Глава 43. Воспоминания. Часть 3
Хисаши на руках выносит Изуку из комнаты. Даже не оборачивается, чтобы посмотреть на убитого человека. Он заходит в лабораторию и кладет безвольное тело мальчика. Медлит с мгновение, а потом резко взмахивает рукой и, сложив два пальца, прижимает их ко лбу Изуку. Бледный свет охватывает Изуку, кажется, будто кожа начинает сиять изнутри. Хисаши закрывает глаза, плотно сжимает губы. Потом убирает пальцы, и свет мгновенно исчезает. Он открывает глаза и оборачивается, услышав шаги Дарумы.
— Да, ты правильно сделал, — говорит тот, подходя ближе. — Твоей жене вовсе не стоит знать о том, что ты сделал с ним. Хорошо, что он без сознания, так легче избавиться от ненужных воспоминаний...
— Принес яд? — резко перебивает его Хисаши.
Дарума протягивает стеклянную колбу, в которой рассыпаны белые кристаллы, похожие на соль. Или на цианид.
— Уверен, что стоит заходить так далеко? — осторожно спрашивает Дарума. — Ты рискуешь.
— Знаю, — бросает Хисаши. — Налей воды.
Дарума кивает, еле слышно булькает вода, тонкой струйкой льющаяся в колбу.
— А если не успеешь ввести глюкозу и мальчик умрет?
Хисаши поворачивает голову. В его глазах сверкает опасный огонек, взгляд режет не хуже острого ножа.
— Давай сюда быстрее, если уже налил. Приготовь раствор глюкозы.
Хисаши приподнимает голову Изуку и осторожно льет ему в рот воду с растворившимися в ней кристаллами. Потом быстро задирает мальчику футболку и в голой груди прикрепляет датчики, чьи провода тянутся к кардиомонитору. Хисаши пристально смотрит на экран. Пульс находится в норме, Изуку спокойно и глубоко дышит, будто просто спит. Хисаши требовательно протягивает руку, и Дарума дает ему шприц с раствором глюкозы, чтобы в любой момент вколоть его мальчику и обезвредить яд. Но проходит пять минут, и ничего не происходит. Изуку все так же спокойно дышит — ни единого признака того, что его заставили выпить воду с цианистым калием. Дарума пораженно выдыхает:
— У него теперь и правда невосприимчивость к ядам...
— Да, — кивает Хисаши. — Моя гипотеза оказалась верной.
Он резко убирает с груди Изуку датчики, отбросив их в сторону. Поправляет его футболку и садится на край кушетки, на которой лежит Изуку. Опускает голову, закрыв лицо руками.
— Что ты будешь делать? — спрашивает Дарума, все еще не сводя взгляда с Изуку, будто боится, что яд просто-напросто не подействовал сразу. Хотя пять минут, в течение которых любой другой человек уже умер бы, давно прошли. — Причуда полезная, и я сейчас имею в виду не невосприимчивость к ядам. Но для обычного человека...
— Мне она может пригодиться, — гулко отвечает Хисаши, не убирая рук от лица. — Хотя она и не так хороша, как моя.
— Что скажешь жене?
При этих словах Хисаши поднимает голову и с мгновение смотрит не на Даруму, а словно сквозь него. Словно тот внезапно стал прозрачным, будто стеклянным.
— У тебя остались сигареты? — резко спрашивает он.
Дарума медлит с ответом, будто не совсем понял, о чем его спросили.
— У тебя остались сигареты? — повысив голос, повторяет свой вопрос Хисаши.
— Конечно, нет. Я не хранил их для тебя. Ты же бросил, разве нет?
Хисаши чертыхается. Встает и быстрыми шагами выходит из лаборатории. Дарума бросает еще один взгляд на спящего Изуку и идет следом за Хисаши. Тот прислоняется спиной к стене и скрещивает руки на груди. Хмурится так, что под его глазами будто пролегают темные тени.
— Если Инко узнает о том, что у него за причуда... — медленно произносит он, словно смакуя каждое слово. Он не успевает договорить, как воздух словно разбивает на осколки звук зазвеневшего телефона. Хисаши достает телефон из внутреннего кармана и быстро подносит его к уху: — Да, Инко. Нет, все в порядке, не переживай. Изуку устал и сейчас спит... Нет, не надо приезжать, спокойно жди нас дома. Насчет причуды я дома тебе все расскажу... Ничего серьезного, он всего лишь не отошел от того случая...
