Рассвет

Аврора не спешит в своих действиях, медленно собираясь на так называемую «тусовку» Дани Макеева.

Девчонка на полном серьезе считает всё это — глупостью. Ну не может зажравшийся мажор, подравшийся не один раз с мальчиками группы «Б» резко расщедриться, приглашая каждого в клуб. Хотя… С одной стороны, какая Астаховой разница? Не она же платит. А с другой… Что-то тут всё равно не чисто.

Либо рыжая просто разучилась доверять.

Раньше с доверием проблем не было. Могла спокойно довериться каждому встречному, не боясь ошибиться в людях, ведь любой проеб гарантировал опыт, полученный в той или иной ситуации. Возможно, стоило бы и дальше продолжать жить в таком духе, если бы не момент встречи с Максимом Игнатьевым. Он буквально перемешал порошок, который часто употреблял вместе с доверием девчонки. Забавно.

Наркотики — употреблял, а доверием — злоупотреблял.

От одного кайфовал, а потом отправлялся во все тяжкие, пользуясь вторым, лишь бы она осталась с ним до последнего.

Красные нити, окутавшие их вдвоем, почему-то перешли на Астахову, перекрывая путь к кислороду. Словно олицетворению их отношений дали волю проявить себя. Сделать больно. Оставить следы на шее, а потом закончить начатое, перенося всю боль на лицо.

Будто она стоит на осколках стекла, через которое смотрела на полуживого Нестерова. Это был двойной удар боли. Такой… Нескончаемый. Обычно, ударившись об какой-нибудь злополучный угол, люди терпят несколько секунд, переваривая боль, а тут… Этого сделать, к сожалению, нельзя. Ноги продолжали истаптываться в кровь, впивая стекло в ступни. Нужен пинцет, чтобы достать каждое стеклышко, наносящее ужасную боль при ходьбе.

Только, где его взять то?..

— Денис, Виолетта, я пошла, не знаю, когда вернусь, — говорит девчонка, просовывая голову в дверной проем. Пара сидит в обнимку, смотря очередной сериал, понижающий тревожность будущих родителей. Они лишь кивают в ответ.

Аврора усмехается, идя в сторону входной двери, перед выходом обязательно смотрясь в зеркало, ведь хочется, чтобы макияж не стерся. Улыбается отражению, находя тот самый «пинцет»: социализация, внушающая огромное количество людей, лишь бы не остаться наедине со своими мыслями.

***

— Ты уверена?! — в десятый раз переспрашивает Астахова, делая затяжку сигареты с апельсиновой кнопкой. — Ну… Не развод, типа, реальность, потому что я ему не доверяю.

Напротив стоит Женя, поправляя свое платье каждый раз, когда Аврора задает один и тот же вопрос.

Это было похоже на какое-то безумие, ведь переживали обе. Хомякова из-за того, что ей написал новенький, желая пообщаться в клубе, перед которым они стояли, а Астахова исключительно за саму подругу, ведь судя по прошлым его поступкам перед Яной и Леной желания больше нет. Ну правда! Макеев — конченный человек, желающий присунуть любому на своем пути.

— Страничка то настоящая! — громко восклицает Женя, снова оттягивая платье вниз. — Половина наших в друзьях, да и потом, если у него с вами со всеми не получилось, значит пришёл мой черед.

Да, всё происходящее и правда являлось безумием. Блять… Ну какая переписка с Макеевым, который предпочитает девочек, согласившихся на сделку с эскортом. Не то, чтобы Хомякова не подходила, просто она совсем другая. Наверное, именно из-за черты характера под названием «другая» Аврора и общается с ней больше других.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — говорит Астахова, а потом поднимает руки вверх. Она правда устала искать аргументы «против» всего происходящего. Но, переживать не перестала. Жалко будет, если всё на самом деле очередное издевательство над подругой. — Выглядишь, кстати, очень круто.

— Спасибо большое, — смущенно благодарит Хомякова. — Мне тоже нравиться твой образ. Пиджак особенно подчеркивает каждую деталь.

Аврора улыбается в ответ, слегка кивая. Да, этот чертов пиджак пришлось ещё поискать, а потом гладить миллион раз, лишь бы каждая складочка ушла.

Вроде типичный черный цвет, но с ним можно сочетать всё что душе угодно. Наверное, поэтому, Астахова решила выбрать к нему белые шорты, добавив колготки в сетку под низ, а потом вытащить из закромов неоновую водолазку, чтобы её было хоть чуть-чуть заметно. Пару штрихов в виде тонкой цепочки из серебра, легкого макияжа и маленьких косичек из челки. Обувь выбрала типичную — кроссовки.

— Так, ладно, пойдем внутрь, — выкидывает бычок в мусорное ведро на улице, а потом заходит в помещение, наполненное приятной атмосферой молодости.

