от Волан-де-Морта. Но не атаковал. Но тут его достигла не удача, Волан-де-Морт попал в него заклинанием, тем самым сбив с ног. Гарри успела подняться на ноги, чтобы отразить заклинание. Теперь он защищался. Сам старался заклинаний не посылать, потому что знал, что был слабее.
Они сражались долго. Гарри начал уставать, и Волан-де-Морт выбил палочку у него из рук. Она улетела и приземлилась рядом с Алексией. Гарри в страхе смотрел на Волан-де-Морта. Вот, теперь уже точно всё. Он даже не успел попрощаться со всеми. Он умрёт. Интересно, что же сделают потом с ее телом?
Он оглянулся на Лекси, что всеми силами пыталась вырваться и бросится помогать, но у неё этого не получалось. Что ж это последний день, что они провели вместе. Гарри смотрел на подругу с печалью и страхом в глазах, уже собираясь принять свою судьбу.
— НЕТТТ! — неожиданно крикнула Алексия, отбрасывая ударной волной всех назад. Гарри удивлённо покосился на неё. Он не ожидал такого, да и она тоже.
Алексия разорвала тугие верёвки на руках и схватив палочку Гарри, бросилась к нему, вставая рядом, протягивая ему же его палочку.
— Это было...
— Обойдёмся пока без вопросов. — отрезала она.
— Вот оно! Сила ведьм просыпается в тебе! — воодушевленно воскликнул Волон-Де-Морт.
Алексия тяжело задышала, она взмахнула рукой и стоящие сзади памятники полетели в пожирателей, прижимая их земли. Вокруг девушки образовался белый дым. Из него начали просачиваться фигуры людей. Первым кого заметили, был силуэт с растрёпанными волосами, как у Гарри. Это был его отец, Джеймс Поттер. Волан-де-Морт смертельно побледнел от страха перед своими жертвами, которые кружили вокруг него. Отец подошел к Гарри, посмотрел на него и заговорил тем же, доносящимся, как бы издалека, голосом, что и все осталь­ные, только тихо, чтобы Волан-де-Морт не услышал:
— Когда связь будет разорвана, мы задержимся на мгновение... мы дадим тебе немного времени... ты должен добраться до портала, он вернет тебя в Хогвартс... Понял, Гарри?
— Да, — выдохнул Гарри, сражаясь с палочкой, кото­рая скользила в руках и в любой момент могла вырваться.
— Гарри... — прошептал призрак Седрика, — возьми моё тело с собой, ладно? Отнеси моё тело родителям...
— Хорошо, — ответил Гарри. Лицо его исказилось от напряжения — теперь он с трудом удерживал палочку в руках.
— Сделайте это сейчас, — прошептал отец. — Приго­товьтесь бежать. Давайте, вперёд...
— Вперёд! — крикнул Гарри.
В любом случае, дольше удерживать палочку он уже не мог. Он сильно рванул её вверх, и золотая нить порва­лась. Световой купол исчез, песня феникса растаяла в воздухе. Но призрачные фигуры жертв Волан-де-Морта не исчезли. Они сжимали кольцо вокруг Волан-де-Мор­та, скрывая Гарри от его глаз. А Гарри бежал, держа за руку подругу. Он сбил с ног двух остолбеневших Пожирателей смерти и принялся петлять как заяц между памятников. Вслед ему неслись заклятия, но Гарри уворачивался и только слышал треск могиль­ных плит. Он бежал к телу Седрика, не вспоминая о вы­вихнутой ноге. Всё его существо было сосредоточено на том, что ему предстояло сделать...
— Оглушить его! И не смейте задеть девчонку! — раздался вопль Волан-де-Морта. Гарри нырнул за мраморного ангела, футах в десяти от Седрика, и увидел только стрелы красного света. Кры­ло ангела с треском отвалилось. Схватив покрепче палоч­ку, он выскочил из своего укрытия и проревел:
— Импедимента! — Гарри взмахнул палочкой в сто­рону преследующих его Пожирателей смерти.