Слабо и натянуто улыбнувшись, хотя его улыбку Инко все равно не увидит, Хисаши заканчивает звонок. А потом его лицо вновь становится больше похожим на маску — не выражает ничего, кроме полной сосредоточенности. Он сжимает пальцы, хрустнув костяшками.
— Мне пригодится эта причуда, но Изуку не сможет ей пользоваться... — проговаривает, наконец, нарушив тишину, Хисаши.
— Почему нет? — пожимает плечами Дарума. — Если научится и не будет обращать внимание на голоса...
— Даже если и научится, и привыкнет, Инко не будет рада, что у ее сына такая причуда, — сверкают глаза Хисаши. — Ты, может, и не знаешь ее. Но я-то знаю. Она очень любит Изуку.
— Что естественно для любой нормальной, адекватной матери.
Хисаши словно не слушает слова Дарумы. Смотрит в одну точку прямо перед собой, практически не моргая.
— Поэтому я заберу причуду Изуку себе. А потом найду ей владельца.
***
Ихиро с трудом разлепляет глаза. Голова тяжелая, гулко гудит откуда-то изнутри. Ихиро садится и прижимает кулак к виску.
«Я... у Учителя и Дарумы-сана...» — думает она. — «Учитель что-то со мной явно сделал, но что? И зачем?»
Она вспоминает то, что наговорила Учителю перед тем, как отключиться. Про то, что мама любит Изуку больше, чем ее, про то, что у Изуку есть причуда, а у нее нет. Нет, это говорила не сама Ихиро, губы сами по себе двигались. Но сути это не меняло. Ихиро чувствует — или ей передаются эмоции маленькой девочки — что все, сказанное ей, правда.
Мотнув головой, Ихиро встает и делает несколько неуверенных шагов к двери.
— Интересно, куда ушли папа и братик? — бормочет она себе под нос. — Пойду их поищу...
Ихиро хватается за ручку двери, привстав на цыпочки. Давит на нее, и дверь открывается не без усилия. Ихиро про себя удивляется, что не закрыто. Но в то же мгновение она уже выходит из комнаты и неуверенной походкой движется по коридору. Замечает открытую дверь, ускоряет шаг и замирает в дверном проеме. С губ срывается радостный крик, но он мгновенно обрывается. Сердце словно падает вниз, и перед глазами темнеет от страха и непонимания происходящего.
***
Хисаши медленно подходит к Изуку. Тот медленно приоткрывает глаза, придя в себя. Моргает несколько раз, между век проглядывает мутная радужка, словно подернутая пеленой.
— Где я?.. — бормочет он, глядя на поднятую над его лицом ладонь.
— Тихо, — коротко произносит Хисаши.
И резко кладет ладонь на лицо Изуку. Глаза мальчика широко распахиваются, а губы вздрагивают, словно он хочет что-то сказать, но не может выдавить и звука. Вверх к пальцам поднимается, закручиваясь вихрем, полупрозрачная дымка. Изуку испуганно вжимается в кровать, не понимая, что происходит. Он не издает ни звука, лишь поднимает вверх руки и изо всех сил впивается ногтями в запястье Хисаши. Проходит несколько секунд, но кажется, будто целая вечность. Хисаши убирает руку, но ему не приходится напрягаться, чтобы вырвать ее из пальцев Изуку, потому что тот вновь теряет сознание, и ладони безвольно падают по обе стороны от его тела. Хисаши выдыхает, и вдруг по всему телу пробегает крупная, болезненная дрожь.
И в то же мгновение он падает на колени, чувствуя, как все внутренности разрываются на кусочки. Хисаши зажимает рукой рот, но все равно между пальцами струйкой стекает кровь, каплями обагряет кафельный пол. Дарумы нет рядом, он ушел убирать останки убитого человека, предназначенного для опытов. Хисаши стискивает зубы, поздно осознав, что похожие по своей природе причуды вступили в резонанс, и это сказывается на его теле. Совершенно не подумал об этом заранее, и теперь пожинает плоды своей легкомысленности и самоуверенности. Он судорожно дышит, из приоткрытого рта вырывается хрип. Пытается пошевелиться, но движение адской болью отдается по всему позвоночнику, чуть ли не пригвоздив его к полу. Хисаши судорожно прокручивает в голове варианты действий, но тут он слышит за спиной детский, высокий голос:
— Братик, я нашла... — она прерывается на полуслове. — Папа?.. Ч-что...
