Последняя из рода ведьм

На второй день Рождества все спали долго. Днем в го­стиной было хоть и людно, но тихо. Разговаривали не­охотно, часто зевали. Гермиона сидела с Живоглотом на коленях и почесывала его за ухом — кот благодарно мурлыкал. Волосы у нее снова торчали пышной копной
Алексия старалась не вспоминать о вчерашнем вечере. Она даже не знала, как теперь ей смотреть на Малфоя. Вчера, он казался ей нормальным. Скажи она об этом Гарри и Рону, то они бы отправили её сразу же в Мунго. Кстати, об Уизли. Он первым делом извинился перед Гермионой, боязно посматривая на Алексию. Девушка напугала его. Он, да и многие, увидели её с другой стороны. Обычно милая и добрая Лекси, превратилась в злую и рассерженную фурию. Теперь Рон, а вместе с ним и Гарри, понял, что злить её лучше не стоит.
До 24 февраля рукой подать, а на разгадку золотого яйца, Гарри ещё не брался. Каждый раз заходя в спальню девочек, доставал яйцо и открывал в надежде на то, что сегодня будет хоть какой-то знак, но кроме зловещего оркестра не было ничего. Он помнил подсказку Седрика, но считал её полной нелепицей.
Так закончились каникулы.
А золотое яйцо про­должало мучить его.
На улице по-прежнему лежали сугробы; стёкла теп­лицы профессора Стебль заросли ледяными узорами, гляди не гляди, ничего за окном не увидишь. На урок ухо­да за волшебными животными в такой холод, не хотелось идти.
— С соплохвостами не замерзнешь, — буркнул перед уроком Рон, — придётся от них побегать. А то ещё хижи­ну Хагрида подожгут — совсем будет жарко!
Снегу навалило за ночь! До хижины добрались, прова­ливаясь по пояс. У двери их встретила пожилая колдунья с короткой стрижкой и вывающимся вперёд подбородком.
—Быстрее, звонок прозвенел пять минут назад! — ещё издалека недовольно приказала она.
—Вы кто? А где Хагрид? — спросил её Рон.
—Моя фамилия Граббли-Дерг, — представилась кол­дунья. — Я буду временно вести у вас уход за волшебны­ми животными.
—А Хагрид где? — повторил громко Гарри.
—Нездоров.
За спиной у Гарри кто-то злорадно хихикнул. Он обернулся — к хижине приближался Драко Малфой с прочими слизеринцами. Их нисколько не удивило появление профессора Граббли-Дерг. Лекси быстро отвела взгляд, стараясь не смотреть на него.
— Идёмте за мной. — Учительница пошла вдоль заго­на, где ежились и подрагивали от холода огромные зо­лотые лошади Шармбатона.
Гарри, Алексия, Рон и Гермиона двинулись следом, то и дело оглядываясь на хижину Хагрида: окна занавешены — мо­жет, у Хагрида жар и он лежит там совсем один.
—А что с ним? — едва поспевая за учительницей, спросил Гарри.
—Не ваше дело, — отрезала Граббли-Дерг, словно Гар­ри спросил из праздного любопытства.
—Очень даже моё, — возразил Гарри. — Что с Хагридом?
Но профессор как будто оглохла. Обогнули загон — лошади для тепла сбились в кучку — и пошли дальше к лесу. На опушке к одному из деревьев был привязан великолепный единорог.
Девочки так и ахнули.
— Какой красивый! — всплеснула руками Лаванда Браун.
— Где она его раздобыла? Их так трудно поймать!
Единорог был чистейшей белой масти, и по сравне­нию с ним даже снег выглядел сероватым. Он волновал­ся, месил золотыми копытами снег, то и дело вскидывая голову с прямым, как стрела, рогом.
— Мальчикам остаться. Единороги предпочитают женскую руку. Девочки, вперёд, осторожнее. Идём мед­ленно, не торопясь...
Алексия с восхищением смотрела на животных, она пошла к ним. Нагладившись вдоволь она вернулась к остальным.
—Что с ним, как ты думаешь? Может, соплохвост... — спросил Гарри Рона
—Цел ваш Хагрид и невредим, — сказал тихо Мал­фой. — Просто ему стыдно показаться на людях.
