Последняя из рода ведьм

Наступило время завтрака. Алексии совершенно не хотелось есть, но Гермиона силой потащила её в большой зал. Она видела, что произошло что-то с её подругой, но спрашивать не стала, отчего Алексия была ей благодарна. Гарри и Рон не заметили ничего странного в Лекси и она этому радовалась, не хватало ещё вопросов от них.
— Сегодня как будто неплохо... все утро на ули­це. — Палец Рона скользил по колонке уроков на по­недельник. — Травология с пуффендуйцами... и уход за магическими существами... а, черт, это у нас со слизеринцами.
—А днем сдвоенное предсказание, — тяжко вздохнул Гарри, посмотрев в конец списка.
—Я смотрю, ты снова ешь, — заметил Рон, глядя, как Гермиона щедро добавляет джема к намазанному маслом тосту.
—Я нашла лучший способ отстаивать права эльфов, — с вызовом ответила Гермиона.
—Ну да... и к тому же проголодалась, — усмехнулся Рон.
Над ними послышался шорох многочисленных кры­льев, и в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Совы кружили над столами, высматри­вая адресатов писем и посылок. Большая рыже-коричне­вая сова слетела к Невиллу Долгопупсу и положила ему на колени пакет — Невилл вечно что-то забывал. На дру­гом краю зала филин Драко Малфоя сел на его плечо с обычной, судя по всему, порцией конфет и печенья из дома. Сова приземлилась перед Алексией и принесла ей письмо. От кого оно, девушка не знала. Медленно развернув конверт, Лекси пробежалась по строчкам. Письмо оказалось от Сириуса. Он пожелал ей хорошего учебного года и спросил, не нужно ей что-нибудь. Её это удивило. С чего это вдруг, Сириусу Блэку надо было писать ей письмо. Ладно Гарри, он его крёстный. Но кто для него Алексия? Правильно, никто.
— Чего у тебя такое лицо удивлённое? — спросил Рон, откусывая пирог. — Хто пифет?
— Это от Сириуса.
— От Сириуса? — удивился Гарри.
— Ага, пожелал мне хорошего учебного года.
— Ого. Ну если подумать, он бывало спрашивал про тебя, интересовался всё с тобой в порядке. — оповестил её Поттер.
— Одни вопросы. — буркнула под нос Алексия, приступая к завтраку.

***
Первые два урока прошли нормально, но потом началось предсказание. А оно обещало быть весёлым.
— Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звёздам, — заговорила Трелони.  — Движение планет и таин­ственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Челове­ческая судьба может быть прочитана в их пересекающих­ся лучах...
— Гарри!- позвал Рон
— Что?
— Я только что говорила, что вы, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, — произнесла профессор Трелони не без некоторой оби­ды в голосе.
—Рождены под чем, прошу прощения? — переспросил Гарри.
—Сатурн, дорогой, планета Сатурн! — повторила про­фессор Трелони, явно задетая тем, что Гарри не был по­трясен этим известием.
— Я рассказывала, что Сатурн, несомненно, был в пике активности в момент вашего рождения... темные волосы... хрупкое сложение... траги­ческие потери в самом начале жизненного пути... Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы родились в середине зимы.
— Нет. Я родился в июле.
Рон поспешил скрыть свой смех за приступом кашля. Полтора часа спустя каждый получил запутанную круговую карту неба и пытался расписать на ней поло­жения планет на день своего рождения. Это была скуч­нейшая работа, требовавшая постоянно сверяться с таб­лицами времени и рассчитывать углы.
—У меня тут получается два Нептуна, — сказал Гарри через некоторое время, мрачно глядя на свой лист пер­гамента.
— Когда в небе появляются два Нептуна, мой милый, это верный знак, что рождается маленькая зануда в очках.... — пошутил Рон, пародируя голос Трелони.
Симус и Дин, корпевшие рядом, громко захихикали, но все же не смогли заглушить взволнованный возглас Лаванды Браун:
—Ой, профессор, посмотрите! Мне кажется, у меня получилась неаспектированная планета! Ой, что бы это могло быть, профессор?
—Это Уран, моя дорогая, — сказала профессор Тре­лони, всматриваясь в карту.
—А могу я тоже взглянуть на Уран, Лаванда? — ехид­но проворковал Рон.
