Глава 14. Клювокрыл
Каждый день тайком от друзей, Алексия выходила за пределы Хогвартса и шла к Сириусу в тайное место. Она всегда приносила ему что-нибудь поесть. Ей было жалко его. Спасибо близнецам, которые показали гриффиндорке кухню, где были эльфы, которые с радостью предлагали ей еду.
Разумеется, друзьям она не говорила, куда постоянно ходит. Им не к чему знать, что она общается со сбежавшим преступником.
Гарри, как и ожидалось, извинился перед Алексеей, причём несколько раз. Девушка простила друга, да и обиду она на него не держала. Его можно было понять. Он считает, что Сириус Блэк, который является его крёстным, убил его родителей. Гарри и не подозревает, что настоящий виновник Питер Петтигрю. В скором времени, Поттер всё узнает и может даже, начнёт жить с Сириусом. Покрайней мере, Блэк этого хотел.
***
Время пролетало незаметно. Двигался уже конец года. В Хогвартсе, состоялся матч по квидичу, в котором победил Гриффиндор. В тот день, Оливер Вуд был вне себя от счастья. Он радовался так, будто выиграл не матч в школе, а чемпионат мира. Ну у всех свои странности.
С наступлением июня дни стали жаркие и безоблачные, природа словно приглашала прогуляться по лугам или поваляться в траве, прихватив с собой пару литров ледяного тыквенного сока, дабы убрать жажду. Но никто и помыслить не мог ни о чем подобном — надвигались экзамены, и, вместо того чтобы прохлаждаться в окрестностях, гриффиндорцы безвылазно сидели в замке, отчаянно пытаясь сосредоточиться на учебе и стараясь не обращать внимание на манящие порывы летнего ветерка, залетающего в окна. Даже близнецам Уизли пришлось унизиться до зубрежки — им предстояло сдавать экзамены. У Перси задача была куда серьезнее — он готовился к сдаче ЖАБА. Это была самая высокая степень, получаемая в Хогвартсе. Ведь как рассказывал Рон, Перси собирался поступать на службу в Министерство магии, и ему требовались высшие оценки. Он становился все раздражительней и строго наказывал тех, кто по вечерам нарушал тишину в Общей гостиной. Лишь один человек, пожалуй, выглядел еще более озабоченным — Гермиона. Алексия, Гарри и Рон давно уже махнули рукой на расспросы, как это ей удается посещать несколько занятий одновременно. Но когда они увидели расписание экзаменов, составленное Гермионой для самой себя, сдержаться было уже свыше сил. Первая колонка гласила:
Понедельник
9:00 — Нумерология
9:00 — Трансфигурация
Обед
13:00 — Заклинания
13:00 — Древние руны
— Гермиона, — очень осторожно поинтересовался Рон, помня, что, отвлекая ее от занятий, в последнее время легко попасться под горячую руку, — ммм... ты уверена, что правильно записала время вот здесь?
— Что? — Гермиона сердито схватила свое расписание и пробежала глазами. — Да, уверена.
— Наверное, нет смысла выяснять, как это ты собираешься быть на двух экзаменах одновременно? — спросил Гарри.
— Наверное, нет, — коротко ответила Гермиона. — Никто не видел моей «Нумерологии и грамматики»?
— Ну разумеется, это я ее одолжил — почитать перед сном, — едва слышно пробормотал Рон. В поисках книги Гермиона принялась рыться в грудах пергамента по всему столу. Из окна послышался шорох и влетела Букля, сжимая в клюве записку.
— Это от Хагрида, — сказал Гарри, разворачивая послание, — апелляция назначена на шестое.
— Это последний день экзаменов, — заметила Гермиона, все еще погруженная в поиски книги. Гарри читал дальше:
— «Состоится здесь. Приедет кто–то из Министерства и... и палач». Гермиона испуганно подняла глаза: — Они везут на апелляцию палача? Но ведь это... это означает, что у них уже все решено!
— Да, похоже, — медленно проговорил Гарри.
— Они не посмеют! — закричал Рон. — Я нашел в пользу Хагрида такой материал! Столько убил времени! Они не имеют права просто так отмахнуться!