—Стыдно? Это ещё почему? — резко обернулся к Малфою Гарри.
Тот запустил руку в карман и достал свернутую газету.
— На, полюбуйтесь — ухмыльнулся он, скроив притвор­но-жалостливую гримасу. — Не хотел вас огорчать, да, видно, придется...
запустил руку в карман и достал свернутую газету. — Не хотел вас огорчать, да, видно, придётся...
Гарри взял газету, развернул и начал читать. Рон, Алексия, Си­мус, Дин и Невилл, заглядывая через плечо, присоеди­нились к нему. Газетная статья начиналась с фотогра­фии Хагрида, выглядел он на ней как настоящий голо­ворез.
КОЛОССАЛЬНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА!
Альбус Дамблдор, директор школы волшебства «Хог­вартс», всем известен своими чудачествами. Он, не ко­леблясь, назначает на должности преподавателей лю­дей, которых иные не пустили бы на порог. В сентябре нынешнего года он удивил многих в Министерстве ма­гии тем, что сделал учителем защиты от темных ис­кусств свихнувшегося экс-мракоборца, печально извес­тного Аластора Грюма по прозвищу Грозный Глаз. Грюм славится тем, что нападает на любого, кто сделает рядом с ним резкое движение. Но Грозный Глаз Грюм про­сто сама доброта и надежность по сравнению с учи­телем-получеловеком, преподающим уход за волшебны­ми животными.
Зовут его Рубеус Хагрид. Он когда-то и сам учился в школе «Хогвартс», но, как он сам признается, был от­числен на третьем курсе. Директор Дамблдор дал ему тогда должность лесничего. В прошлом году, Хаг­рид, пользуясь влиянием директора, получил долж­ность учителя ухода за волшебными животными. Более достойным кандидатам на это место было отказано.
На Хагрида страшно смотреть — так он свиреп и ог­ромен. Обретенная власть позволяет ему проводить над учениками бесчеловечные эксперименты— натравливать на них чудовищ. Уже есть жертвы Дамблдор на все закры­вает глаза, студенты говорят, ходить на его уроки опасно.
— На меня бросился гиппогриф и поранил, а моего друга Винсента Крэбба укусил флоббер-червь, — сооб­щил нам студент четвертого курса Драко Малфой. — Мы все терпеть не можем этого Хагрида, но дрожим от страха и потому молчим.
Хагрид и дальше намерен запугивать учеников. Ме­сяц назад в беседе с репортером «Пророка» он расска­зал, что вывел новый вид монстров, помесь мантикор с огненными крабами, и назвал их огненными соплохвостами. Эти соплохвосты очень опасны. Эксперименты по выведению волшебных животных, как известно, про­водятся только с разрешения Департамента по над­зору за волшебными существами. Но Хагрид, очевидно, считает себя выше таких мелочей.
— Я занимаюсь этим забавы ради, — пояснил Хаг­рид во время интервью и тут же сменил тему.
С недавних пор «Пророк» обладает неопровержимы­ми доказательствами, что Хагрид не чистокровный волшебник, каким он всегда притворялся. Он даже не че­ловек. Его мать не кто иная, как великанша Фридвульфа, чье нынешнее местонахождение неизвестно.
Великаны жестоки и кровожадны, весь прошлый век они воевали между собой и едва не истребили себя полностью. Горстка оставшихся в живых примкнула к Тому-Кого-Нельзя-Называть, и именно они виновны в самых чудовищных массовых убийствах маглов.
Большинство великанов — слуг Того-Кого-Нелъзя-Называть были истреблены мракоборцами Мини­стерства магии, но Фридвулъфа каким-то образом уцелела. Возможно, бежала за границу и была приня­та в одну из горных общин великанов. Судя по урокам ухода за волшебными существами, сын Фридвулъфы унаследовал свирепость матери.
Говорят, что Хагрид, как ни удивительно, дружит с мальчиком, благодаря которому Сами-Знаете-Кто ли­шился силы и могущества, после чего матери Хагрида, как и прочим соратникам Сами-Знаете-Кого, пришлось бежать. Гарри Поттер, возможно, не знает горькой прав­ды о своём огромном друге. Долг Альбуса Дамблдора — из­вестить Гарри Поттера, и других студентов о том, что иметь дело с полувеликанами чрезвычайно опасно.