К несчастью, профессор Трелони услышала его и, воз­можно, именно по этой причине в конце занятия задала им непомерное домашнее задание.
—Подробный анализ траекторий планет, влияющих на вас в наступающем месяце со ссылкой на ваш соб­ственный гороскоп, — грозно приказала она тоном, больше похожим на речь профессора МакГонагалл, чем на ее привычное эфирное щебетание. — Все должно быть готово к следующему понедельнику, и никаких отгово­рок!
—Чертова старуха, несчастная летучая мышь! — со злостью говорил Рон, когда они вместе с другими студен­тами спускались в Большой зал на ужин.
— Это же зай­мет все выходные, это же...
— Что, много задали на дом? — оживленно поинтересовалась Гермиона, догоняя их, а следом за ней и Алексия, которая предпочла пойти вместе с Грейнджер на нумерологию, чем сидеть в душном кабинете с такой же душной Трелони. — А профессор Вектор нам вообще ничего не задала!
— Что ж, очень мило с её стороны, — проворчал Рон угрюмо.
Они вошли в холл, где народ толпился у дверей в Боль­шой зал. Друзья отошли в сторонку, и тут позади них раз­дался громкий голос:
— Уизли! Эй, Уизли!
Ребята оглянулись и увидели Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных.
— Что еще? — резко спросил Рон.
— Твой отец попал в газету, Уизли! — объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и ста­раясь, чтобы его услышало как можно больше народу. — Вот только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончат­ся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Артура Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использо­ванием изобретений маглов». Тут Малфой поднял глаза:
— Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли? Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше: — «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вче­ра ввязался в драку с магловскими блюстителями за­кона из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. Мистер Уиз­ли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму престарелому экс-мракоборцу, уволив­шемуся из Министерства, когда он окончательно пе­рестал видеть разницу между рукопожатием и напа­дением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к Мистеру Грюму в его строго охра­няемый дом, Мистер Уизли обнаружил, что Мистер Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальней­ших событий Мистеру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом Мистер Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую сканда­лом историю». Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. — Фо­тография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь?
Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устрем­лены на него.
—Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Гарри. — Пошли, Рон...
— Да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжал веселиться Малфой.
— Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии?
—А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, вдво­ем с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя.
— Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом — скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом?
Бледное лицо Малфоя порозовело:
—Не смей оскорблять мою мать, Поттер!
— ТОГДА ЗАКРОЙ РОТ И НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ ЕГО МАТЬ! — не сдержавшись крикнула Алексия. — Ты первый всё это начал, никто за язык тебя не тянул! Поэтому будь добр, проваливай отсюда! — девушка из последних сил сдерживала себя, но Малфой вывел её. Видимо плохое настроение с утра дало о себе знать. Во время крика девушки, буквально на несколько секунд усилился ветер и вздрогнула земля. Это было весьма странно. Но куда страннее для всех было то, что тихая и добрая Лекси, кричала. Это было более удивительное явление.
Малфой кипел от злости. Он многое хотел сказать этой девчонке, но не мог. Слова матери о том, что он не должен как-то обижать эту девчонку, прочно засели в его голове. Поэтому он окинув её брезгливым взглядом, ушёл вместе со своей свитой. Алексия смотрела в след удаляющему Малфою, совершенно не обращая внимания на удивлённые взгляды вокруг.

***
Новости о том, что Алексия Келлис накричала на Малфоя, заставив его молча уйти, разлетелись по всему Хогвартсу. Её раздражало это всеобщее внимание. Все улыбались ей, говорили, что она правильно сделала, что Малфоя давно надо было поставить на место. А как Рон то тянул лыбу, чуть ли не крича на каждом углу, что Алексия его подруга. Но он был всеровно ей благодарен. Она заступилась за его семью. Близнецы после того, как узнали про всё, чуть ли не на руках носили её, заставляя всех вокруг расступаться перед ней.
...
Сегодня был первый урок ЗоТИ.
Гриффиндорским четверокурсникам настолько не терпелось попасть на первый урок Грюма, что в четверг сразу после обеда они столпились у его класса еще до того, как прозвонил колокол. Единственным, кто отсутствовал, оказалась Гермио­на — она появилась только к самому началу урока.
— Я была...
— ...в библиотеке, — закончил за неё Гарри. — Давай быстрее, не то без нас займут лучшие места.