Превозмогая боль во всем теле, Хисаши оборачивается. Его глаза практически вспыхивают алым, когда он видит на пороге застывшую Ихиро. При виде крови ее лицо искажается от страха. Рука словно сама, независимо от его воли тянется вперед, хватает перепуганную девочку за щиколотку, заставляет упасть на спину. Ихиро вскрикивает, пытается вырваться, но застывает, словно ее покрывает корка льда. Глаза закатываются, и Ихиро медленно без чувств опускается всем телом вниз. Хисаши заходится кашлем, отхаркивая скопившуюся в горле кровь. Но прежняя боль исчезает, и приходит осознание, что он передал причуду Ихиро.
***
Ихиро лежит, свернувшись клубочком на полу. Обнимает себя за колени и дрожит всем телом. Дарума так и находит их обоих на полу — Хисаши тоже не сразу поднимается, пытаясь прийти в себя. Хрипло и глубоко дышит, а из уголка рта стекает струйка крови.
Капли глухо стучат по кафельному полу.
— Что у вас тут произошло? — Дарума садится на корточки и, приподняв Ихиро, двигает ее в сторону. Сажает, прислонив ее к стене.
— Его причуда... — хрипит Хисаши.
Дарума сначала смотрит на Хисаши, потом поднимает взгляд на лежащего без сознания Изуку.
— На тебя так подействовала его причуда? Ты уже передал ее? Неужели... — он глядит во все глаза на Ихиро, что все еще дрожит от пережитого шока и вряд ли сейчас осознает где находится и что происходит.
Хисаши сдавленно кивает и проводит тыльной стороной ладони по лицу, размазывая кровь. Отнимает руку от губ и неприязненно морщится. Потом поднимает голову и смотрит, чуть прищурившись, на протянутую ему ладонь. Помедлив, хватается за нее и с трудом поднимается.
— Впервые за всю мою жизнь происходит такое, — криво усмехается уголком окровавленного рта Хисаши. — Дай что-нибудь вытереться.
Хисаши салфеткой стирает с подбородка кровь. Дарума пытается растормошить Ихиро, но та лишь сильнее зажимается. Прячет лицо в согнутых коленях и бормочет:
— Папа... кровь... страшно...
— Я хотел забрать причуду и потом найти, кому ее передать, — произносит Хисаши. — Но обстоятельства вынудили меня передать ее Ихиро. Возможно, это и не самый плохой вариант.
— Думаешь, она будет лучшим кандидатом, нежели Изуку?
— Поживем — увидим, — уклончиво отвечает Хисаши. — Понаблюдаю за Ихиро некоторое время. А ты пока приберись здесь. Смотреть тошно.
Дарума бросает на пол тряпку и встает на нее ногой, принявшись тереть перепачканный кровью пол. Хисаши окончательно приходит в себя. Вновь подходит к Изуку, прикладывает к его лбу два пальца, заставив кожу засветиться изнутри. Потом садится на корточки перед Ихиро. Та испуганно смотрит на него. Когда Хисаши пытается коснуться ее лба, она вертит головой из стороны в сторону, усложняя задачу. Тогда Хисаши хватает ее за подбородок, не давая пошевелиться, а пальцы свободной руки прижимаются ко лбу. Широко раскрытые глаза Ихиро словно вспыхивают. А потом они вновь становятся привычно-зелеными — точная копия матери. Ихиро моргает и удивленно, без прежнего страха смотрит на Хисаши. И спрашивает:
— А где это я?..
Пальцы на ее подбородке расслабляются, и Ихиро крутит головой, пытаясь оглядеться.
— А братик где? Я пришла найти его...
— Он устал, — натянуто улыбается Хисаши. Он заметно бледнеет, на висках выступают капли пота. — Поэтому спит.
