Глава 12. Очная ставка
— Всемогущий, вы хотите о чем-то поговорить с нами?
В чашку льется горячий чай из носика чайника. Всемогущий благодарит и двумя руками берет чашку у Мицуки.
— Да. И в особенности — с Бакуго.
Кацуки сидит, неестественно выпрямившись на диване. В горле у него образуется ком, не дающий ни спокойно вздохнуть, ни сглотнуть собравшуюся во рту слюну. Ладони потеют, и Кацуки трет их об штанины.
— И о чем же? — выдавливает из себя Кацуки. Всемогущий делает глоток чая. Ставит чашку на стол и смотрит ему прямо в глаза. Будто заглядывает в душу, желая увидеть то, что глубоко запрятано в самых затаенных ее уголках.
— О Мидории Изуку, юный Бакуго.
Бакуго еле сдерживает дрожь во всем теле. Эти слова — будто удар под дых, выбивший из легких весь воздух. Пальцы сжимают ткань брюк. А по вискам скатываются бисерины пота.
— Его же показывали по телевизору в новостях... — бормочет Масару, и Кацуки мысленно бросается на него, впившись ногтями в горло и заставляя заткнуться. Атмосфера в гостиной сгущается. Каждая клеточка тела ощущает, как тяжелый воздух окутывает его с головы до пят и душит. Всемогущий не сводит с него пристального взгляда.
— Тебе знаком этот человек? — он задает еще один вопрос.
Кацуки косится на Мицуки. Они знают Изуку и знают, что в они дружили в детстве. Хотя нет, их отношения нельзя было назвать дружбой — односторонним унижением скорее. Но все же они не были незнакомцами. Если Кацуки сейчас соврет, Мицуки выдаст его. Всемогущий специально ждал его, чтобы устроить очную ставку? Кацуки сжимает зубы, скрипнув ими:
«Все продумал, сволочь. Как давно он догадался? И как догадался?.. Какого черта?» — чуть не взывает он от отчаяния. У него нет выхода, его зажали в угол эти глаза, кажущиеся равнодушными и очерченные паутиной морщин.
Кацуки сглатывает, не в силах произнести одно-единственное слово. Он тяжело дышит, пытаясь сделать хоть что-то. Ему кажется, будто весь мир остановился, и для него все кончено. Всемогущий пришел не для того, чтобы просто задать этот вопрос. Кацуки хочет соврать, но теперь и старуха сверлит его взглядом, верно, мысленно гадая, что же тот ответит.
«Ну же, скажи это!» — нашептывает внутренний голос, и по спине пробегают мурашки вкупе со скатившимися по спине струйками пота.
Кацуки расслабляет пальцы, положив ладонь на колено. Всемогущий и так все уже знает. Иначе не пришел бы сюда. Так что нет смысла стараться отвертеться. Он здесь для того, чтобы показать Кацуки, что тот проиграл.
«Я не предатель,» — говорит он сам себе. Пытается оправдать и успокоить себя. — «Я же не наврежу этим Деку... А если совру, и о моей лжи узнают... Я наврежу только себе. Я не предаю Деку».
— Знаком, — это слово с такой легкостью срывается с его губ, что Кацуки сам удивляется этому.
В глазах Всемогущего мелькает, к изумлению, Кацуки, разочарование. «Мне, наверно, показалось...» — думает, то сжимая, то расслабляя пальцы. Становится жарко, на спине под тканью ощущается неприятная липкость.
— Бакуго-сан, можете рассказать мне, что вы знаете о Мидории Изуку? О его жизни и родственниках.
Мицуки с изумлением смотрит на него. До этого она сделала глоток чая и теперь, закашлявшись, несколько раз бьет себя кулаком в грудь.
— Уверен, вы и сами видели объявление о розыске, — произносит Всемогущий. Кацуки не нравится его тон. — Его вина в перечисленных преступлениях еще не доказана, и чтобы доказать его вину или очистить его честное имя, — на слове «честное» он делает особое ударение, — нам нужна информация. Которой вы и обладаете. Долг каждого гражданского помочь в расследовании героям и полиции, — Кацуки ощущает давление в его словах и облизывает пересохшие от волнения губы. — Так что... расскажите все, что знаете о его жизни. Любая зацепка может быть полезной.
— Да, я понимаю, — медленно и как-то неуверенно кивает Мицуки. Она тоже ощущает давление слов Всемогущего, но не осознает его смысл. Женщина повторяет эхом: — О его жизни? Да я мало на самом деле знаю. Он учился вместе с моим оболтусом, даже в детский сад вместе ходили. Очень вежливый и добрый мальчик. Был, конечно, со странностями, но вообще очень безобидный. Да и к тому же беспричудный...
— Со странностями? Какими именно?
Кацуки скрипит зубами и отводит взгляд. Зачем он здесь сидит? Хочется встать и уйти, но невидимая сила будто удерживает его на одном месте. Это такого рода пытка для него — слушать, как родители выдают всю информацию об Изуку? И ведь он даже не может остановить их, Всемогущий и так его подозревает, а так тот лишь найдет больше подтверждений своим догадкам.
— Он был просто помешан на героях, — отвечает Мицуки. — А в особенности — на вас, Всемогущий. Поэтому я и не могу поверить в то, что он стал злодеем. Хотя... — она опускает голову, — я отчасти рада, что он жив. Ведь мы с его матерью, Инко-сан, неплохо ладили — соседями все-таки были...
Всемогущий подается вперед при ее словах, однако пропустив мимо ушей упомянутую «смерть» Изуку:
— Что вы можете рассказать об Инко-сан? Какой она была?
Мицуки усмехается уголком рта.
— О мертвых либо ничего, либо только хорошее... Да о ней ничего, кроме хорошего и не скажешь. Что она, что ее сын — оба добрейшей души люди. Так жаль было, когда она умерла... И на ее похоронах никого из родственников, кроме друзей и знакомых не было.