С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник, ближе к обеду бледные и замученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий — требовалось, например, превратить фарфоровый чайник в черепаху. Сетования Гермионы из–за того, что ее черепаха получилась уж очень похожей на морскую вместо обычной, вызывали только всеобщее раздражение; остальным подобные проблемы казались откровенно смехотворными.
— У моей носик от чайника так и остался вместо хвоста, вот кошмар–то...
— Кто-нибудь слышал: могут черепахи дышать паром?
— Смотрю, а на панцире синий узор от чайника. Думаете, снизят за это баллы? Затем торопливый перекус и снова, без передышки, наверх, на экзамен по заклинаниям. Гермиона оказалась права: профессор Флитвик и в самом деле решил вынести на экзамен Веселящие чары.
После ужина студенты поспешили в Общую гостиную, но не отдыхать, а готовиться к следующим экзаменам — по уходу за магическими существами, зельям и астрономии. Утром первым был уход за магическими существами. Лесничий пребывал в полном расстройстве чувств, его мысли были явно где–то далеко. Он принес в класс объемистый чан с флоббер–червями и объявил, что экзамен сдаст тот, чьи черви будут все еще живы к концу часа. А поскольку эти малосимпатичные существа для своего благоденствия нуждались лишь в том, чтобы их не трогали, то экзамен получился самый легкий из всех, а Лекси, Гарри, Рон и Гермиона наконец–то получили долгожданную возможность переговорить с Хагридом.
— Клювик что–то загрустил, — вполголоса поведал лесничий, наклонившись к Гарри словно бы затем, чтобы проверить самочувствие его червей.
— Взаперти, верно, слишком долго сидит... А там... Послезавтра так или иначе решится — одно или... или уж другое. В тот же день их ожидал и экзамен по зельям. Затем была астрономия — темной ночью, на площадке самой высокой из башен. За ней в среду история магии.
Предпоследним экзаменом — в четверг утром — была защита от темных искусств. Профессор Люпин устроил самое диковинное испытание, какое только можно вообразить, — полосу препятствий на пересеченной местности. Надо было перейти вброд глубокую заводь — в ней засел гриндилоу; преодолеть цепочку канав, полных красных колпаков; прошлепать по участку болотной топи, не поддаваясь на сбивающие с пути хитрости фонарника. И в конце концов, забравшись в дупло старого дуба, сразиться с очередным боггартом.
- Молодец, Алексия!- воскликнул профессор Люпин. Высший бал!
Кстати, о нём. Не так давно, Келлис узнала, что профессор является оборотнем. Она давно это подозревала, но её предположения подтвердились лишь после. Об этом разболтал ей Сириус. Но точнее, поделился. Услышав от Блэка про это, она особо и не удивилась и уж тем более, не поменяла своё мнение о профессоре.
Уроки по призыву патронуса, не прошли даром. Спустя кучу занятий, Алексии удалось призвать. Её патронусом оказался огромным дракон, чьё название она и забыла. Тогда, профессор Люпин наблюдал с удивлением и восхищением, а у Гарри челюсть готова была поцеловаться с полом. Сама Алексия тоже была в шоке. Она не ожидала, что у неё будет такой патронус. Говорят, что патронус принимает вид такого животного, которого больше всего похож по характеру вызвавшего его волшебника.
***
Последним экзаменом было прорицание. Профессор Трелони вызывала по одному. Через какие-то 20 минут после того как вызвали Алексияю, она спустилась к Гарри и Рону и сообщила, что они будут гадать на шаре. После вызвали Рона, а Лекси осталось стоять вместе с Гарри.
— Волнуешься? — поинтересовался парень.
— Конечно, вдруг я пригадаю себе скорую кончину. — весело усмехнулась Келлис.
Спустился Рон и вызвали Гарри. Алексия осталась его ждать, а Рон пошел узнавать не кончился ли экзамен у Гермионы. Гарри спустился весь бледный
- Гарри, что случилось?
- Трелони сказала, что сегодня слуга отправиться искать своего хозяина и то, что вернется Волан де Морт.
Алексию это бросило в ступор. Ну не мог же Сириус отправится искать Волан де Морта? Они пошли искать Рона и Гермиону
— Клювокрылу конец, — тихо произнес Рон.
— Смотрите, что прислал Хагрид. На сей раз послание не было залито слезами, пергамент сух, но рука лесничего тряслась так, что разобрать написанное было почти невозможно.