Ихиро кивает. Хисаши подхватывает ее на руки и позволяет девочке обнять себя за шею. Быстро выходит из лаборатории, не давая Ихиро даже краем глаза посмотреть на кровь, которую старательно вытирает Дарума.
— Скоро поедем домой.
Ихиро издает «угу», а потом резко спрашивает:
— А покажешь, что на втором этаже?
Хисаши вздыхает и качает головой.
— Нет. Я же сказал, туда нельзя ходить. Поэтому не покажу.
Ихиро протягивает обиженное «бе-е» и показывает кончик языка. Но тут она напрягается, услышав звук, словно кто-то звонит в домофон. Хисаши поудобнее перехватывает Ихиро и так, с ней на руках, идет к входной двери. Открывает ее, и его чуть не сбивает с ног вбежавшая внутрь Инко. Она вся красная, запыхавшаяся, и от дома отъезжает такси, на котором она добралась до дома Дарумы.
— Мама! — радостно выкрикивает Ихиро и тянется было к ней, но та прерывисто спрашивает Хисаши, даже не взглянув на девочку:
— Где... Изуку?
Хисаши вздыхает, еле заметно мотнув головой. И с усмешкой отвечает:
— Я же сказал, чтобы ты не переживала и ждала нас дома. Все в порядке с Изуку. Он спит и...
Инко разворачивается и, не дослушав его, быстрыми шагами идет по направлению к коридору, что ведет к лаборатории. Ихиро широко раскрытыми глазами смотрит вслед Инко, часто-часто моргает, словно сдерживает подступающие слезы. Хисаши догоняет ее и доводит до лаборатории. За это время Дарума практически «вылизал» кафельный пол, так что не остается и следа от прежней крови.
— Здравствуйте, Инко-сан, — здоровается с ней Дарума, но она пропускает мимо ушей его слова. Бросается к лежащему на койке Изуку и порывисто обнимает его, опустившись на колени.
— Малыш, ты в порядке... — шепчет она. Из-за прикосновения, Изуку приходит в себя. Медленно открывает глаза и мутным взглядом смотрит на маму. — Как хорошо... Тебя больше не мучают кошмары и голоса?
— Голоса? — эхом повторяет Изуку и хмурится. — Нет, я ничего не слышу...
Инко улыбается сквозь подступившие к горлу слезы. Оборачивается и смотрит блестящими глазами на Хисаши.
— Он же теперь будет в порядке? Не будет больше так плакать?
Хисаши продолжает держать на руках Ихиро. Устало и тяжело вздыхает. И потом качает головой:
— Ты меня совсем не слушала. Да, с ним все будет в порядке. Не переживай. И дело было вовсе не в причуде.
Инко поднимается и подходит к нему, заглядывая несколько взволнованно ему в лицо.
— А ты сам как? Ты какой-то бледный.
Дарума, скрестив руки на груди, стоит в углу лаборатории и молча наблюдает за ними. Хисаши бросает на него незаметный взгляд через спину Инко и отвечает, как ни в чем не бывало:
— Устал немного, только и всего. Поедем домой?
Инко кивает, возвращается к Изуку и берет его на руки. Ихиро пристально смотрит на нее и, увидев, как она ласково гладит Изуку по голове, крепче прижимается к Хисаши. Но тот отрывает ее от своей шеи и опускает вниз. В зеленых глазах, направленных все еще на Инко, отражается разочарование.
***
В наступившей темноте короткая вспышка света озаряет лицо спящей Инко. Хисаши закрывает глаза, погружаясь в глубины чужих воспоминаний и извлекая те, что нужно стереть. Картинки событий мелькают перед ним, и он мысленно вычеркивает те в которых есть хотя бы косвенное упоминание причуды Изуку. Он выдыхает, убирает пальцы от лба женщины, и спальня тут же погружается в прежнюю темноту. Инко, замычав, переворачивается на другой, потянув на себя одеяло и накрывшись им чуть ли не с головой. Хисаши несколько мгновений молча смотрит на нее, а потом встает, сунув ноги в тапочки.
Мягкие шаги не слышны в тишине квартиры, погруженной в сон. Хисаши тихо открывает дверь, ведущую в детскую, и заходит внутрь. Приближается к двухъярусной кровати, садится на край и смотрит на практически зажмуренные глаза Ихиро. Усмехается уголком рта и шепотом говорит:
— Не притворяйся, Ихиро.