Послышался сдавленный крик, и Гарри понял, что задержал, как минимум, одного. Времени оглядывать­ся не было. Он перепрыгнул через Кубок и снова бро­сился на землю, чтобы увернуться от направленных на него заклятий. Гарри протянул руку и ухватился покрепче за Лекси и Седрика...
— Отойдите! Я убью его! Он мой! — крикнул Волан-де-Морт.
Гарри держал Седрика за запястье. Его и Волан-де-Морта разделял теперь всего один памятник, но тело Сед­рика слишком тяжело, а до Кубка не дотянуться... В темноте вспыхнули красные глаза Волан-де-Мор­та. Гарри увидел, как его рот изгибается в улыбке, а рука поднимает палочку.
— Акцио! — крикнула Алексия, указав палочкой на Кубок. Кубок взлетел и тут же очутился рядом. Гарри же поймал его за ручку. Он услышал яростный вопль Волан-де-Морта в тот самый момент, когда почувствовал уже знакомый рывок под ложечкой. Портал сработал, и теперь в вихре кра­сок и ветра они с Алексией и телом Седрика уносились отсюда... возвра­щались домой...

***
Оказались они на поле для квиддича. Со всех сторон слышались радостные возгласы, а после заметив там Алексию, удивились. Девушка больше не могла себя сдерживать и закричала от боли. Горькие слёзы полились градом, глядя на безжизненное тело, к которому так отчаянно прижимался Гарри. Все тут же спохватились и побежали к ним. Кто-то, в ужасе закричал.
— ОН МЁРТВ! — громко плача, воскликнула девушка. — ОН МЁРТВ! — повторила она.
Она задыхалась в слезах. Сзади себя, она почувствовала тёплые руки, что пытались её поднять.
— Лекси, успокойся. — обеспокоенный голос Теодор вывел её из транса и пелены тумана, что покрывал весь её рассудок. — Посмотри на меня Лекси, посмотри!
Девушка посмотрела с полной болью в глазах на друга, ещё чуть-чуть и ей не чем будет дышать.
— Что там произошло? — спросил Дамблдор, подбежав к ним.
— Это Волон-Де-Морт! Он увернулся! — воскликнул Гарри. — Это был он!
Все неверующе уставились на Поттера.
— ЭТО МОЙ СЫН! ЭТО МОЙ МАЛЬЧИК! — как же больно было Амосу, видеть мёртвое тело своего сына. А его душираздирающий крик, заставлял всю душу перевернуться наизнанку.
Алексия крепче прижалась к Теодору, стараясь найти в нём утешение и поддержку. Она не могла вымолвить ни слова о произошедшем. Более менее она пришла в себя, когда её нежно начала успокаивать Гермиона. Именно в тот момент, она поняла, что кого-то не хватает.
— А где Гарри? — хрипло спросила она, оглядываясь по сторонам.
— Он ушёл вместе с Грюмом. — ответил Рон.
— Что? — в шоке вскочила она, побежав в сторону замка.
Она неслась по коридорам, совершенно не оглядываясь по сторонам. Она думала только о Гарри, который был вместе с пожирателем.
Дверь в кабинет ЛжеГрюма был закрыт и неудивительно. Алексия применила бомбарду и дверь разлетелась в щепки. Как и следовало ожидать, Грюм стоял в центре кабинета, смотря на привязанного к стулу Гарри.
— О, Алексия, а вот и ты. — ЛжеГрюм совсем не удивился появлению девушки.
— Ты мерзкое отродье! — воскликнула она, взмахнув палочкой и его отбросило в сторону. — Расскажи мне, зачем потребовалась я для возрождения ? Что они имели ввиду, говоря, что нужна кровь ведьмы? Отвечай мне, Крауч! — девушка наставила на него палочку, готовая в любой момент убить его.
— А ты оказывается резкая девчушка и очень любознательная.
— Замолчи! И ответь на мои вопросы!
нас с Темным Лордом много общего, — Грюм нави­сал над Гарри, беспрерывно скалясь, и выглядел совершен­но безумным.