— А ее муж?
— Муж? — переспрашивает Мицуки. Поправляет прическу на затылке задумавшись. — Я его, честно говоря, ни разу не видела. Инко рассказывала, что тот работает за границей вроде, но кем — без понятия.
Кацуки чувствует отвращение к этому разговору. Ему это кажется похожим на копание в чужом грязном белье. Но приходится терпеть, покусывая губы.
— Что ж, я понял... — произносит Всемогущий. До этого он смотрел на Мицуки, а сейчас переводит взгляд прямо на Кацуки. Тот вздрагивает. — Меня интересует еще один вопрос. В каких отношениях был юный Бакуго с Мидорией?
Кацуки чувствует, как кровь приливает к его лицу. Почему Всемогущему так нужно это знать? Его губы мелко дрожат, а пальцы нервно комкают ткань брюк. Всемогущий неотрывно смотрит именно на него, ждет его ответа. Но Кацуки не может заставить себя даже рот открыть, не то, чтобы ответить. Но Мицуки, решив, что этот вопрос адресован ей, быстро подает голос:
— В детстве мой оболтус дружил с Изуку. А вот потом они стали все реже и реже общаться. Инко никогда не рассказывала мне об этом — она вообще не любила жаловаться на какие-либо проблемы, а их, сами понимаете, было много. Растить совершенно одной ребенка очень сложно... Так вот, она не рассказывала, но мне кажется, что Изуку вообще ни с кем близко не общался.
Кацуки косится на нее, чувствуя облегчение. Ее ответ должен отвести от него все подозрения, к тому же она ни капли не соврала. Они с Изуку действительно практически не общались, стоило Кацуки узнать, что тот беспричудный.
— А что теперь? Сейчас ты с Мидорией так же не общаешься, юный Бакуго?
Этого вопроса Кацуки ожидал, но все равно он, как удар под дых, заставил его на секунду потерять связь с реальностью. Он смотрит непонимающим взглядом на Всемогущего с секунду и лишь потом выдавливает из себя короткое:
— Не общаюсь.
Его отношения с Изуку в настоящем — это только его дело, и никого, кроме них двоих, они не касаются.
— Хорошо... — еле слышно бормочет Всемогущий, и Кацуки понимает, что тот только что прошептал по четкому движению тонких губ.
Мицуки предлагает налить еще чая в пустую чашку Всемогущего, но тот отказывается. Встает и кланяется женщине, поблагодарив за гостеприимство и за помощь в расследовании. Кацуки смотрит на него снизу вверх, пытаясь унять бешено бьющееся в груди сердце. Мицуки вскакивает и пропускает его к двери, неестественно мило улыбаясь. Потом хватает продолжающего сидеть Кацуки за плечо и шипит ему прямо в ухо:
— Мелкий засранец, проводи Всемогущего! Мы потом поговорим.
Кацуки сглатывает и нехотя встает. Он бросает хмурый взгляд на Мицуки, которая из милой и гостеприимной женщины вмиг превратилась в нахохлившуюся ведьму в ярости, пока Всемогущий не видит ее. И выходит из гостиной, увидев Всемогущего, набросившего уже на плечи пальто. Тот замечает Кацуки и жестом зовет его подойти ближе. Кацуки делает глубокий вдох, инстинктивно понимая, что ничего хорошего от этого ждать не следует. Но все равно делает несколько шагов вперед. Большая ладонь Всемогущего касается его плеча, ощутимо сжав его.
— Бакуго, я думаю, что в твоих интересах помогать расследованию, а не скрывать что-то от нас, — шепотом произносит он.
Кацуки сглатывает. Всемогущий что, догадался, что он соврал, отвечая на последний вопрос?
— Я ничего не скрываю, — так же тихо говорит Кацуки.
Всемогущий опускает руку, сжав ее в кулак. Он методично застегивает блестящие, металлические пуговицы. Кацуки следит за его движениями, прокручивая в голове его слова. Всемогущий ошибается, помогать расследованию — совсем не в его интересах, в его интересах не дать полиции и героям поймать Изуку. Всемогущий поворачивается к Кацуки, и его голос звучит тихо, но четко:
— Бакуго, я и так знаю, что ваша с Мидорией связь не оборвалась с его исчезновением и «смертью» ...
По спине Кацуки пробегают ледяные мурашки. Как много он уже знает? Кацуки старается изо всех сил держать себя в руках, но растерянность отражается в его невольно округлившихся глазах. Всемогущий подходит к нему на шаг ближе, наклоняется к уху и шепотом произносит, заставляя его задрожать всем телом:
— За связь с разыскиваемым злодеем тебя не только лицензии, но и свободы лишат. Подумай головой и начни работать на героев.
Всемогущий выпрямляется и громко говорит:
— Бакуго-сан, еще раз спасибо за невероятно вкусный чай! До свидания!
Мицуки пулей вылетает из гостиной, загремев посудой. Сжимает руки и кланяется. И в то же мгновение прожигает в голове Кацуки огромную дыру испепеляющим взглядом, потому что тот стоит, не шевелясь, и смотрит в одну точку.
— Откроешь мне дверь, Бакуго? — как в тумане он слышит голос Всемогущего.
— А... да, — одними губами произносит Кацуки, на автомате открывает дверь, повернув замок против часовой стрелки. Всемогущий молча выходит, его шаги эхом отскакивают от стен подъезда, и Кацуки застывает, глядя в одну точку. Спина героя уже исчезает, когда он спускается вниз, но Кацуки так и не двигается.
— Ты чего там копаешься, засранец? — доносится громкий крик из-за спины, заставив Кацуки очнуться. Он оглядывается и рявкает в ответ:
— Да сейчас, сейчас!
Дрожащие руки не сразу закрывают дверь. Кацуки отступает назад и смотрит на пальцы, похолодевшие от страха. Сердце болезненно сжимается. А голос Всемогущего еще долго звучит в ушах, не отпуская ни на мгновение.