Специальный корреспондент «Ежедневного Пророка» Рита Скитер.
— Откуда она узнала? — Гарри повернулся к Малфою. — Откуда ты взял, что Хагрида «терпеть не могут»? А о Крэббе какая чушь написана? — Гарри указал на Крэбба.
— Когда это его червь кусал? У червей и зубов-то нет!
Крэбб, довольный собой, хохотнул.
—Надеюсь, теперь-то этого идиота выгонят. — Мал­фой злобно сверкнул глазами. — Надо же, полувеликан! А я-то думал, он в детстве бутылку «Костероста» случай­но выпил... Вот папочки с мамочками засуетятся: а ну как это чудовище съест их деток... ха-ха-ха...
—Ты... ты... — начал Рон, пытаясь подобрать слова.
— Ну и кто же я? — усмехнулся Малфой.
— Придурок. — ответила за Уизли, Алексия. И как она могла подумать, что Малфой может быть нормальным. Он ведь только и делает, что насмехается над другими. Хоть и перестал издеваться над ней.
— Это неправильно! Ты оклеветал Хагрида! Он не такой, как написали о нём! Хотя откуда тебе знать, ты дальше своего носа ничего и никого не видишь.
Малфой с полной растерянностью посмотрел на гриффиндорку, а после его лицо приняло недовольство.
...
— Хорошо бы она у нас осталась! — воскликнула Парвати Патил после урока по дороге в замок. — Вот это, я понимаю, уход за волшебными животными. Единоро­ги — не то что всякие там чудища...
—А как же Хагрид? — Гарри сердито поглядел на Пар­вати, шагая по каменной лестнице.
—А что? Будет лесничим, как и был, — пожала она плечами.
—Очень хороший урок, — сказала Гермиона в Боль­шом зале. — Граббли-Дерг столько всего рассказала! Я, оказывается, и половины не знаю о единорогах...
—На, почитай! — Гарри сунул ей под нос статью из «Пророка».
Гермиона пробежала листок глазами, разинула рот совсем как Рон и задала тот же самый вопрос:
—Откуда Скитер все это узнала? Неужели сам Хагрид ей сказал?
—Конечно нет! — Гарри подошел к гриффиндорскому столу и сел с размаху на стул.
— Он и нам-то этого не говорил. Думаю, она здорово разозлилась на Хагрида, что он не стал на меня наговаривать. Где-то сама все это раз­нюхала и отомстила ему.
—Может, она подслушала его разговор на балу с ма­дам Максим? — предположила Гермиона.
—А может, у неё плащ-невидимка? — предположил Гарри, достал из горшочка кусок курицы, в сердцах плюх­нул себе на тарелку, так что брызги полетели во все сто­роны. — Спряталась в кустах и подслушала, не постесня­лась.
—Как ты? — заметила Гермиона.
—По-твоему, я нарочно? — обиделся Гарри — Что мне ещё было делать? Кто виноват, что простаку-Хагриду приспичило рассказывать о матери-великанше в таком месте, где его мог кто угодно услышать?
—Надо пойти к нему, — решил Гарри. — Сегодня ве­чером, после урока предсказаний. Попросим его снова вести уроки. Ты разве не хочешь, чтобы он вернулся? — Гарри исподлобья взглянул на Гермиону.
—Я... мне, конечно, понравился урок Граббли-Дерг, таких у нас еще не было... Но я, конечно, хочу, чтобы Хаг­рид вернулся, — поспешила добавить Гермиона, поймав разъяренный взгляд Гарри.
После ужина вышли из замка и побрели по глубоко­му снегу к хижине Хагрида. На стук внутри глухо залаял Клык
— Хагрид, это мы, — крикнул Гарри и снова заколо­тил в дверь. — Открой. Хагрид молчал. Клык заскулил, зацарапал дверь, но дверь не отворилась. Они пробарабанили в дверь еще с полчаса, а Рон даже сбегал постучал в окно, но Хагрид так и не вышел. Друзья махнули рукой и пошли обратно в замок.
— Нас-то он почему не пускает? — размышляла Гер­миона.
— Нам все равно, человек он или полувеликан!