— Нас обоих разочаровали наши отцы... совершенно разочаровали. Мы оба, к сожалению, носим их имена, Гарри. И оба мы получили огромное удовольствие... неизъяснимое удовольствие... убив наших отцов, чтобы обеспечить наступление Темного Порядка!
— Вы сумасшедший! — не удержавшись, воскликнул Гар­ри, — вы сумасшедший!
— Я сумасшедший? — истерично переспросил Грюм, и его голос взлетел до самых верхних нот. — Посмотрим! Посмотрим, кто сумасшедший, теперь, когда Темный Лорд вернулся, а я рядом с ним! Он вернулся, вы не одолели его... а теперь — я одолею вас!
Грюм поднял палочку, открыл рот.
— Окаменей!
Ослепительная алая вспышка сопровождалась треском и грохотом, дверь кабинета разлетелась на части... Грюма отшвырнуло на пол. Алексия, глядя туда, где только что было лицо Грюма, увидела в Проявителе Врагов Альбуса Дамблдора, профессора Макгонагалл, Ремуса Люпина и профессора Снейпа. Веатрикс обернулась и поняла, что все четверо стоят в дверях, Дамблдор на шаг впереди остальных.
Дамблдор смотрел на лежащего на полу Грюма, и выражение лица директора внушало такой ужас. На лице у Дамблдора не было снисходительной улыбки, голубые глаза не поблескивали заговорщически за стеклами очков. Старое, изборожден­ное морщинами лицо излучало холодную ярость; невидан­ная мощь исходила от Дамблдора и распространялась обжигающими волнами по комнате.
Он вошел в кабинет и ногой перевернул лежащего на полу Грюма на спину. Вслед за ним прошел Снейп и посмот­рел в Проявитель Врагов, где ещё виднелось его собствен­ное разгневанное лицо. Профессор МакГонагалл и Люпин подошли прямо к Лекси Гарри.
— Пойдемте, Поттер, Келлис. — прошептала Минерва, на ее глазах еще поблескивали слезы. Губы ее дро­жали, так что казалось, она вот-вот заплачет.
— Пойдемте... В больничное крыло...
— Нет, — резко возразил Дамблдор.
— Дамблдор, они должны... посмотрите на них... они пере­несли сегодня столько...
— Они останутся, Минерва, потому что им нужно по­нять, — прервал ее Дамблдор.
— Понимание — это пер­вый шаг ктому чтобы принять случившееся, и только пос­ле этого он сможет прийти в себя. Им нужно знать, кто и зачем вовлек их в тяжелейшие испытания сегодняшней ночи.
Ремус было готов, что-то сказать, но его остановил Дамблдор.
— Грюм, — произнес Гарри, который все еще не мог прийти в себя от изумления. — Как Грюм мог все это сде­лать?
— Это не Аластор Грюм, — тихо сказал Дамблдор. — вы никогда не знали Аластора Грюма. Настоящий Грюм никог­да не увел бы  тебя после того, что произошло сегодня. Как только он ушел с вами, я сразу все понял... и от­правился следом.
Дамблдор наклонился над безвольно лежащим Грюмом, запустил руку в карман его мантии и вытащил оттуда фляж­ку и связку ключей.
Обернувшись к профессору МакГона­галл, Люпину и Снейпу, он сказал:
— Северус, принесите, пожалуйста, самое сильное зе­лье правды, которое у вас есть, а потом сходите на кухню и приведите эльфа по имени Винки. Минерва, будьте доб­ры, пойдите и найдите мистера и миссис Диггори и попытайтесь успокоить. А вы, Римус, сходите к дому Хагрида, там на грядках вы увидете большого чёрного пса, ну, вы его знаете. Отведите его в мой кабинет, скажите ему, что я скоро приду, и возвращайтесь сюда.
— Это Барти Крауч, он был всё это время под оборотным зельем. — холодно сказала Алексия.