***
— Десять... двадцать пять... — одними губами шепчет Изуку. На полу образовывается несколько неаккуратная стопка из разглаженных купюр. Он слюнявит указательный палец и дальше пересчитывает деньги, которые держит в руках. На губах появляется довольная улыбка. — Пятьдесят тысяч... — проговаривает он. — Пятьдесят! — выкрикивает он, вскакивая. Сделав неаккуратное движение ногой, он сваливает деньги в кучу, но не обращает на это внимания. — Если сложить с тем, что я заработал вчера в качестве рэкетира и тот заказ... получается... сто пятнадцать! — Изуку не выдерживает и издает короткий смешок. — Еще чуть-чуть, осталось еще чуть-чуть, и я смогу вернуть долг...
Изуку опускает взгляд вниз и, спохватившись, принимается быстро складывать все деньги обратно вместе. Потом он, задумавшись, оставляет их в стороне, поднимает футон и достает оттуда ранее скопленные деньги.
— Нет, если учесть, что я тратил деньги на еду... да, самую дешевую, но все же... И на сигареты... А, надо же еще вычесть плату за этот сарай, — вслух рассуждает Изуку. — То у меня получается... минус двадцать тысяч? Это будет девяносто пять! Что ж, — протягивает он. — Это тоже неплохо. Но если грабить магазины, как сегодня... то я соберу сто пятьдесят тысяч намного быстрее!
Изуку собирает все деньги в охапку, прижав к груди. Вскакивает и одним резким движением подбрасывает их в воздух. Купюры взлетают вверх. Как осенние листья, кружатся, медленно опускаясь вниз. Изуку широко распахнутыми глазами смотрит на этот своеобразный «денежный дождь», а все тело наполняет эйфория. Он ждет, пока каждая купюра не окажется на футоне, начать их собирать обратно.
— Это мне на еду и сигареты... — Изуку складывает пополам две купюры и сует их в карман. — А остальное...
Оставшиеся деньги он прячет под футон. Потом заваливается на спину, раскинув руки в разные стороны и с облегчением выдыхает. Изуку долго смотрит на потолок, покрытый черными прогалинами сырой плесени, а по углам белеют нити паутинок. Он решает, что завтра пойдет грабить еще какие-нибудь магазины. Изуку поворачивает голову и взглядом натыкается на пистолет. Как он выскользнул у него из рук, так и остается лежать на одном месте. Изуку тянется к нему рукой и пальцами сжимает рукоять. Он прикрывает глаза, и тут же в сознании вспыхивает кровавая картина разорванного взрывом плеча полицейского. Изуку усмехается. Больше этот коп никого не поймает, будет работать в полицейском управлении и перебирать одной рукой документы.
«Причуда Каччана — это и правда нечто!» — мелькает у него в мыслях. — «Я и представить себе не мог, что будет такой эффект! Но это даже к лучшему... Только надо беречь пули с причудой, когда я еще смогу одолжить у него кровь...»
Изуку с мгновение задумчиво смотрит на оружие, крутит его в руке. Потом приподнимается на локте, достает нож и острием аккуратно вырезает на поверхности ствола пистолета под затвором латинскую букву «K». Отодвигается немного назад и издалека смотрит на свою работу. И с удовлетворением откладывает в сторону нож. И тут же двумя руками прижимает пистолет к груди. Он вселяет в него уверенность в своих силах, растворяет, как в серной кислоте, страх перед многочисленной полицией и героями.
Изуку закрывает глаза, чувствуя невероятную усталость, обволакивающую его, как густой кисель. Он сворачивается калачиком и засыпает.
***
Изуку, посмеиваясь и кашляя, достает из-под толстовки собранные деньги. Пересчитывает и цокает языком. Меньше, чем вчера, но тоже неплохо. Изуку стягивает под подбородок маску — ее он кое-как наспех сделал сам, попросил у хозяйки дома ткань и иголку с ниткой.
— Вам не страшно, что в вашем доме живет такой преступник, как я? — вдруг спросил он ее, вернув иголку.
— А чего бояться? Пока тихо себя ведешь и платишь исправно, я не боюсь.
Изуку сдувает лезущие в глаза волосы и закуривает. Он сидит на корточках внутри заброшенного, некогда жилого дома. Под пятками хрустит битое стекло из окон, на стенах болтаются обрывки обоев. «Скоро будут сносить,» — думает Изуку, выпуская в воздух дым.
Его мысли возвращаются на час назад. Изуку вспоминает, как зашел в очередной дорогой магазин. Мужские пиджаки, идеально выглаженные, висят на вешалках стройным рядом, рубашки аккуратно сложены в прямоугольники. Присутствие охранника заставляет его сердце забиться чаще, но, увидев, что тот никак не вооружен и имеет лишь рацию на поясе, Изуку успокаивается. Он криво усмехается под тканью маски, выхватывает пистолет и быстро нажимает на спусковой крючок. Жалко видеть, как белизну рубашек забрызгивает кровь из продырявленной головы. Изуку сдергивает с лица маску, и продавщица, заверещав, спотыкается, попятившись, и отползает от него, неловко перебирая ногами. Он протягивает к ней руку, и на ладонь из дрожащих пальцев выскальзывает ключ от кассы.
Изуку решает не тратить пули на продавщицу и молча собирает деньги. Потом видит над головой камеру видео-наблюдения, смотрит прямо в объектив, не скрывая лица. Пускай видят, что Изуку Мидория и впрямь опасный преступник.
Изуку выходит из магазина с гордым видом, но все же предусмотрительно натягивает на нос маску. Он идет вдоль по улице, запахнув пальто и нахохлившись, как вдруг замечает яркий геройский костюм среди людей.