Но Хагрид видимо думал, что не все равно. Он не пока­зывался всю неделю: за завтраком, обедом и ужином его место за учительским столом пустовало, в лесу и окрест­ностях замка он не появлялся, а уроки ухода за волшеб­ными существами по-прежнему вела профессор Грабб­ли-Дерг. Малфой открыто злорадствовал.
— Что, Поттер, скучаешь по приятелю-полукровке? Каков человек-слон, а? — шептал он Гарри на ухо, когда рядом был учитель.
В середине января объявили прогулку в Хогсмид.
В субботу все вместе вышли из замка и пошли к воротам. Холод пробирал до костей. Дурмстрангский корабль стоял у берега на своем месте. На палубе появился Виктор Крам в одних плавках. При всей своей худобе он наверня­ка отличался отменным здоровьем: уверенно вспрыгнул за борт и, вытянув вверх руки, нырнул в озеро.
—Сдвинулся! — воскликнул Гарри. Голова Крама вы­нырнула посредине озера.
— Холодина такая, январь на дворе!
—Откуда он приехал, там ещё холоднее, — сказала Гермиона. — Наша вода ему, наверное, кажется теплой
— Но в озере живёт гигантский кальмар! — беспокой­ства в голосе Рона не было, а была скорее надежда.
— Что с того, что он из Дурмстранга? — нахмурилась Гермиона. — Он очень хороший. Он мне сам сказал, у нас ему больше нравится.
Рон в ответ промолчал. В Хогсмиде было слякотно, особенно развезло Глав­ную улицу.
Гарри предложил заглянуть в «Три метлы». В пабе было, как всегда, людно.
— Поглядите туда. Интересно, бывает он когда-нибудь на работе? — шепнула Гермиона и указала на зеркало за стойкой бара. В нем отражался Людо Бэгмен. Он сидел в дальнем темном углу с группой гоблинов и что-то быстро им го­ворил. Гоблины угрожающе глядели на него исподлобья, скрестив на груди руки.
До третьего раунда еще далеко, судить пока нечего.
—Сейчас вернусь, — беззвучно пошевелил он губа­ми в зеркале и, надев на себя неизменную мальчишескую улыбку, поспешил к Гарри.
— Как дела, Гарри? Рассчиты­вал тебя здесь увидеть! Надеюсь, все в порядке?
—Да, спасибо, — ответил Гарри.
—Можно с тобой переброситься парой слов наеди­не? Вы не против? — спросил Бэгмен у Лекси, Рона и Гермионы.
—Нет... — ответил Рон и пошел искать себе с девочками столик.
Рон взглянул на входную дверь и увидел Риту Скитер.
— Только её не хватало! — скривился он. На репортерше сегодня желтый плащ, ногти покры­ты ярко-малиновым лаком. Сопровождал ее, как всегда, пузатенький фотограф. Скитер взяла пару бокалов, и они сели за столик неподалеку от троих друзей, не спускавших с нее глаз. Скитер быстро и весело о чем-то говорила. — ...он сегодня неразговорчив, правда, Бозо? Почему, как ты думаешь? И что ему понадобилось от этих гобли­нов? Достопримечательности им показывает... Тоже мне, придумал! Врать он никогда не умел. Как, по-твоему, сто­ит покопаться в этом деле? Статью назовем так «Паде­ние Людо Бэгмена, бывшего главы Департамента волшеб­ных видов спорта». А? Надо только подыскать историю под это название.
— Опять собираетесь испортить кому-то жизнь? — громко спросил Гарри.
Кое-кто из сидящих вокруг обернулись. Рита Скитер увидела Гарри и расширила глаза.
—Гарри! — радостно воскликнула она. — Вот так сюр­приз! Посиди с нами...
—Я к вам на пушечный выстрел не подойду! Как вы могли написать про Хагрида такую мерзость?! Скитер вскинула густо подведенные брови.
— Читатели имеют право знать правду, Гарри. Я всего лишь честно делаю свою работу...
— Что с того, что он полувеликан? — продолжал бу­шевать Гарри. — Он замечательный!