Ихиро приоткрывает сначала один глаз, потом второй. Обиженно кривит губы и бормочет еле слышно:
— Я спала, а ты меня разбудил.
— Ну конечно, — подтверждает Хисаши. И добавляет совершенно серьезным тоном: — Какой я плохой, позор мне.
Ихиро хмурится, не оценив шутку.
— Тебя что-то беспокоит? — спрашивает Хисаши.
Ихиро отвечает не сразу. Она отворачивается лицом к стене и сдавленно выдает:
— Мама на меня вообще не обращает внимания. Только на братика. Обидно...
— Ненавидишь Изуку за это?
Ихиро переворачивается на спину, недоуменно уставившись на Хисаши.
— Ненавижу?.. Нет, я не ненавижу братика... Даже не злюсь на него. И маму тоже не ненавижу. Я люблю их обоих, но... Что мне сделать, чтобы она обратила на меня внимание? Так же, как братик, часто плакать? Или получить причуду? Но у меня нет причуды...
Хисаши поднимает руку, коснувшись макушки девочки. Слегка треплет ее по белым волосам, рассыпавшимся по подушке.
— Будет причуда, вот увидишь. Кстати, ты себя нормально чувствуешь? Ничего странного не заметила?
— Странного? — повторяет эхом Ихиро. Потом мотает головой. — Нет, а что? Только мысли всякие странные приходят в голову... а так ничего. Я не обращаю на них внимания.
Ихиро не видит вовсе не доброй и не ласковой улыбки, появившейся на лице Хисаши, после ее слов. Это больше похоже на оскал.
— Вот и хорошо. А теперь спи. Ты за день устала.
— Угу, — кивает Ихиро. И вдруг высвобождает руки из-под одеяла и хватает его за ладонь. — Только останься со мной... пожалуйста.
— Хорошо, останусь, — произносит Хисаши. Его ладонь гладит Ихиро по голове, пока та не засыпает. А потом ее лицо озаряется светом его причуды. Хисаши широко раскрывает глаза, отдернув руку от ее лба. Он никак не ожидал наткнуться на совершенно чужие воспоминания, перемешанные в сознании Ихиро. Кроме той сцены, когда мотоциклист насмерть сбил человека, которую Ихиро никак не могла видеть, он находит события, связанные с человеком, предназначенным для экспериментов. На висках выступает ледяной пот. Он облизывает пересохшие губы, сохраняя внешнее спокойствие. Хисаши вновь закрывает глаза и пытается избавиться от этих воспоминаний, но ничего не получается. Они, словно ржавчина, въелись в сознание Ихиро. И как он ни бьется, воспоминания не исчезают.
Хисаши опускает руку. Пока что голоса и воспоминания никак не проявляются. А если Ихиро что-то и слышит, то не реагирует так остро, как Изуку. Но все равно оставлять все на самотек нельзя. Хисаши поднимается и повторяет эти действия с Изуку, стирая все воспоминания о причуде. Параллельно он размышляет над тем, как поступить с Ихиро. Пока что Хисаши не может прибегнуть к каким-то кардинальным мерам. Но есть способ временно подавить «личности». Хрустнув костяшками пальцев, он выходит из детской и возвращается в спальню. Стоит ему лечь на кровать, как Инко во сне тут же прижимается к его боку, засопев в шею. Хисаши не отталкивает ее, лишь слегка приобнимает за плечи. Он не спит, глядя в потолок.
***
Ихиро видит, как перед ними с Изуку Учитель ставит две совершенно похожие друг на друга баночки с витаминами. Но на крышке одной написано ее имя, на другой — имя Изуку.
— Так как скоро похолодает, а в это время дети часто болеют, надо повышать иммунитет, — говорит он. Открывает одну баночку, на крышке которой написано «Ихиро», и достает овальную таблетку. — По одной в день. Ихиро, открой рот.
Ихиро послушно открывает рот, и на язык ложится таблетка. Она проглатывает ее, запив водой. То же самое делает и Изуку. Она с удивлением смотрит на баночку, не совсем понимая, что происходит. Тело забыло все, что происходило до сегодняшнего дня, но сама Ихиро все помнит. Словно кто-то стер воспоминания.