«Черт, герой патрулирует улицу, что ли?» — думает Изуку и тут же заворачивает за угол. — «Надо уйти отсюда подальше, чтобы уж точно не заподозрили».
Все проходит слишком гладко.
Изуку расправляет плечи и, петляя, уходит из того района. Оглядывается, облизав губы. Кажется, теперь он в полной безопасности, на большом расстоянии от места преступления. Опьяненный успехом, Изуку думает, а не ограбить ли ему еще какой-нибудь магазин? Эта идея приходится ему по душе, и он, зачесав волосы назад, глазами ищет яркую вывеску, светящуюся огромными иероглифами.
Изуку замечает продуктовый супермаркет. Недолго думая, он направляется туда, решив, что не только деньги возьмет, но и чего-нибудь съестного захватит. Изуку идет мимо полок с лапшой быстрого приготовления, хватает одну пачку и пихает ее в карман, не обращая внимания на то, как с громким хрустом крошатся сухие макароны. Берет банку с газировкой и сует под мышку — места в карманах больше нет. Теперь остается силой забрать деньги у кассира. Изуку стягивает с лица маску, полной грудью вдыхает воздух. Он поворачивает, обходя стеллаж с продуктами, как неожиданно наталкивается на охранника. Посмотрев на него снизу вверх, Изуку пытается его обойти, но не тут-то было.
— Пацан, выворачивай карманы, — гремит над головой голос охранника.
«Очень страшно!» — мысленно хмыкает Изуку. Он, держа руки в карманах, с трудом нащупывает пистолет, пытается его достать, но из-за пачки лапши это удается не сразу. И эта секундная заминка лишает его шанса на побег. Охранник не дает ему достать пистолет и крепко хватает его за запястье, так что он даже морщится от боли. Кажется, что даже кость хрустнула. Из-под мышки высказывает банка с газировкой и с грохотом катится по полу. Изуку пытается вырваться, но охранник сильнее его. Когда тот рывком тянет его за собой, он, изловчившись и подпрыгнув, бьет ногой в низ живота. Пальцы охранника тут же расслабляются, и он, закашлявшись, отступает. Изуку пользуется этим и бежит к выходу, на ходу доставая, наконец, пистолет. Он проносится мимо касс, поворачивается к ним лицом и, двумя руками сжав рукоять, направляет на продавцов дуло. Изуку шаг за шагом пятится к автоматическим дверям, надеясь услышать знакомый шорох, когда те раздвинутся. Но ничего не слышит. Более того — он спиной упирается в стеклянную поверхность, и дрожь пробирает его насквозь.
«Закрыто?..» — теряется Изуку, оглянувшись. Над дверью моргает красная лампочка блокировки. — «Черт, это плохо...»
Изуку ударяет ногой по двери, как будто надеясь, что разобьет стекло. Он вертит головой по сторонам, пытаясь придумать какой-нибудь выход из ситуации, пока охранник не нашел его.
— А это разве не тот злодей, за которого дают большое вознаграждение? — слышит Изуку голос. Он оборачивается и видит продавщиц, которые пристально смотрят на него.
— Давай поймаем его и получим деньги, — говорит другая. — С твоей причудой...
— Больше половины мне! — выкрикивает первая, и Изуку в последнее мгновение успевает дернуться в сторону, потому что в него с невероятной скоростью летит нечто, похожее на иглы Ихиро. Его пробивает холодный пот. Изуку пошатывается, потеряв равновесие, и падает на выложенный плиткой пол. Это не иглы, это удлинившиеся и ставшие невероятно твердыми волосы одной из продавщиц. Волосы змеями отползают обратно к ней, она поворачивается к Изуку, встретившись с ним взглядом. И плитка вокруг него дробится на мелкие осколки из-за удара волос.
«Если бы она не промахнулась, я был бы уже трупом...» — проносится в голове Изуку. Он сбивает на пути все, что лежит на полках, еще больший хаос создают волосы, опрокидывающие ударами целые стеллажи.
— Ты аккуратнее, а то нам потом за это все платить! — верещит одна из продавщиц.
— Ну и ладно, мы за его поимку столько заработаем, что... С него можно взыскать!
Звенят разбитые на осколки бутылки. Изуку чуть не поскальзывается на разлитой жидкости алкоголя, но вовремя хватается за полку.
— А ну стой, мелюзга! — кричат за спиной.
Изуку отпрыгивает в сторону, когда волосы пробивают насквозь стеллаж, и тот, накренившись, падает в его сторону. Он не успевает отбежать, его заваливает пачками чая и кофе. Изуку выползает из-под шелестящего полиэтилен. Чувствуя досаду, он, наконец, достает пистолет. За ним бегут продавщицы и охранник. Изуку стреляет наугад, и пуля попадает в основание шеи продавщицы, нападавшей с помощью своей причуды. Женщина падает на спину, ее руки судорожно хвастаются за горло, изо рта вырывается сдавленное клокотание — она задыхается в собственной крови. Оставшаяся в живых продавщица бросается к раненой, трясет ее за плечи, будто это повернет вспять неумолимый процесс. Истошный вопль смешивается с оглушительным грохотом. Изуку хватается за край стеллажа и тянет его в сторону. В глазах темнеет от усилий, которые он вкладывает. С губ срывается хрип, а на лбу выступают крупные капли пота, он течет по спине, закатываясь под джинсы. Хоть стеллаж и небольшой, но жутко тяжелый. Он заваливается на бок и, опасно накренившись, падает, перегородив путь охраннику. Изуку по инерции падает на спину, больно ударившись поясницей о пол. Но услышав хруст битого стекла под ногами охранника — тот быстро переползает через опрокинутый стеллаж — он заставляет себя подняться на ноги.
Изуку юркает за дверь, на которой висит табличка, гласившая: «Служебное помещение». Он закрывается изнутри, с облегчением слыша, как снаружи дергают за ручку и кричат, чтобы он выходил. Изуку хмыкает себе под нос и оглядывается. В помещении немного темно. Похоже на склад. Он медленно проходит мимо картонных коробок, держа пистолет наготове. Дверь все еще пытаются открыть, бьют в нее кулаками.