Проиграл апелляцию. Казнь на закате. Вы ничего не можете сделать. Не приходите. Не хочу, чтобы вы это видели.
Хагрид
— Мы обязаны пойти, — немедленно решил Гарри. — Нельзя допустить, чтобы он сидел и в одиночестве ждал палача!
— Да, но ведь на закате... — Рон уныло посмотрел в окно. — Нам ни за что не позволят...
— Вот если бы достать мантию–невидимку...
— А где она? — спросила Гермиона. Гарри сказал ей где — в тоннеле под статуей одноглазой ведьмы.
— ... Так что если Снейп еще раз засечет меня где–то поблизости, неприятностей у меня будет!.. — заключил он.
— Это точно, — согласилась Гермиона, вставая. — Но это если он засечет тебя... А как этот горб открывается?
— Очень просто... — Гарри еще не понимал, к чему она клонит.
— Стукнешь по нему волшебной палочкой и говоришь: «Диссендиум». Но... Гермиона не стала дожидаться конца фразы. Пересекла быстрым шагом гостиную, толкнула портрет Полной Дамы и исчезла.
— Она что, за мантией? — удивился Рон. Да, именно так она и поступила. Спустя четверть часа Гермиона вернулась; у нее под мантией было спрятано аккуратно сложенное серебристое одеяние. Рон был потрясен:
— Гермиона, что с тобой творится в последнее время? Ударила Малфоя, поскандалила с профессором Трелони... Гермиона была явно польщена. После ужина друзья не вернулись вместе со всеми в башню, а поспешили в холл. Гермиона осторожно выглянула.
Вот насчёт Малфоя, тогда Гермиона весьма эффектно врезала ему по его самодовольной моське.
Ребята возвращались от Хагрида. От предстоящей казне Клювокрыла, он был разьит. Навстречу им шёл Малфой, как всегда, в сопровождении Крэбба и Гойла. Малфой, издевательски смеясь, то и дело оглядывался.
— Навряд ли поможет, Рон, — грустно покачал головой Хагрид. – Поди–кось с ними справься. Комиссия у Малфоя в кулаке. Я вот чо думаю: пусть у Клювика последние-то денечки будут самые что ни на есть вольготные. Мой это долг...
С этими словами Хагрид повернул обратно в хижину, спрятав лицо в огромный носовой платок.
— Ха–ха–ха! Разревелся! *Малфой с неизменными спутниками стояли, прислушиваясь, в главных дверях замка* Вы видели что-нибудь более жалкое?! — воскликнул Малфой. — И это наш учитель! Гарри с Роном бросились к Малфою, но Гермиона их опередила. Бах!
Размахнувшись, она изо всех сил ударила Малфоя по щеке. Малфой покачнулся. Гарри, Алексия, Рон и Крэбб с Гойлом остолбенели. А Гермиона размахнулась еще раз.
— Не смей так говорить о Хагриде, ты, мерзкий слизняк
— Гермиона! — севшим голосом проговорил Рон, пытаясь отвести занесенную руку Гермионы.
— Не мешай, Рон! — Гермиона вынула волшебную палочку.
Малфой сделал шаг назад, Крэбб и Гойл, онемев, ждали распоряжений.
— Пошли, — буркнул Малфой. Компания вошла в замок и устремилась к лестнице, ведущей в подвалы.
— Гермиона! — еще раз повторил Рон, не находя слов от восторга и удивления.
— Никого. Надеваем мантию... Тесно прижавшись друг к другу — не дай бог, кто увидит летящую в воздухе руку или ногу, — они миновали холл и по каменным ступеням спустились на лужайку. Солнце уже коснулось Запретного леса, позолотив верхушки деревьев. Добравшись до хижины, друзья постучали в дверь. Хагрид откликнулся не сразу. Наконец дверь отворилась, на порог вышел бледный и дрожащий лесничий и огляделся вокруг в поисках гостя.
— Это мы, — чуть слышно произнес Гарри, — под мантией–невидимкой. Впусти нас скорее, мы ее снимем...
— Эх, не след бы вам приходить, — вздохнул великан, но все же посторонился, и они оказались внутри. Хагрид тут же захлопнул дверь, и Гарри сбросил мантию. Хагрид не рыдал, не бросился друзьям на шею, он просто выглядел совершенно потерянным, не знал, что делать, что говорить. Смотреть на его беспомощность было во сто крат тяжелее, Чем на потоки слез.