«У Учителя есть и такая причуда?» — думает она. — «Никогда не слышала о такой... У Учителя так много секретов...».
Теперь она начинает смутно понимать, почему она ничего не помнит из своего детства. Но в то же время удивляется, почему видит все эти события как наяву. Неужели память к ней возвращается? Но потом ее мысли возвращаются к тому факту, что Учитель передал причуду ей, и все внутри нее поднимается от чувства радости. Нет, теперь она не бесполезная, теперь у нее есть нужная Учителю причуда. Сердце бешено стучит в груди, но проверить, правда ли ее причуда вновь у нее — хотя такая формулировка после того, что она узнала, в корне неверна — у нее не получается. Ихиро не пользуется своей силой еще долгое время, пока однажды они с Изуку не садятся порисовать. И тогда-то ее рисунок и оживает. Глаза Ихиро загораются огнем, и она опрометью бежит к маме, по пути выкрикивая:
— Мама! У меня появилась причуда! Представляешь!
Инко, что готовила что-то на кухне, оборачивается и сначала недоуменно смотрит на воплотившиеся в реальности рисунки Ихиро. Слабо улыбается и гладит девочку по голове, вызвав настоящий восторг:
— Вот и хорошо. А ты переживала, что у тебя не будет причуды.
— Раз у И-чан появилась, значит, у меня тоже будет когда-нибудь, да, мам? — появляется за спиной Ихиро Изуку. Мама тут же теряет всякий интерес к Ихиро и переводит взгляд на него.
— Конечно, Изуку! Будет самая сильная, как у твоих любимых героев!
Улыбка, которую она дарит Изуку, совершенно не похожа на ту, что увидела Ихиро. Сердце болезненно сжимается в груди.
***
Пульс на кардиомониторе прыгает кривой линией вверх-вниз, отсчитывая удары сердца. Дарума клюет носом, сидя на табуретке у койки Ихиро, когда та медленно открывает глаза. Веки кажутся налитыми свинцом, каждое движение мышц лица дается ей с трудом. Она смотрит прямо перед собой, но все мутится и плывет. Она усилием воли приоткрывает рот, и из груди вырывается еле слышный стон. Но именно этот звук, нарушивший тишину, заставляет Даруму резко поднять голову и уставиться на Ихиро. С мгновение он молчал смотрит на нее.
— Ихиро, ты очнулась?
Ихиро с трудом выдавливает из себя два слова:
— Где... я...
Голос совершенно другой — привычный, а не высокий и детский, что она слышала постоянно в своих ушах последнее время. Она не сразу обращает на это внимание.
«Я жива?.. Я вернулась в реальность?..»
Почему-то Ихиро испытывает невольный страх от одной мысли об этом.
Дарума осматривает Ихиро. Двумя пальцами резко и несколько грубо раскрывает ей глаз, посветив карманным фонариком. Проверяет реакцию зрачков и, оставшись вполне довольным результатом, отпускает Ихиро. Ощупывает ее конечности, изучает место, где до этого была сквозная рана в теле. Теперь она полностью затянулась, лишь остался уродливый белесый шрам, что будет ей напоминанием о том, как она проиграла Изуку и чуть не умерла.
Чуть не умерла.
Ихиро хрипло выдыхает. Взглядом находит Даруму и сбивчиво, задыхаясь от волнения, спрашивает:
— Шигараки-сан... что с ним?.. Он жив?..
Дарума странно смотрит на нее, и лед покрывает ее тело тонкой коркой.
— Что... с ним? — с большим усилием спрашивает она, даже пытается приподняться, но тело не слушается ее.
— Не перенапрягайся, в твоем состоянии это вредно, — ровным голосом отвечает Дарума. — Отдыхай.