«Если они вызовут полицию, то мне отсюда не выбраться,» — думает Изуку и ускоряет шаг. Он уже жалеет, что решил испытать судьбу во второй раз.
Он замечает еще одну дверь, которая не сразу видна из-за гор коробок. Изуку отпихивает коробки, которые с грохотом падают, и их содержимое разлетается в разные стороны. Он дергает за ручку, но та не поддается. Закусив губу, Изуку еще раз дергает, но ничего не происходит. Он опускает руку и начинает шарить по двери. Пальцы нащупывают что-то холодное, металлическое и тонкое. Изуку понимает, что это ключи, хотя не видит их четко из-за полутьмы на складе. Он поворачивает ключ в замке, и дверь открывается. И мысленно благодарит того неосторожного работника, забывшего свой ключ.
Изуку вылезает наружу, осторожно оглядывается по сторонам. Он закрывает за собой дверь, стараясь не создать лишнего шума. С облегчением выдохнув, натягивает на лицо висевшую под подбородком маску, и идет сначала быстрым шагом, а потом переходит на бег, стараясь оказаться как можно дальше от этого магазина. Так Изуку и оказывается в совершенно неизвестном ему районе. Новые многоэтажки перемежаются предназначенными для сноса постройками, в одной из которых он и переводит дух, пересчитывая награбленное.
Изуку злится на себя, что был слишком самоуверен. То, что его до этого боялись и не смел и пальцем пошевелить, не значит, что все будут так же вести себя. Обжегшись, Изуку понимает, что впредь нужно вновь стать осторожнее и осмотрительнее. Сегодня ему повезло, что продавцы оказались такими же самоуверенными и не вызвали полицию сразу же. Изуку ничего не украл из этого магазина, кроме еды.
Изуку, сжав зубами сигарету, вертит в руках лежавшую в кармане пачку лапши. Лапша превратилась в сухой порошок, так что от неё теперь мало проку. Но Изуку не спешит ее выбрасывать, решает что-нибудь придумать. Выбросить он всегда успеет. Он запихивает захрустевшую упаковку обратно в карман, поднимается на ноги и, сделав последнюю затяжку, выбрасывает сигарету в гору мусора. Надо понять, куда он попал и как отсюда вернуться домой.
«Называть ту дыру домом...» — усмехается Изуку. Но иного жилья у него нет, а раз он возвращается туда без вечного страха за свою жизнь, значит, это место вполне можно считать домом. Изуку трет щеку, на которой краснеют вчерашние царапины, покрытые тонким слоем пыли.
Изуку набрасывает на голову капюшон и идет мимо заброшенных построек. В одном из оконных проемов, из углов которого торчат лишь острые осколки стекла, сидит облезлый, плешивый кот и протяжно мяукает. Изуку сочувствует ему, но лапшой делиться не собирается. Да и вряд ли кошки едят такую отраву.
Он отворачивается, вспомнив, что в Хосю остался Виннер. Изуку совсем забыл про него со всеми обрушившимися проблемами. Он думает над тем, чтобы вернуться и забрать его. Но тут же мотает головой. Столько времени прошло, так что вряд ли кот выжил в пустой квартире без еды и воды. А если и выжил, то сбежал. И где его тогда искать?
Изуку пинает попавшуюся под ноги металлическую банку из-под консервов, и та с грохотом катится по асфальту. Он вздрагивает, подняв голову. Одновременно с этим грохотом он слышит еще один звук, похожий на чьи-то шаги. Изуку весь напрягается и смотрит по сторонам, пытаясь найти источник этого звука. Но вокруг ни души.
Изуку поводит плечами. «Значит, показалось,» — думает он, как вдруг его щеку будто обжигает огнем. От резкого порыва ветра перед глазами мелькают, колыхнувшись, голубые языки пламени, и чья-то рука цепко хватает его за шею со спины.
— Нашел... — от бархатистого, приглушенного голоса бегут по всему телу мурашки. Изуку узнает этот голос.
«Даби?.. Из Лиги Злодеев...» — выдыхает Изуку. — «Что он здесь...»
Из Лиги Злодеев! Изуку невольно содрогается от ненависти, стоит ему вспомнить про них.
— Ты же тот самый щенок Пятна, верно? — произносит почти шепотом Даби. — Где Пятно?
Изуку стискивает зубы. Пальцы еще не давят на шею, но кожа отчетливо ощущает их неприятное прикосновение. Изуку наклоняет немного вперед голову и, выдохнув, откидывает ее назад. Затылком бьет Даби по носу, тот издает сдавленное шипение и выпускает его. Голова Изуку от удара немного кружится, он мотает ей и отскакивает в сторону, направляя на Даби пистолет.
— Эй-эй! — Даби трет покрасневший нос. В ладони вспыхивает огонь. — Я пришел тихо-мирно поговорить, а ты дерешься.
— Мне не о чем разговаривать с убийцей Эбису, — цедит Изуку. Кровь разгоняет по телу адреналин от мысли, что сейчас ему выпал шанс отомстить за его смерть. Гремит выстрел, но Даби бросается в сторону, одновременно с этим его ладонь вспыхивает голубым огнем. В широко распахнутых глазах Изуку отражается на мгновение пламя, которое стрелой летит прямо в него. В последний момент он отшатывается, выйдя из оцепенения, спотыкается и падает на бок. Но огонь все равно задевает его, и рукав пальто мгновенно вспыхивает, как бумага. Изуку бьет другим рукавом по ткани, и пламя понемногу затухает. Но на локте остается огромная, обгоревшая дыра.