Они торопливо расселись прямо перед преподава­тельским столом, достали свои экземпляры учебников «Темные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Вскоре из коридора до­неслись клацающие шаги Грюма, и он вошел в класс — такой же странный и пугающий, как и всегда. Им даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшая­ся из-под мантии.
— Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проко­вылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не по­надобятся.
Друзья спрятали учебники обратно в сумки. Рон за­метно волновался. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной гривой, убирая волосы с усеян­ного шрамами лица и стал называть имена, причём его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как ма­гический вращался по сторонам, устремляясь на студен­та, когда он или она отзывались.
— Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своем присутствии. — Профессор Люпин написал мне об вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Темным Созданиям — про­шли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу ползучих водяных и оборотней — я пра­вильно понял?
Класс согласно зашумел.
— Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разби­раться с Темными...
— А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся — в первый раз за все время, что они его видели. От этого его изуродованное лицо иска­зилось еще больше, но тем не менее было приятно убе­диться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку. Как бы то ни было, Рон испытал глу­бокое облегчение.
— Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плот­ного капкана... Да, я пробуду здесь ровно год... окажу любезность Дамблдору… Один год, — и назад, в мою тихую обитель. Он засмеялся горьким смехом. От его смеха, у Алексии аж мурашки пошли.
— Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизакляти­ям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточ­но взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с та­кими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, ко­торый собирается применить к вам запрещенное закля­тие, не станет делиться своими планами, он не будет дей­ствовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бди­тельны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю. Лаванда подпрыгнула и залилась краской — она как раз показывала Парвати под партой свой законченный гороскоп. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок.
— Итак... Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наи­более тяжело караются волшебным законодательством? Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Рона, Алексии и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магичес­кий глаз был по-прежнему устремлен на Лаванду.
—Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об од­ном... оно называется Империус... или как-то так?
—О да, — с чувством произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Ми­нистерству неприятностей в свое время. Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и дере­вянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную бан­ку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшеб­ную палочку и негромко сказал:
— Империо! — Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку. Все засмеялись — все, кроме Грюма.
— Думаете, это смешно, да? — прорычал он. — А по­нравится вам, если я то же самое проделаю с вами?
Смех мгновенно умолк
— Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, ког­да паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, зап­рыгнуть в горло кому-нибудь из вас... Рон невольно сглотнул. — Были времена, когда множество колдуний и вол­шебников были управляемы при помощи заклятия Им­периус, — продолжал Грюм
— Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬ­НОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку.
— Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия?
В воздух взвилась рука Гермионы, Алексии и ещё Невилла. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на травологии — его, бесспорно, лю­бимом предмете. Невилл, похоже, и сам был потрясен своей смелостью.
—Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провер­нувшись, уставился на Невилла.
—Есть такое... заклятие Круциатус, — произнес Не­вилл тихо, но отчетливо. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами.
— Тебя зовут Долгопупс? — спросил он, и его маги­ческий глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в жур­нале. Невилл боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он вы­нул из банки следующего паука и посадил его на кафед­ру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, что­бы двигаться.
— Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть. Он нацелил палочку на паука и скомандовал:
— Энгоргио! Паук вырос — теперь он был больше тарантула. Рон, махнув рукой на геройство, отъехал на своем стуле как можно дальше от учительского стола. Грюм снова поднял палочку и шепнул:
— Круцио.
В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука Грюм не уби­рал палочки, и паук затрясся и задергался еще неис­товей.
— Прекратите! — воскликнула Гермиона. Она смотрела вовсе не на па­ука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Алексия с удивлением уставилась на Невилла. Она не понимала, что с ним такое.
Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться.
— Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку.
— Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус... Оно тоже ког­да-то было очень популярно. Так.. Кто знает еще что-ни­будь?
Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком. Даже рука Гермионы слегка дрожала, когда она подняла ее в третий раз. Лекси знала какое последнее заклятие, но руки не спешила поднимать. Оно считалось самым ужасным.
— Ну? — посмотрел на класс Грюм. — Кто ответит? — его стеклянный глаз вращался с огромной скоростью, пока не остановился на черноволосой девушке, что мысленно молилась лишь бы не она. Но увы...молитвы не были услышаны.
— Ты. — Грюм тыкгул своим длинным морщинистым пальцем на неё. — Алексия Келлис, верно?
— Да.
— Какое последнее заклятие?