В пабе примолкли. Мадам Розмерта глядела из-за стойки, раскрыв рот; мед лился через край кувшина, ко­торый она держала в руке. Улыбка на губах Скитер слегка дрогнула, но тут же стала еще шире. Поспешно раскрыв сумочку из кроко­диловой кожи, она достала пергамент и Прытко Пишу­щее Перо.
— Как насчет интервью, Гарри? Расскажи о Хагриде, ты его хорошо знаешь. Что скрывается за горой муску­лов? А ваша неправдоподобная дружба? Что за этим сто­ит? Он заменяет тебе отца?
Гермиона вскочила, сжимая в руке кружку, как гра­нату. Алексия же подошла к Гарри и положила ему руку на плечо, чтобы он не нароком не сорвался.
— Вас не должно ничего из этого волновать! — холодно заметила она. — Какое вам вообще дело до чужих жизней? Нечего сувать свой длинный нос туда куда не надо и отстаньте от Гарри.
— А ты кто ещё такая? Его подружка или может девушка? — глаза у Скитер загорелись чем-то явно ни хорошим. — Расскажите об этом?
— Я могу рассказать о том, какая вы мерзкая и гнусная и что ваши статьи всего лишь мусор, которым только и можно разжигать камин, на большие они  не тянут! — высказала своё мнение Алексия, отчего Скитер начала тяжело дышать, пытаясь скрыть свой гнев. — Уходим отсюда!
— сказала она ребятам.
— Теперь она и о тебе напишет, — с опаской произ­нес Рон.
— Пусть попробует!
— Риту Скитер лучше не злить, — сказал Рон. — Она тебе этого не забудет...
— Мне всеровно.
— Ну что вы там еле тащитесь? Идемте скорее!
И Гермиона побежала что есть духу к воротам замка, прямо к хижи­не Хагрида. Гарри и Лекси с Роном за ней. Занавески на окнах домика егеря были все также за­дернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, Гермиона закричала: — Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая раз­ница, великанша твоя мать или нет. Плюнь ты на эту пи­саку Скитер. Открывай Хагрид, ты же...
Дверь отворилась. На пороге вместо Хагрида стоял профессор Дамблдор.
— Добрый день, — приветливо улыбнулся он.
—А мы к Хагриду, — пролепетала Гермиона.
— Я так и подумал, — сказал Дамблдор, весело поблес­кивая глазами. — Зайдёте?
— Зайдём... пожалуй, — согласилась Гермиона.
И они все вместе вошли в хижину. Хагрид сидел за столом, на котором стояли две боль­шие кружки чаю. Вид у него, прямо сказать, был ужасный: глаза опухли, лицо в красных пятнах, а уж о волосах и говорить нечего — нечесаные.
— Привет, Хагрид, — сказал Гарри. Хагрид приподнял голову и просипел:
— А-а, привет.
— Надо бы еще чаю, — сказал Дамблдор, достал вол­шебную палочку и покрутил ею в воздухе. Над столом появился поднос с чайником и чашками на блюдцах и тарелка пирожных. Дамблдор опустил поднос и пиро­жные на стол, все уселись и для приличия немного по­молчали.
— Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Грейнджер. Судя по тому как Алексия, Гермиона, Гарри и Рон ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой.
—Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! — вос­кликнул Гарри. — Неужто из-за этой дрянной... простите, господин директор, — прибавил он, виновато глядя на Дамблдора.
—Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота при­ключилась, что ли? — ответил Дамблдор, глядя в потолок и вертя одним вокруг другого большими пальцами.
—А-а... нуда, — сконфуженно кивнул Гарри.
— Я толь­ко хотел сказать... Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой... репортерши мы перестанем с тобой дружить? Две огромные слезы выкатились из глаз Хагрида и потекли на густую бороду.
—Я же тебе говорил, Хагрид. — Дамблдор все еще гля­дел в потолок. — А письма от родителей? Я тебе их пока­зывал. Они помнят тебя с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал. Если я тебя сейчас уволю, они этого так не оставят...
—Не все. Кое-кто хочет, чтобы меня выгнали.
—Долго же тебе придётся сидеть, запершись в хижи­не, если хочешь дождаться, пока тебя все полюбят.— Дам­блдор чуть нахмурился и поглядел на Хагрида поверх очков. — С тех пор как я здесь директором, не проходит недели, чтобы в школу не прилетела сова с письмом от недовольных моей работой. Что же, прикажешь мне за­переться у себя в кабинете и никого не видеть и не слы­шать?