Изуку исподлобья смотрит на Даби, кусая губы. Что ему нужно? И зачем он спрашивал про Чизоме? Лига Злодеев и его хочет убить? Изуку, опершись рукой в колено, поднимается на ноги. Он сжимает в ладони второй пистолет.
Он ни разу не стрелял с двух рук. Пробовал стрелять левой, но меткость оставляла желать лучшего. Кровь приливает к щекам Изуку от волнения. Он должен убить Даби.
— Про какого Эбису ты говоришь? — лениво протягивает Даби. Уголки его губ застывают в вечной иронической улыбке. — Про ту кошечку? Ну, так ее убил Томура. Я работниками кафе занимался.
«Зубы мне не заговаривай,» — думает Изуку. Он косится на левую руку, которая мелко дрожит. На поверхности пистолета виднеется серая, вырезанная буква «К». — «Мне плевать, кто из вас сделал это, вы все...»
— Давай ты скажешь, где Пятно, и мы тихо-мирно разойдемся, — предлагает вкрадчивым голосом Даби. Делает несколько шагов к Изуку, который держит его на прицеле обоими пистолетами. — Не вижу смысла тебя убивать, чтобы добиться информации.
— Я и сам не знаю, — произносит Изуку и делает невольно шаг назад. — Зачем он тебе?
— А это уже мое дело, — усмехается Даби. — Очень жаль, что не знаешь, я...
Изуку нажимает на спусковой крючок, и пуля пробивает плечо Даби. Тот широко распахивает глаза, поймав тонкими, фиолетово-серыми губами воздух, и хватается за рану, из которой потоком хлещет кровь. «Если бы я выстрелил из левой руки,» — судорожно соображает Изуку, — «он умер бы мучительной смертью от потери крови, но...»
— Ах ты... — бормочет Даби. — Ты сам напросился.
Вспыхивает стена пламени, протянувшаяся от него до Изуку. Изуку отскакивает в сторону, когда жар облизывает его вспотевшие щеки. Горячий, почти раскаленный воздух душит изнутри. За этой линией огня не видно Даби, поэтому Изуку стреляет наугад. Но ни одна из пуль не попадает в цель. Он еще раз нажимает на спусковой крючок, и слышит лишь глухое щелканье. «Патроны закончились, черт, как не вовремя!» — цокает языком Изуку, меняя пистолеты местами. Патроны с причудой Кацуки надо экономить, поэтому он прислушивается, неотрывно глядя на полыхающую линию огня. Глазам становится больно от яркого света, они слезятся, и по щекам стекает слезы, но Изуку, стерев их тыльной стороной ладони терпит.
Изуку невольно отшатывается назад, когда прямо из огня на него бросается Даби. Изуку стреляет, растерявшись на мгновение, рука вздрагивает, и пуля свистит прямо над угольно-черными волосами. Даби хватает его за воротник и толкает назад, опрокидывая на спину. Из груди вырывается хриплый кашель, когда он ударяется затылком об асфальт. Пальцы расслабляются, и пистолет выскальзывает из рук. Изуку видит занесенную над головой руку, объятую огнем, и сердце его замирает.
Он чуть не вскрикивает от удивления, когда Даби кто-то со всей силы, будто с разбега ударяет в бок, скидывая с Изуку. Даби, не ожидавший этого удара, перекатывается по асфальту, но тут же оказывается прижат к нему. К его горлу приставляют катану, и Изуку, не веря своим глазам, приподнимается на локтях.
«Чизоме-сан!..» — чуть не выкрикивает он.
Чизоме коленом давит на грудь Даби, а острие катаны практически касается его горла. Он бросает беглый взгляд на Изуку и коротко спрашивает:
— В порядке, пацан?
Изуку, ошарашенный его появлением, не может издать ни звука, судорожно ловит пересохшими губами воздух. Даби совсем не выглядит испуганным, наоборот, он так и сияет от радости.
— А я тебя как раз и искал, Пятно, — говорит он. Поднимает руку и, сжав ладонью лезвие катаны, отодвигает ее от шеи. По запястью течет кровь, но тот не обращает на это никакого внимания. Чизоме с недоумением смотрит на него.
— Я тебя тоже искал. Но чтобы убить.
Изуку делает шаг к Чизоме, все еще не веря своим глазам. Он с трудом сдерживает себя от того, чтобы побежать к нему и крепко обнять его.
— Как мне сегодня везет, все хотят меня убить, — усмехается Даби. — Но у меня есть предложение к тебе, Пятно.
— Ко мне? — Чизоме поднимает брови и выдергивает из крепко сжимающих лезвие пальцев катану. На асфальт брызгами летит кровь Даби. Чизоме встает и отходит на шаг назад, но не расслабляется.
Даби, закашлявшись и пошатываясь, поднимается, зажимает кровоточащую рану. Изуку берет себя в руки и поднимает пистолет и целится ему в голову. Даби бросает на него насмешливый взгляд, но никак не реагирует на его действия.
— Хочешь убить Шигараки? — прямо спрашивает Даби.
«Откуда он?..» — застывает Изуку. Лицо Чизоме остается безэмоциональным.
— Даже если так, то тебе-то какое дело?
Даби издает хриплый смешок и делает шаг к Чизоме. Изуку двумя руками вцепляется в рукоять пистолета, брови соединяются над переносицей. Даби фыркает, покосившись на него:
— Не ссы, я ничего ему не сделаю... Раз наши цели совпадают, то я предлагаю сотрудничество.
— В каком это смысле «совпадают»? — недоверчиво переспрашивает Чизоме. — И с чего это вдруг ты предлагаешь сотрудничество? Разве ты не был пешкой Шигараки?
— В этом-то и причина, — понижает голос Даби. — Меня порядком достала его политика. Он и Учитель слишком уж темнят. Большинство собралось под крылом Томуры, чтобы воплотить твои идеи в жизнь, Пятно.
— Очередной последователь? — презрительно хмыкает Чизоме. — Одному такому я уже отрубил голову.