— Авада Кедавра, — прошептала Лекси. Несколько человек посмотрели на неё с тревогой, в том числе и Нотт.
— Ага, — еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма.
— Да, последнее и самое худшее... Авада Кедавра... Заклятие Смерти. Он опять запустил руку в банку, и, словно догадыва­ясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заме­тался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных паль­цев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку, и Гарри ощутил внезапный трепет, как от дурного предчувствия.
— Авада Кедавра! — каркнул Грюм, не отводя взгляда от напуганной Алексии. Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раз­дался свистящий звук, будто что-то невидимое и громад­ное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинул­ся на спину — без единого повреждения, но безусловно мертвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рух­нул в его сторону. Грюм смахнул мертвого паука на пол.
— Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозмож­но отразить. За всю историю известен лишь один чело­век, сумевших выдержать это, и он сидит сидит среди вас. Алексия почувствовала, как Гарри напрягся и осторожно взяла его за руку. Она знала, что именно этим заклятием и убили его родителей.
— Авада Кедавра — заклятие, требующее для выпол­нения серьезной магической мощи. Сейчас вы все може­те достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. Но ни­чего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если все равно нет противодей­ствующего заклятия, то зачем я вам это показываю? За­тем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил.
— Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Импе­риус и Круциатус — известны как Преступные заклятия. Использования любого из них по отношению к челове­ческому существу достаточно, чтобы заработать пожиз­ненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны проти­востоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья... запи­шите это...
Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. До самого удара ко­локола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально про­рвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!» Все говорили об этом так как-будто побывали на каком-то представлении. Алексия их не поддерживала. Она испытала огромный страх, лишь от одного названия. Она даже боялась представить, что движет людьми, которые так спокойно произносят его и убивают других.
— Алексия, ты как? — к ней подбежал Теодор Нотт.
— Я в норме.
— Точно? Ты просто была вся бледная, вот я и волновался.
— Я же сказала, что всё нормально. Иди, Теодор. — сказала девушка, увидев своих друзей.
— Ладно.
— Быстрее, — озабоченно сказала Гермиона, Гарри, Алексии и Рону.
—Что, снова в окаянную библиотеку? — спросил Рон.
— Нет, — резко ответила Гермиона, указывая на боко­вой коридор. — Невилл. Он одиноко стоял посреди прохода, уставившись в каменную стену тем же испуганным взглядом широко открытых глаз, какой был у него, когда Грюм демонст­рировал заклятие Круциатус.
— Невилл, — мягко произнесла Гермиона. Невилл обернулся.
—А, привет, — сказал непривычно высоким голо­сом. — Интересный урок, верно? Хотел бы я знать, что сегодня на ужин, я... я умираю от голода, а вы?
—Невилл, с тобой все в порядке?
—О да, все прекрасно, — пролепетал он все тем же неестественно высоким тоном. — Очень интересный ужин... я хочу сказать, урок... а что нам дадут поесть? Рон встревоженно взглянул на Гарри.
— Невилл, что... Но Невилл уже уходил.
— Ребята, с Невиллом явно, что-то не так, давайте я с ним поговорю? — предложила Лекси.
— Ага, нам он не сказал, так сразу же скажет тебе. — буркнул Рон.
— Я уверена, мне скажет. — сказала Келлис и побежала за Невиллом.
— Невилл, стой.
— Лекси, я голоден
— Невилл, скажи пожалуйста, что с тобой. Ты можешь мне довериться, не бойся.
— Ты знаешь почему я живу не с родителями? 13 лет назад заклятием круциатус пожирательница смерти Беллатриса Лестрейндж пытала моих родителей. Они потеряли рассудок.
Алексия посмотрела на Невилла с сожалением и обняла парня в знак поддержки.
После, они вместе отправились на обед.
— Ну что ты узнала?
— Да узнала, но я не скажу, когда Невилл будет готов он скажет сам.
— Но Лекс...
— Нет!
— Ай да урок, как вам? — перевёл тему Рон.— Фред и Джордж были правы, верно? Грюм свое дело знает, это точно. Когда он врубил Авада Ке­давра, как этот паук загнулся — прикончил его прямо...
— Не надо так говорить, Рон. — прервала его Алексия. — Это было ужасно. Никто не вправе забирать чужую жизнь таким то образом, даже если она и не человеческая...