— Может, это... чаю хотите? — предложил он, но его громадные ручищи дрожали, и он никак не мог совладать с чайником.
— А где Клювокрыл? — нерешительно спросила Гермиона. Я... я вывел его в огород, — пробормотал Хагрид. Наливая в кувшин молоко, он половину пролил на стол:
— Привязал его... там, на тыквенной грядке. Пусть он... это... в общем... посмотрит на деревья, вдохнет свежий воздух... перед тем, как... Тут руки Хагрида затряслись так отчаянно, что кувшин выскользнул и осколки разлетелись по всему полу.
— Я сейчас все уберу, Хагрид. — Гермиона бросилась наводить порядок.
— Там, в шкафу, еще один есть. — Хагрид тяжело опустился на скамью, вытирая со лба рукавом пот.
— Неужели никто ничего не может сделать? — Голос Гарри сорвался в крик
— А Дамблдор...
— Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии нет... это... их ему не пересилить. Он сказал им: Клювик не взбесился, но их там застращал этот... как его... А этот палач... как его... Макнейр...
-они с Малфоем старые дружки...- сказала Эстери.
- Но вроде все будет быстро... и сразу начисто... И я буду рядом... Хагрид шумно сглотнул. Он обвел взглядом хижину, как будто искал хотя бы лучик надежды или утешения.
— Дамблдор хочет сам прийти... ну, то есть присутствовать на этом... этой... прислал сегодня утром письмо. Говорит, хочет быть со мной... в это время... Великий человек... Гермиона, которая все еще искала в шкафу другой кувшин, сдавленно всхлипнула.
— Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, — заговорила она, вернувшись к столу с найденным кувшином.
— Нет, — затряс лесничий косматой головой. — Вы вернетесь в замок. Я же... это... сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели... ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения — это для Гарри совсем пропащее дело. Гермиона разлила чай, пряча от Хагрида бегущие по лицу слезы. Взяв бутыль с молоком, чтобы плеснуть в кувшин, она неожиданно вскрикнула:
— Рон! Гляди! Это Короста!
— Что, что? — Рон непонимающе посмотрел на нее. Гермиона поднесла кувшин к столу, перевернула. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старина Короста.
— Короста... — растерянно произнес Рон. — Короста, что ты здесь делаешь? Он схватил сопротивляющуюся крысу и вынес ее на свет. Выглядела она ужасно — еще больше исхудала, шерсть лезла клочьями, оставляя обширные плеши; в руках Рона она яростно извивалась, стараясь вырваться на свободу.
— Все в порядке, Коросточка, — уговаривал ее Рон.
— Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его обычно багрово–красное лицо сделалось пергаментно–бледного цвета.
— Идут... Алексия, Гарри, Рон и Гермиона разом обернулись. Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шел Альбус Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач Макнейр, позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию.
— Уходите скорее, — сказал Хагрид. У него, казалось, дрожала каждая жилка. — Не должны они вас тут видеть... идите... сей же миг... Рон затолкал Коросту в карман, а Гермиона схватила мантию. Хагрид тяжко вздохнул:
— Я вас выведу через черный ход... Все пошли к двери, выходящей в огород позади дома.
— Все в порядке, Клювик, все в порядке, — ласково обратился к нему Хагрид, потом повернулся к друзьям: — Торопитесь, скорее... Но они были не в силах сдвинуться с места.
— Мы не уйдем... — Мы им расскажем, как все было на самом деле... — Они не посмеют убить его... — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей! Выбора не оставалось. Едва Гермиона и Лекси накинули мантию на Гарри с Роном, у двери хижины послышались голоса. Хагрид взглянул на пустое место, где они только что исчезли из глаз.
— Бегите быстрее, — севшим голосом велел он. — Не слушайте... И зашагал обратно в дом — в дверь уже стучали. Медленно, словно в дурном сне, друзья побрели вокруг избушки Хагрида, и только они обогнули хижину, передняя дверь с треском захлопнулась.