— Что? — не поверила своим ушам МакГонагалл. — Как это?... Как ты это поняла?
— Лишь глупец не заметит, как он постоянно что-то пил из своей фляжки. Да и это он отправил меня на кладбище, где я и стала свидетелем смерти Седрика и возрождения Волон-Де-Морта.
МакГонагалл громко ахнула.
Дамблдор же молча подошел к сундуку с семью замками, вставил ключ в пер­вый замок, повернул его и откинул крышку. Внутри лежала гора книг. Дамблдор запер сундук, вставил второй ключ во второй замок и снова открыл сундук. Книги исчезли, и их место занимала теперь целая куча сломанных вредноскопов, пергамента и перьев.
В конце концов Дам­блдор отпер седьмой замок, откинул крышку. Перед их глазами было что-то вроде небольшого под­земелья глубиной футов десять. На полу крепко спал совер­шенно истощенный настоящий Грозный Глаз Грюм. Дере­вянной ноги у него не было, глазница, где должен быть вол­шебный глаз, провалилась, а неровно выстриженные кло­чья седых волос торчали в разные стороны. Алексия не в си­лах совладать с изумлением, перевела взгляд с Грюма, кото­рый лежал в подземелье, на Грюма, который лежал на полу кабинета.
Дамблдор залез в сундук, аккуратно спрыгнул на пол рядом со спящим Грюмом и склонился над ним.
— Оглушен... заклятие Империус... совсем ослабел, — произнес он. — Конечно, он нужен был им живым. Гарри, брось мне мантию этого самозванца. Аластор совсем око­ченел от холода. Мадам Помфри непременно осмотрит его, но, похоже, угрозы для жизни нет.
Гарри бросил плащ. Дамблдор укрыл Грюма, подоткнул аккуратно края мантии, выбрался из сундука и принялся исследовать фляжку лже-Грюма. Отвинтил крышку и осторожно наклонил ее. На пол капнула густая, клейкая на вид жидкость.
— Оборотное зелье, — заметил Дамблдор. — Ви­дите, как все просто? Дело в том, что Грюм всегда пьет толь­ко из своей фляжки, и все прекрасно об этом знают. Самозванцу, конечно, нужно было, чтобы настоящий Грюм все­гда находился под рукой, чтобы пополнять запас Оборот­ного зелья. Посмотри на его волосы... — Дамблдор бросил взгляд на Грюма в подземелье.
— Самозванец весь год от­стригал понемногу, видите, они неровные? Но я думаю, что сегодняшней бурной ночью он мог и забыть в очередной раз принять зелье — его ведь нужно принимать каждый час... Посмотрим...
Дамблдор устроился в кресле и сидел неподвижно, не сводя глаз с лже-Грюма. Гарри и Алексия тоже смотрели на него, не от­рываясь.
Минуты шли одна за другой... В какой-то момент лицо лежащего на полу человека стало меняться прямо на глазах. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, покалеченный нос приобрел обычную форму и уменьшился. Седеющая грива становилась все короче, пока не превратилась в коротко стриженые со­ломенного цвета волосы. Деревянный протез с гулким стуком упал на пол, а на его месте выросла обычная нога. Еще мгновение — и волшебный глаз выскочил из глаз­ницы, и его заменил нормальный глаз. Волшебный глаз покатился по полу, не переставая вращаться в разные сто­роны. Перед Веатрикс лежал бледный, слегка веснушчатый мужчина со светлыми волосами.
В коридоре послышались быстрые шаги. Первым в ка­бинет вошел Снейп, за ним Винки, а за ней профессор МакГонагалл.
— Крауч! — остолбенел от изумления Снейп. — Барти Крауч!
— Боже мой! — профессор МакГонагалл замерла в две­рях и не сводила глаз с лежащего на полу человека. Грязная, растрепанная Винки выглянула из-за ног Снейпа и тут же пронзительно взвизгнула:
— Мастер Барти, мастер Барти, что вы здесь делать?
Она бросилась на грудь Краучу с воплями:
— Ты убить его! Ты убить его! Ты убить сына моего хозя­ина!