— Но вы же не полувеликан, — прохрипел Хагрид.
— Хагрид, выйди из своей хижины и вернись в шко­лу, — ласково сказала Гермиона.
— Вернись, мы все по тебе скучаем. Хагрид сглотнул, и по его щекам и бороде потекли новые потоки слез. Дамблдор поднялся из-за стола.
— Как хочешь, Хагрид, но я не подпишу твое заявле­ние об уходе. В понедельник приступай к работе. Жду тебя в половине девятого к завтраку в Большом зале. И никаких отговорок. До свидания. Дамблдор на прощанье почесал Клыка за ухом и ушел. Хагрид закрылся огромными ручищами и зарыдал. Гер­миона погладила его по плечу. Хагрид отнял руки от лица и поглядел заплаканными глазами на друзей.
—Великий человек... Дамблдор...
—Это точно, — подтвердил Рон.
— Можно мне пиро­жное, Хагрид?
—Ну, конечно. — Хагрид вытер слезы тыльной сто­роной ладони.
— Прав директор, вы все правы... И чего это я, правда? Старик-отец со стыда бы сгорел... — Он снова заплакал и тут же смахнул слезы.
— Показывал я вам отцовскую карточку? Подождите-ка... Он встал, подошел к кухонному шкафу, выдвинул ящик и достал старую выцветшую фотографию: на пле­че Хагрида сидит крошечный волшебник с глазами Хаг­рида и такими же, как у него, улыбчивыми морщинками в уголках глаз. Судя по яблоне на снимке, Хагрид уже ростом метра два с половиной, но совсем еще мальчик: без бороды, лицо круглое, гладкое — лет одиннадцати, не больше.
— Здесь меня только что приняли в Хогвартс, — всхлипнул Хагрид.
— Отец себя не помнил от радости! Хоть волшебник из меня мог и не выйти — из-за мате­ри... Да, по чести, не больно-то я был силен в волшебных науках... Спасибо на том, что выгнали меня уж после... как он помер... я был тогда на третьем курсе... Дамблдор мне сразу помог. Устроил лесничим. Людям он верит, вот что главное, пропасть не даст... Не такой, как другие началь­ники. Был бы у человека какой талант, а уж он-то его при­ютит. Что ж делать, коли семья неподходящая, сам-то он, может, и ничего... Да кто на это глядит? Рады напраслину возвести... А другие еще и прикидываются: кость, говорят, широкая. Ни за что не скажут: «Я такой, какой есть, и все тут». Отец говорил: «Никогда себя не стыдись. Злыдни все­гда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят». Прав он был. А я дурень, дубина. И она такая же, вот что. «Широка в кости...» Ну и пусть ее со своими костями! Гарри, Веатрикс, Рон и Гермиона смущенно переглянулись. Луч­ше полсотни соплохвостов вывести на прогулку, чем при­знаться Хагриду, что подслушали нечаянно его разговор с мадам Максим. Хагрид, впрочем, не замечал, что у него сорвалось с губ, и продолжал как ни в чем не бывало.
— Знаешь, Гарри, я как увидал тебя, сразу подумал: похожи мы с тобой. — Хагрид оторвал от фотографии заблестевший взгляд.
— Родителей у тебя нету, в школу идти боялся: а ну, как не выйдет, ну, как не придешься ко двору? А вот, гляди-ка — чемпион школы, в Турнире уча­ствуешь... — помолчав немного, Хагрид прибавил:
— Зна­ешь, чего я хочу? — серьезно сказал он. — Покажи им. Вы­играй. Пусть знают, чистая у тебя кровь, нет ли — неважно. И родных нечего стыдиться. Пусть знают, прав Дамблдор, не зря принимает в школу всех, кто к волшебству способен. Ну как у вас с драконьим яйцом? — сменил тему лесничий.
— Замечательно!
Заплаканное лицо Хагрида расплылось в улыбке.
— Вот умница! Покажи им всем! Стань победителем.
Лгать Хагриду было мучительнее всего. Поэтому Гарри решил воспользоваться подсказкой Седрика.