Ихиро провожает его взглядом, когда тот выходит из лаборатории оставив ее одну. Она стискивает зубы, сдерживаясь изо всех остатков сил. Учитель приказал защищать Шигараки ценой своей жизни. Ихиро боится, что Шигараки мертв. Но к страху, что Учитель накажет ее за неисполнение приказа, примешивается личный страх. Она так и не узнала, что Шигараки имел в виду, сказав, что «раньше она была совсем другой». Хотя то, что Ихиро увидела, будучи без сознания, пролило свет на этот вопрос. Но не дало всех ответов. Ихиро сглатывает, где-то в глубине души ощутив, что она хотела бы, чтобы Шигараки был жив по какой-то другой, совершенно ей неизвестной причине. И ей кажется, что это чувствует не она. А та маленькая девочка, в теле которой было заключено ее сознание.
Но Ихиро не становится легче от подобных мыслей.
Ихиро настолько погружена в воспоминания, что не замечает звука шагов. В любом другом состоянии она уже насторожилась бы, потому что узнала бы шаги Учителя. Но теперь она понимает, что он пришел, лишь когда тот оказывается прямо над ней, попадает в ее поле зрения. У нее перехватывает дыхание от неожиданности, Ихиро пытается подняться — если не встать перед Учителем, то хотя бы сесть. Но у нее ничего не получается. Без сил, Ихиро падает обратно на спину.
— Лежи, — равнодушным тоном произносит Учитель. Делает неопределенное движение рукой, словно отмахивается от надоедливой мошкары. — Все-таки у тебя есть воля к жизни, раз выжила после таких ран.
Ихиро ничего не отвечает, лишь отводит взгляд, не решаясь посмотреть в лицо Учителю — точнее, на его маску. Она сглатывает, ощутив на кончике языка металлический привкус собственной крови.
— Шигараки-сан... он жив? — хрипит она.
— Нет, — холодно отвечает Учитель, и Ихиро резко переводит на него взгляд, широко раскрыв глаза. К горлу подступает болезненный спазм.
Учитель кладет ее руку так, чтобы все пять пальцев коснулись его ладони.
«Даже причуду не получила. Ничего ничего не смогла...»
— Простите... простите... я не защитила... — шепчет Ихиро одними сухими губами. Ее худшее опасение оправдалось.
— Да, ты оказалась бесполезной, — замечает все также безэмоционально Учитель. — Но и Томура не отличился — позволить беспричудному убить себя... Как вы, двое, умудрились проиграть Изуку? Это же его рук дело?
— Он был не один...
— И с кем же? С тем надоедливым молодым недо-героем?
Ихиро кивает, сглотнув. Это движение волной спазма проходится по всей шее до самых ключиц, под которыми ее грудь забинтована в несколько слоев.
— Его причуда связана со взрывами... Он довольно сильный.
— От него слишком много проблем, — качает головой Учитель. — Стоило бы избавиться от него, но... Но, насколько я знаю, с вами был еще и один из моих Ному.
— Ному напал на Шигараки-сана... не слушался нас... — прошелестев, отвечает Ихиро.
— Хм? — издает сдавленное мычание Учитель. — Напал на Томуру и вам не подчинялся? Почему же?
Ихиро кажется, будто он прожигает в ней дыру. Поэтому спешит ответить, хотя каждое слово дается ей с трудом:
— Брати... — она осекается и тут же поправляет себя. — Изуку приказал ему напасть на Шигараки-сана, и Ному... послушался его.
«Почему я хотела назвать его так?» — мелькает в мыслях. — «Изуку... да он мой брат, но так я никогда его не называла... Нет, называла, но тогда...»
— Интересное дело, — хмыкает Учитель, не обратив внимание на ее заминку или сделав вид. — Хотя и не удивительно.
Он скрещивает руки на груди и поднимает голову, глядя на стену перед собой. Ихиро опускает взгляд и пытается осмотреть себя. Все, что она видит, это белое одеяло, накрывающее ее тело, и тянущиеся из-под него провода.
— Раз Томуры больше нет, — нарушает молчание Учитель. Ихиро моргает, глаза ее вновь направлены на него, но смотрит она снизу вверх. — То тебе одной нужно будет завершить начатое. Привести ко мне Изуку.
— Но тот человек...
«Кажется, Изуку называл его Каччан...» — припоминает Ихиро.
— Постарайся избавиться от него. Если оставить Изуку без этой защиты, то его будет легко заставить сдаться.
— Мне убить его?..
— В идеале — да. Да и ты сама сказала, что у него сильная причуда. Разве тебе не хочется такую же?