— Он просто оглушен, Винки, — ответил Дамблдор. — Отойди, пожалуйста, в сторонку. Северус, вы принесли зе­лье?
Снейп вручил Дамблдору маленький пузырек с совер­шенно прозрачной жидкостью — Сыворотку Правды, ко­торой он однажды на уроке пригрозил напоить Гарри. Дам­блдор склонился надлежащим на полу, подтащил его к сте­не и прислонил к ней в сидячем положении прямо под Про­явителем Врагов, из которого все ещё смотрели разъярен­ные лица Люпина, Дамблдора, Снейпа и МакГонагалл.
Винки, спря­тав лицо в ладонях, так и осталась на коленях. Её всю тряс­ло. Дамблдор открыл рот Крауча и влил ему три капли сы­воротки. Затем он указал палочкой на грудь Крауча и про­изнес:
— Оживи!
Сын Крауча открыл глаза. На лице его не было никако­го выражения, глаза смотрели в одну точку. Дамблдор стал перед ним на колени, так чтобы их лица находились на од­ном уровне.
— Ты слышишь меня? — тихо спросил Дамблдор.
Мужчина моргнул.
— Да, — так же тихо ответил он.
— Я хотел бы, чтобы ты рассказал нам, — спросил Дам­блдор, — как ты оказался здесь. Как ты бежал из Азкабана?
Крауч судорожно вздохнул и монотонно заговорил:
— Меня спасла мать. Она знала, что умирает. Она упро­сила отца спасти меня ради неё. Он любил её так, как ни­когда не любил меня. Он согласился. Они пришли навес­тить меня. Дали мне Оборотное зелье с волосом матери. А она приняла зелье с моим волосом. Мы обменялись вне­шностью.
Винки, все ещё дрожа, яростно затрясла головой:
— Ни слова, мастер Барти, ни слова больше, вы причи­нить беду вашему отцу!
Крауч лишь судорожно вздохнул и все так же моно­тонно продолжил:
— Дементоры слепы. Они ощутили, что в Азкабан вош­ли один здоровый человек и один умирающий. Они ощу­тили, что вышли один здоровый и один умирающий. Отец вывел меня, переодев в платье матери, на случай, если сквозь решетку нас видели другие заключенные. Мать умерла вскоре после этого. Она принимала Оборотное зелье до самой смерти. Она похоронена под моим име­нем и с моей внешностью. Все были уверены, что она — это я.
Крауч снова моргнул.
— А что сделал отец, когда доставил тебя домой? — спро­сил Дамблдор.
— Инсценировал смерть матери. Тихие, семейные по­хороны. Эта могила пуста. Наш эльф выходила меня. По­том меня скрывали. Меня нужно было контролировать. Отец использовал множество заклинаний, чтобы управлять мной. Когда я выздоровел, я думал только о том, чтобы отыс­кать своего хозяина... чтобы вернуться к нему на службу.
— Как твой отец управлял тобой? — задал вопрос Дамб­лдор.
— Заклятие Империус, — ответил Крауч. — Я находился под контролем отца. Он заставил меня ходить круглые сут­ки в мантии-невидимке. Рядом со мной всегда была эльф. Она была моим тюремщиком и заботилась обо мне. Она жалела меня. Она убедила отца давать мне иногда возмож­ность развлечься. В награду за примерное поведение.
— Мастер Барти, мастер Барти, — всхлипывала Винки сквозь прижатые к лицу ладони. — Не надо говорить им, мы попасть в беду.
— Стало ли кому-нибудь известно, что ты жив? — тихо спросил Дамблдор. — Знал ли об этом кто-нибудь, кроме твоего отца и домашнего эльфа?