— Пожалуйста, пойдемте скорее, — прошептала Гермиона. — Я этого не выдержу, не смогу... Пошли к замку вверх по склону лужайки; солнце быстро опускалось, все небо окрасилось в бледно–пурпурный цвет, но на западе еще пылал рубиново–красный отсвет. Рон остановился, как будто налетел на столб.
— Пожалуйста, Рон, — взмолилась Гермиона.
— Это Короста... Вырывается... Да сиди же ты... Рон скрючился, стараясь удержать Коросту в кармане, но крыса словно обезумела — дико пища, она крутилась, билась, пытаясь укусить Рона за руки.
— Короста, это же я, Рон, дура ты эдакая, — ругал крысу мальчик. Со стороны хижины донесся звук открывшейся двери и голоса людей… — Рон, пожалуйста, идем, они уже вот–вот... — задыхаясь, просила Гермиона.
— Да, да, сейчас... Короста, сидеть! Вся четверка бросилась бежать. Только бы не слышать голосов за спиной. Но Рон опять остановился.
— Не могу справиться! Заткнись, Короста, нас могут услышать! Крыса визжала так, словно ее резали, но все же звуков в огороде Хагрида она, конечно, не могла заглушить. Сначала мешанина мужских голосов, затем тишина, и вдруг неожиданно — то, что ни с чем не спутаешь — короткий свист и глухой удар топора. Гермиона пошатнулась.
— Не... не может быть! — почти беззвучно выдохнула она. — Как они посмели...
Последние лучи заходящего солнца заливали землю кровавым светом, в полях залегли длинные черные тени. Внезапно до их слуха долетел дикий вой.
— Это Хагрид — прошептал Гарри. Не раздумывая над тем, что делает, он повернул назад, но Рон с Гермионой схватили его за руки.
— Нельзя! — Рон был белее бумаги. — Еще хуже ему сделаем, если узнают, что мы с ним виделись... На Гермионе тоже лица не было.
— Как… они... могли? — ловя воздух ртом, спрашивала она. — Как они могли?
— Пойдем, — сказал Рон. Зубы у него стучали. Они снова побрели к замку, стараясь двигаться как можно осторожнее. Быстро смеркалось, и к тому времени, когда друзья вышли на лужайку, свой плащ–невидимку на них набросила темнота.
— Короста, сиди спокойно, — приговаривал Рон вполголоса, придерживая нагрудный карман, — крыса неистово рвалась на волю. Рону пришлось еще раз остановиться, чтобы запихнуть ее поглубже.
— Что с тобой, дурацкое ты животное? Сиди тихо! Ой! Она укусила меня!
— Рон, тише, — шикнула на него Гермиона. — Через минуту здесь будет Фадж...
— Ну не хочет она... сидеть в кармане... Короста явно обезумела от страха. Она как бешеная рвалась из рук Рона.
— Да что с тобой? К ним приближался кот Гермионы.
— Глотик! — ужаснулась Гермиона.
— Брысь! Пошел прочь! Но кот был уже совсем рядом.
— Короста! Стой! Поздно! Крыса вывернулась из стиснутых пальцев Рона, соскочила на землю и припустила во весь дух. Великолепным прыжком Живоглот бросился за ней, и в тот же миг Рон, забыв о мантии–невидимке, тоже ринулся во тьму. Алексия и Гарри с Гермионой переглянулись и со всех ног помчались следом. Но, закутавшись в одну мантию, далеко не убежишь — друзья скинули ее, и она теперь вилась за спиной как знамя. Впереди слышались топот Рона и его крики:
— Живоглот, пшел отсюда! Короста, ко мне! Возгласы сменил глухой звук падения.
— Коросточка! Брысь, чертов кот! Алексия, Гарри и Гермиона едва не перелетели через Рона, затормозив перед самым его носом. Парень растянулся на земле, но крыса вновь была у него в кармане, и Рон обеими руками прижимал к себе съежившийся дрожащий комок.
— Рон, скорее лезь под мантию... — Гермиона тяжело дышала. — Дамблдор... Министр... Они через минуту возвращаются... Но не успели друзья укрыться мантией, едва перевели дух, как послышались тяжелые шаги огромных мягких лап. Прямо на них из темноты скакал гигантский угольно–черный пес со светящимися белесыми глазами. Вглядевшись, Лекси узнала в нем Блэка. Только что он делает.
-Бродяга?- прошептала девушка, не понимая, что он задумал.