— Спиннер, да? — театрально вздыхает Даби. — Так и знал, что это ты. Но я не такой идиот-фанатик, как он. Я не просто восхищаюсь тобой и твоими идеалами... я хочу действовать. Но все, чем мы занимаемся... это бегаем за твоим пацаном. Томура связывает нас по ногам и рукам.
— Закрой рот, надоело слушать твой бред. Я планирую всех в Лиге отправить следом за той ящерицей.
Даби приоткрывает рот в злой усмешке.
— Так присоединяйся ко мне. Я помогу тебе.
— Если хочешь убить Шигараки, так и убивай сам. Зачем тебе я?
— Я еще не совсем из ума выжил, чтобы нападать на лидера. Прочие все-таки уважают его. А одному не справиться, я не самоубийца. Но с твоей помощью и мозгами твоего пацана...
«За меня уже все решил!» — мысленно шипит Изуку.
— Больно надо тебе помога... — выкрикивает он, но вдруг громкий голос Чизоме перебивает его:
— Я согласен.
Изуку застывает, приоткрыв рот, и рука с пистолетом невольно опускается. В голубых глазах Даби вспыхивает радость, сверкает кромка верхних зубов.
— Я знал, что ты не откажешься... от такого заманчивого предложения.
Чизоме делает широкий шаг к Даби, и лезвие катаны свистит в паре сантиметров от шеи. Тот сглатывает, глядя вниз.
— Но, если посмеешь предать, — шипит Чизоме, — перережу глотку.
Даби выдыхает и отступает назад. Чизоме опускает катану, со звоном убирает в ножны.
— О чем речь... — протягивает Даби. — Я вынюхаю устройство базы Томуры. А взамен вы расскажите про сильные и слабые стороны своих причуд. По рукам?
Даби, продолжая одной сжимать плечо, протягивает к Чизоме руку. Тот, смерив его долгим взглядом, берет его за руку. Изуку, не двигаясь, следит за каждым их движением. От волнения в ушах слышится собственное сердцебиение.
Даби разворачивается и медленной, неровной походкой направляется прочь. Изуку смотрит ему в спину, пока тот не исчезает на горизонте, превратившись в крошечную точку.
— Пацан, не ра... — начинает Чизоме, но Изуку не дает ему договорить. Быстрыми шагами подходит ближе и стискивает зубы от злости.
— Почему вы согласились? Мы же хотели его убить? Вам уже плевать на месть? Смерть Эбису ничего не значит уже?
— Замолчи, — ледяным тоном произносит Чизоме. — Разве я отказался от мести?
— Тогда что...
— Друзей держи близко, а врагов еще ближе, — перебивает его Чизоме. Пальцы сжимают с силой плечо Изуку. — Так мы убьем двух зайцев одним выстрелом — точнее, всю Лигу.
— А Даби...
— Я не говорил, что и его не убью.
Изуку опускает голову. В словах Чизоме есть смысл. Возможно, такой путь будет куда легче и эффективнее.
— Но надо помнить, что если он предал своих, то так же легко предаст и нас.
Изуку кивает.
— Я и не думал ему доверять. Я думал, что это вы поверили ему.
Чизоме с мгновение молчит, а потом разражается смехом. Изуку дует губы, чувствуя легкий укол обиды. И как только он сам не додумался обманом убить всех в Лиге? Не он ли тот, кто чаще всего прибегает к окольным путям достижения цели?
— Не думал, что ты считаешь меня таким идиотом, — выдохнув, сквозь смех произносит Чизоме.
— Да я не считал! — Изуку и сам невольно улыбается, посмотрев на Чизоме. Он сглатывает, все еще не веря в то, что тот стоит прямо перед ним. Кажется — протяни Изуку руку, и этот мираж исчезнет, растворившись в воздухе.
Чизоме трепет Изуку по голове, взъерошив и без того всклоченные волосы:
— Ладно-ладно. Кстати, у тебя новая пушка, что ли? Не похожа на ту, которую я тебе покупал.
Изуку трет нос, пытаясь скрыть растерянность, и чувствует легкий привкус сожаления на кончике языка, когда Чизоме убирает руку с его макушки:
— Да, так вышло, что потерял, когда Ихиро напала...
— Молодец, что купил новую, — говорит Чизоме.
— Угу, — выдавливает Изуку из себя.
Чизоме смотрит за спину Изуку некоторое время и молчит, ничего не говорит. Потом, кашлянув, нарушает тишину:
— У тебя жилье есть?
Изуку поднимает взгляд и, не сразу поняв вопрос, недоуменно смотрит на него, хлопая глазами. Потом медленно проговаривает:
— Есть, снимаю комнату в Санъи...
— Не будешь против, если к тебе перееду? — уголком рта усмехается Чизоме.
— Нет, конечно! — воскликнув, мотает головой Изуку. — Там немного тесновато, но ничего!
— Вот и отлично. Пошли сходим кое-куда... точнее в мое место жительства, — в его сощуренных глазах мелькает нечто, похожее на озорные огоньки. — И кое-что покажу.
— Хорошо... — кивает Изуку.
Чизоме разворачивается и делает несколько шагов вперед. Изуку не двигается, словно его ноги приросли к месту. Чизоме оборачивается и в легком раздражении хмурит брови:
— Так и будешь столбом стоять?
Изуку молча мотает головой. Хочет сделать шаг, но неожиданно даже для самого себя резко подбегает к Чизоме и порывисто обнимает его, прижавшись головой к спине. Он чувствует, как мужчина вздрагивает всем телом. Но потом расслабляется и аккуратно поворачивается к Изуку лицом, так что тот носом утыкается к груди. Сердце болезненно сжимается внутри.
— Чизоме-сан, я так рад, что вы вернулись!.. — сбивчиво шепчет Изуку. — Без вас было так плохо... Я... я очень ску...