— Да, — ответил Крауч, и снова моргнул. — Знала колду­нья в департаменте моего отца. Берта Джоркинс. Она при­шла к нам домой с бумагами для отца. Его не было дома. Винки проводила её в дом и вернулась на кухню, ко мне. Она подслушала. Она услышала достаточно, чтобы понять, кто прячется под мантией-невидимкой. Отец пришел до­мой. Она обвинила его. Он наложил на нее мощное заклятие памяти, чтобы она забыла все, что ей удалось разузнать. Слишком мощное. Он сказал, что теперь её память повреж­дена навсегда.
— Зачем она явилась, стала совать нос в дела моего хо­зяина? — продолжала горестно всхлипывать Винки. — По­чему она не оставить нас в покое?
— Расскажи мне о Чемпионате мира по квиддичу, — ска­зал Дамблдор.
— Это Винки уговорила отца, — все так же монотонно продолжал Крауч. — Она убеждала его полгода. Я не выхо­дил из дому уже несколько лет. Я любил квиддич. Пусть он посмотрит, говорила она. Он будет в мантии-невидимке. Пусть он вдохнет немного свежего воздуха. Она говорила, что этого хотела бы моя мать. Она говорила отцу, что мать умерла, чтобы освободить меня. Она спасала меня не для того, чтобы я жил в заключении. Он в конце концов согла­сился. Все было тщательно спланировано. Отец с самого утра отвел меня и Винки в верхнюю ложу Винки должна была говорить, что держит место для моего отца. Я, неви­димый, должен был сидеть на нем. Мы собирались уйти после того, как все покинут ложу. Все будут думать, что Вин­ки идет одна. Никто ничего не узнает. Но Винки не знала, что я набираю силу. Я начал сопротивляться заклятию Империус, наложенному моим отцом. Были времена, когда я становился почти таким же, как раньше. Были короткие периоды, когда ему, похоже, не удавалось меня полностью контролировать. Это случилось там, в верхней ложе. Как будто я очнулся от глубокого сна. Я оказался в толпе, в са­мой середине матча, и увидел волшебную палочку, которая торчала из кармана мальчишки прямо передо мной. Мне не разрешалось иметь волшебную палочку с момента зак­лючения в Азкабан. Я украл ее. Винки не знала. Винки боит­ся высоты. Она закрыла лицо руками.
— Мастер Барти, плохой мальчик! — прошептала Вин­ки, заливаясь слезами.
— Значит, ты взял палочку, — продолжил Дамблдор. — И что ты с ней сделал?
— Мы пошли обратно в палатку, — ответил Крауч. — Потом мы услышали их. Мы услышали Пожирателей смер­ти. Тех, кто никогда не был в Азкабане. Тех, кто ни минуты не страдал ради моего хозяина. Они повернулись к нему спиной. Они не были порабощены, как я. Они могли искать его, но они этого не сделали. Они просто развлекались с маглами. Их голоса разбудили меня. Мое сознание стало ясным, как никогда. Я был разъярен. У меня была палочка. Я хотел напасть на них за то, что они предали моего хозяи­на. Отец вышел из палатки, он поспешил на помощь маглам. Винки испугалась, увидев, как я разгневан. Она исполь­зовала свою собственную, эльфовскую магию, чтобы при­вязать меня к себе. Она вытащила меня из палатки и уво­локла в лес, подальше от Пожирателей смерти. Я старался задержать ее. Я хотел вернуться к лагерю. Я хотел показать этим Пожирателям смерти, что такое истинная преданность Темному Лорду, и наказать их за ее отсутствие. Я использо­вал украденную палочку, чтобы запустить в небо Черную Метку. Появились волшебники из Министерства. Они раз­бросали оглушающие заклятия повсюду. Одно из заклятий прошло между деревьями, за которыми прятались мы с Вин­ки. Связь между нами была разорвана. Мы оба были оглу­шены. Когда Винки нашли, отец знал, что я должен быть не­подалеку. Он обыскал кусты рядом с тем местом, где нашли ее, и обнаружил меня. Он дождался, пока остальные волшеб­ники из Министерства разойдутся. Он снова наложил на меня заклятие Империус и отконвоировал домой. Он уво­лил Винки. Она подвела его. Она дала мне возможность зав­ладеть палочкой. Она почти дала мне возможность убежать.