У Ихиро перехватывает дыхание. Она во все глаза смотрит на Учителя и, сама того не замечая, медленно кивает несколько раз, словно кто-то дергает ее за невидимые ниточки. Учитель опускается к ней и тянется рукой к ее лицу. Ихиро инстинктивно вжимается в койку, но бежать ей некуда. Поэтому приходится позволить ему сжать чуть впавшие от истощения щеки, подернутые болезненной бледностью.
— Но не спеши действовать. Для начала дай Изуку насладиться жизнью, — Ихиро, не моргая, смотрит на металлическую поверхность маски, в которой отражается искаженное страхом лицо. Черный зрачок, окруженный зеленью радужки, дрожит. — Надеюсь, в этот раз ты меня не подведешь. Докажи, что ты не бесполезная вещь. Докажи, что не зря тебе досталась эта причуда.
В голове Ихиро словно что-то щелкает при этих словах. Она разлепляет будто слипшиеся губы и шепчет:
— Моя причуда... правда принадлежала Изуку?..
Учитель застывает, но его пальцы еще крепче сжимают щеки Ихиро, заставив ту еле слышно замычать.
— Ты вспомнила, значит, — лишь проговаривает он. Голос его ни капли не меняется, остается все таким же ледяным и ровным. — У моей причуды, стирающей и заменяющей воспоминания, есть один недостаток — при сильном психологическом потрясении воспоминания возвращаются. Быть на волоске от смерти — достаточно сильное потрясение, да?
Ихиро чувствует, как каждая жилка напрягается, и ей кажется, будто сквозь нее проходит электрический разряд. Хотя на самом деле ничего подобного не происходит.
— Что ж, не буду обманывать, — продолжает Учитель. — Да, эта причуда изначально не была твоей. Ты была бы беспричудной и бесполезной, просто мусором, если бы не я.
Сердце Ихиро испуганной птицей дрожит в груди. Ее охватывает чувство вины, но в чем, кроме как в смерти Шигараки, она провинилась — у нее нет ни единой идеи.
— Хочешь, я избавлю тебя от этих воспоминаний? — вдруг спрашивает он. Ихиро моргает, не понимая, о чем он. Учитель повторяет вопрос, и в голосе звенит настоящий металл: — Отвечай — хочешь или нет?
Ихиро заставляет себя открыть рот. Хочет сказать, что да, пусть он вновь отнимет у нее прошлое, отнимет все. И тогда она не будет испытывать странное, необъяснимое чувство, что вызывает у нее маленький Изуку. Но губы двигаются сами по себе, против ее воли, словно ее сознание вновь переместилось в чужое тело:
— Не хочу...
«Я хочу помнить... братика...» — эти слова застревают в горле и так и остаются не озвученными.
Ихиро не понимает, почему она так ответила. Пытается найти ответ, но натыкается на стену. Бьется, как рыба об лед. Но одновременно с этим в груди поднимается страх — как Учитель отреагирует? Но тот лишь несколько мгновений молча смотрит на Ихиро, словно оценивает. Потом все-таки нарушает тишину:
— Как знаешь. Не хочешь забывать свою маму, да? — в его голосе звучит яд, отравляющий внутренности. Учитель не дает Ихиро и слова сказать. Но это и к лучшему. Она вряд ли в состоянии выдавить из себя хоть звук. — Очень она тебя любила, не правда ли? — по спине пробегают мурашки от его язвительной усмешки. Сердце болезненно сжимается, в глазах предательски щиплют подступающие слезы. — Только я один заботился о тебе. И ты должна быть мне благодарна за все, что я для тебя сделал. Поэтому если следующая попытка опять провалится... — пальцы Учителя спускаются ниже, к горлу Ихиро. Она делает судорожный вздох, когда кожу обжигает ледяное прикосновение. — Я создал тебя. Ты — мое творение. И я, как творец, имею полное право уничтожить свое творение.
Он резко отпускает Ихиро, и губы жадно ловят воздух, словно Учитель душил ее. Он разворачивается и уходит, больше не глядя на Ихиро. Еле слышно дает указания Даруме. И оставляет Ихиро в полном одиночестве, окутанной со всех сторон ее собственным страхом и пульсирующими в голове словами.