Изуку прикусывает язык, поздно осознав, что ляпнул лишнего. Но над головой слышит беззлобный смешок, и ладонь похлопывает его по спине в успокаивающем жесте. Тепло разливается по всему телу, то самое, которое всегда заставляло его забыть о невзгодах и страданиях, свалившихся на его плечи. Успокаивало, когда из-за кошмаров, первое время часто мучавших его, в легких заканчивался воздух, и Изуку чувствовал, что задыхается в дикой панике. Из-за этого тепла он был твердо уверен в том, что, даже несмотря на смерть мамы, у него все равно есть семья.
— Ну, ничего, теперь-то мы нашли друг друга... — произносит Чизоме. И помолчав, добавляет: — Я тоже скучал, пацан.
***
Кацуки сжимает кулаки до белых костяшек на пальцах. Дверь в учительскую прямо перед ним. Стоит протянуть руку и надавить на дверную ручку, как она откроется. Но Кацуки не может. Он не знает, как описать все чувства, которые связывают его по рукам и ногам, но одно из них он точно способен назвать.
Кацуки боится Всемогущего.
Нет, не так. Он не боится самого героя. Он боится его слов, которые не выходят из головы со вчерашнего вечера. Кацуки делает судорожный вдох, пытаясь успокоиться.
Кацуки стучит кулаком в дверь три раза — он не знает, зачем мысленно отсчитывает удары. Из учительской доносится голос:
— Да-да, войдите!
Кацуки сглатывает и, собравшись с духом, открывает дверь, перешагнув через порог. Он поднимает взгляд и видит Всемогущего, который стоит к нему спиной, глядя в широкое прямоугольное окно. Свет полосами ложится на пол, прерываемый тенями, которые отбрасывает письменный стол, органайзеры папок, стоящие на нем. Солнечные зайчики, отражаясь от стеклянной дверцы шкафа, прыгают по стенам, задевают нос Кацуки и слепят глаза. Он щурится, поморщившись, и Всемогущий оборачивается.
— Бакуго, ты по какому вопросу?
Его голос совершенно другой. Вчера Всемогущий говорил с ним как-то иначе. Кацуки ежится от липкого неприятного чувства, которое вызвано именно этой разницей.
— Я насчет вашего предложения...
На лице Всемогущего отражается заинтересованность. Он делает пару шагов к Кацуки, но останавливается на достаточном от него расстоянии — и не далеко, и не близко, держит дистанцию.
— А, и что же ты решил, Бакуго?
Мурашки бегут по всему телу. Кацуки отводит взгляд, скользя им по линиям света, словно пытается разглядеть в них ответ на этот вопрос.
«Что я решил?..» — мысленно протягивает он.
Кацуки всю ночь не спал, о чем свидетельствуют темные круги под глазами. Слова Всемогущего парализовали его, сетями опутали, не давая даже спокойно вздохнуть. На часах было два ночи, Кацуки прищурился, глядя на циферблат электронных часов. Равнодушные неоновые цифры отсчитывали минуты до наступления утра. Кацуки поднял взгляд к потолку совершенно черному, давящему своей обесцвеченностью. «Кто я?» — пронеслось в его голове. — «Я предаю героев, общаясь с Деку?.. Но я ничего не сделал такого, что можно было бы считать предательством. Деку, он же... не плохой...»
Кацуки зажмурился. То, что Изуку еще не показал свое настоящее лицо злодея, не значит, что он белый и пушистый. Он сам же как-то сказал, что убил с десяток или больше профессиональных героев. И сколько еще убьет? Кацуки сглатывает. Именно его Изуку не тронет, лишь чувства к нему удерживают от убийства своего врага. Но его рука не дрогнет, и он без сожалений убьет других героев, возможно, его коллег. До этого момента Кацуки не задумывался над этим. Точнее старался не думать, забрасывал мысли о подобном как можно дальше в глубины сознания.
«Правильно ли я делаю?» — вздохнул Кацуки. Сердце, задрожавшее в груди, дало немой ответ. Даже осознавая, что Изуку преступник, злодей, убийца, он не может отвернуться от него. Кацуки повернул голову к письменном столу, на котором, он помнит, лежит его лицензия. Но этим вечером Всемогущий ясно дал понять, что он может лишиться лицензии. Ведь все действия Кацуки можно расценить как предательство.
Кацуки резко поднялся, сев на кровати. Пальцы комкали края одеяла. Он не хочет лишиться лицензии, но и от Изуку он не в силах отказаться. Взглядом Кацуки скользил по комнате, словно пытаясь что-то высмотреть в чернильной темноте. Он вздрогнул всем телом, когда ему в голову пришла неожиданная мысль.
Кацуки поднимает взгляд на Всемогущего, стиснув зубы. Тот неотрывно смотрит на него, ждет его ответа. Кацуки выдыхает и облизывает сухие, шершавые губы. И как будто со стороны слышит свой голос, ставший в мгновение ока словно чужим:
— Я согласен. Помогу с поимкой Де... — он запинается, прикусив язык. Потом быстро поправляется: — Мидории.
Всемогущий, кажется, не заметил его запинки. Он выглядит довольным, подходит к Кацуки и сжимает его плечо. Губы трогает теплая улыбка, от которой веет лицемерием и чем-то искусственным. Но, возможно, это лишь его додумки.
— Очень рад, что ты выбрал верный путь, Бакуго.
Кацуки лишь кивает на это. Он смотрит на Всемогущего исподлобья, пытаясь прочитать хоть что-то в его невозмутимом взгляде.
«Как будто я в самом деле буду вам помогать. Черта с два, старпер! Я иду на это ради Деку, только и всего».
Сердце бешено стучит, и все мышцы на лице напрягаются, чтобы на губах не появилась усмешка от мысли, что Кацуки удалось обвести вокруг пальца героя. Он не предает Изуку, а это для него важнее всего, даже если поступает не так, как следовало бы настоящему герою.