Винки издала вопль отчаяния.
— Мы остались в доме вдвоем с отцом. И тогда... и тог­да... — голова Крауча качнулась, и по его лицу расползлась безумная улыбка. — За мной пришел мой хозяин. Он прибыл к нам поздней ночью на руках у своего слу­ги Хвоста. Мой хозяин выяснил, что я ещё жив. Он схватил Берту Джоркинс. Он пытал её. Она многое ему рассказала. Она рассказала ему о Турнире Трех Волшебни­ков. Она сказала ему, что старый мракоборец Грюм будет преподавателем в Хогвартсе. Он пытал её, пока не разру­шил заклятие памяти, наложенное моим отцом. Она рас­сказала ему, что я бежал из Азкабана. Она рассказала ему, что отец держит меня взаперти, чтобы помешать мне вер­нуться к хозяину. Так мой хозяин узнал, что я остаюсь его верным слугой — может быть, самым верным из всех. Хо­зяин задумал план на основе информации, полученной от Берты. Ему был нужен я. Он прибыл к нам около полуночи. Отец открыл дверь.
Улыбка на лице Крауча стала ещё шире, будто бы он вспомнил самый приятный момент своей жизни. Винки окаменела от отвращения, а ее вытаращенные карие глаза сверкали между растопыренных пальцев.
— Все случилось быстро. Хозяин наложил заклятие Империус на моего отца. Теперь под контролем оказался отец. Хозяин заставил его заниматься своими делами как обычно, как будто ничего не случилось. А я был освобож­ден. Я очнулся. Я снова стал самим собой, снова ожил впер­вые за долгие годы.
— И что лорд Волан-де-Морт велел тебе сделать? — спросил Дамблдор.
— Он спросил меня, готов ли я рискнуть всем ради него. Я был готов. Я мечтал, я больше всего на свете хотел послужить ему, доказать, чего я достоин. Он сказал, что ему нужен верный слуга в Хогвартсе. Слуга, который незамет­но проведет Веатрикс Блэк и Гарри Поттера через Турнир Трех Волшебни­ков. Слуга, который будет следить за ними обеспечит им победу. Превратит Кубок в портал, который отнесет первого, кто его коснется, к моему хозяину. Но сна­чала...
— Вам нужен был Аластор Грюм, — прервал его Дамбл­дор.
Голос его был спокоен, хотя глаза метали молнии.
— Мы с Хвостом сделали это. Мы заранее приготовили Оборотное зелье. Мы пробрались к нему в дом. Грюм со­противлялся. Был шум. Нам удалось вовремя одолеть его. Сунуть его в одно из отделений его собственного волшеб­ного сундука. Выдернуть несколько волосков и бросить их в зелье. Я выпил его, я стал двойником Грюма. Я взял его ногу и глаз. Я был готов встретить Артура Уизли, который при­был утихомиривать маглов, услышавших шум. Я заставил мусорные бачки двигаться по двору. Я сказал Артуру Уизли, что слышал, как кто-то влез ко мне во двор и заколдовал му­сорные бачки. Затем я упаковал одежду Грюма и его при­способления в его же сундук и отправился в Хогвартс. Я дер­жал его живым, постоянно под заклятием Империус. Мне нужно было расспрашивать его. О его прошлом, о его вку­сах и привычках, так чтобы я мог обмануть даже Дамблдо­ра. И еще мне были нужны его волосы, чтобы делать Обо­ротное зелье. Добыть остальные ингредиенты было легко. Шкуру бумсланга я взял у Снегга. Когда профессор зелий застал меня в кабинете, я сказал, что мне приказано обыс­кать его комнаты.
— А что стало с Хвостом после нападения на Грюма? — спросил Дамблдор.
— Хвост вернулся в дом моего отца, чтобы заботиться о хозяине и следить за моим отцом.
— Но твой отец ускользнул, — продолжил Дамблдор.
— Да. Через некоторое время он стал сопротивлять­ся заклятию Империус, точно так же как и я. Были мо­менты, когда он прекрасно понимал, что происходит. Хозяин решил, что отец больше не должен выходить из дома. Вместо этого он заставил его писать письма в Министерство. Он заставил его написать, что он бо­лен. Но Хвост не выполнил свой долг. Он утратил бдительность. Отец бежал. Хозяин догадался, что он направ­ляется в Хогвартс. Отец собирался рассказать обо всем Дамблдору. Признаться. Он собирался признаться, что вызволил меня из Азкабана. Хозяин сообщил мне о по­беге отца. Он приказал мне остановить его любой це­ной. Я ждал и наблюдал.
— Целую неделю я ждал, когда же отец явится в Хогвартс. Наконец однажды вечером карта показала, что отец доб­рался до школы. Я надел мантию-невидимку и спустился к нему. Он шел по краю Запретного леса. Потом появились Поттер, и Крам. Я ждал. Я не мог напасть на Поттера. Моему хозяину он был нужен живым и невредимым. Поттер побе­жал за Дамблдором. Я оглушил Крама. Я убил своего отца.
— Не-е-е-е-е-ет! — горестно завопила Винки. — Мастер Барти, мастер Барти, что вы говорить?!
—Ты убил своего отца, — тихо повторил Дамблдор. — И что ты сделал с телом?
— Отнес его в лес. Прикрыл мантией-невидимкой. Я вы­шел из леса, обошел их сзади и догнал их. Я сказал Дамбл­дору, что Снейп сообщил мне, куда идти. Дамблдор велел мне искать моего отца. Я вернулся к телу отца. Когда все ушли, я трансфигурировал тело отца. Пре­вратил его в кость... Я надел мантию-невидимку и зарыл кость на свежевскопанной грядке перед хижиной Хагрида.
В комнате повисла гробовая тишина, которую; нарушали лишь судорожные всхлипы Винки.
Потом Дамблдор произнес:
— А сегодня вечером...
— Я вызвался отнести Кубок в лабиринт, — прошептал Барти Крауч, — и там превратил его в портал. План моего хозяина сработал. Он вернул себе силу, и я буду вознаграж­ден так, как никто из волшебников не смеет и мечтать.
Лицо его снова озарилось безумной улыбкой, и голова безвольно свалилась на плечо. Рядом с ним, не переставая всхлипывать и причитать, сидела на полу Винки.
Дамблдор поднялся и бросил на Барти Крауча взгляд, полный презрения. Взмахнул палочкой, и оттуда выст­релили веревки и обвились вокруг Барти. Директор повернулся к профессору МакГонагалл.
— Минерва, не могли бы вы постеречь его, пока я от­веду Алексию и Гарри наверх?
— Конечно, — ответила профессор МакГонагалл.
У нее был такой вид, будто она увидела только что, как кого-то вырвало, и теперь ее подташнивало. Но палочку она достала решительным жестом и твердой рукой на­правила её на Барти Крауча.
— Северус, — обратился Дамблдор к Снейпу, — пожа­луйста, попросите мадам Помфри спуститься сюда. Нуж­но отправить Аластора Грюма в больничное крыло. За­тем найдите Корнелиуса Фаджа и пригласите его сюда. Он, конечно же, захочет сам допросить Крауча. Если я ему понадоблюсь, скажите ему, что через полчаса я буду в больничном крыле.
Снейп молча кивнул и вышел.
— Гарри, Алексия? — мягко обратился Дамблдор. Девушка встала и пошатнулась. Пока она сидела и слушала Крауча, не замечала боли. Сейчас она почувствовала, что её всю трясет. Дамблдор взял её и Гарри за руки и вывел в тёмный коридор.
— Поднимемся сначала в мой кабинет, — тихо сказал директор. — Там нас ждут Сириус и Римус.
— Скажи, почему я?... — на выходе спросила Алексия, Крауча.
— Ты принесёшь в этот мир, как гармонию, так и хаос... Твоя сила слишком велика и опасна, даже для самой себя...