Да, именно молодости. Такой… Легкости, которая доступна каждому человеку до средних лет. Можно творить разную чушь, не жалея, ведь молодость прощает каждый косяк. Будто, она являлась какой-то привилегией. Эдакой безлимитной картой, только без денег.

Внутри играла громкая музыка, чувствовался запах спиртного вперемешку с духами. Яркие светодиоды слепили, затемняя большое количество людей. Хотелось завизжать от радости, выпить какой-нибудь коктейль, а потом отправиться танцевать, натирая мозоли.

Порезов от стекла же не хватает.

— О, Евро! — восклицают сбоку, а потом чья-то рука ложиться на плечо. Аврора моментально оборачивается к прикасающемуся, видя Платона, который плавно пьет что-то из стакана, глупо улыбаясь. — Давно прибыли в место разврата и бесконечного алкоголя?

— Только что, — отвечает, улыбаясь в ответ, а потом аккуратно вытягивает стакан из рук однокурсника, заливая жидкость себе в рот.

Изначально чувствовался привкус чего-то слишком сладкого, будто, кто-то рукожопый слишком сильно надавил на бутылку с сиропом, отвлекаясь, но потом учуял неладное, вливая горький алкоголь. Девчонка морщится из-за смены вкуса. Видимо, Егор выпил уже несколько таких, привыкая к «зелью», намешанному барменом. Решив больше не рисковать, возвращает к владельцу, замечая отсутствия Жени.

— Блять, — ругается себе под нос, видя, как Хомякова ритмичным шагом, напоминая модель, идет прямиком к лестнице, чтобы дойти до всех остальных. Следит за каждым движением, натягиваясь как струна.

Подруга поднимается по ступенькам, в очередной раз поправляя платье, а потом ступает на пол второго этажа, замедляя темп. Аврора резко срывается с места, утягивая за собой Платона. Тот что-то кричит ей, но она не слышит. Ей важно лишь одно: лишь бы группа «Б» не говорила очередные гадости в сторону Жени.

— Блять! — снова ругается, но чуть громче, преодолевая каждую ступень.

Видит мальчиков, сидящих за столом.

Они смеются, замечая Женю, что дает право Авроре ругнуться ещё раз. Чуть дальше всех стоит Даня вместе с Леной, которая строит глазки, а потом уходит куда-то в сторону. Видимо, настолько прониклась «благотворительностью» Макеева, что решилась пойти на второй круг, получая отказ. За ней тут же побежала Яна, появившаяся из ниоткуда.

— Стой, стой, — теперь пришла очередь Егора тянуть её на себя, ведь Астахова не имеет права вмешиваться в кое-что, придуманное мальчиками группы «Б». — Сейчас всё самое интересное начнется.

Рыжая хмурит брови, не понимая абсолютно ни-че-го. Её бесят такие фразы, несущие в себе загадку, которую трудно разгадать. Она продолжает следить за тем, что происходит вокруг, заостряя внимание на Хомяковой. Однокурсница останавливается возле новенького, что-то говоря. Он недоумевает, но выслушивает, а потом произносит слова, читаемые по губам: «Отвали от меня, жируха. Я ничего тебе не писал». Это разбивает сердце.

Не только Жене, но и Авроре.

Хомякова стоит несколько секунд, находясь в шоке, а потом бежит мимо девчонки, толкая плечом. Из её глаз бегут слезы, а Астахова стоит на месте словно статуя, не зная, что можно сделать в такой ситуации. Идти за ней бессмысленно, потому что, ну… Это же Женя, не принимающая поддержки от слова совсем. Она выслушивает столько негатива в собственную сторону, решив отгораживаться ото всех в такие моменты, потому что внушает себе лишь одно: всё остальное фальшивка.

Нет добра после зла.

Но Аврора глупит, пытаясь нарушить правило подруги, срываясь за ней через десятки секунд. Бежит по той же самой лестнице, мечтая с неё свалиться, сломав себе ногу в наказание за то, что не пошла сразу же. Не удается. Девчонка спокойно спускается, оставив все кости в порядке, а потом подходит к выходу, чувствуя свежий воздух. Он приятно обдувает лицо летним ветром, разнося пряди волос в разные стороны. Обходит лишь косички из челки, потому что они тяжелее.

Смотрит сначала вправо, а потом влево, не видя Жени. Она, скорее всего, уже успела убежать куда глаза глядят. Астахова впопыхах находит телефон, набирая номер, который был первым в журнале звонков, ведь девочки созванивались совсем недавно. Гудки томно тянутся, напрягая каждую мышцу на лице, а потом роботизированный голос женщины говорит о том, что абонент недоступен.

Позади слышится смех.

— Ваших рук дело? — спрашивает настойчивым тоном, прожигая дыру сначала в Никите, затем переходит к Филу и Платону. Те заканчивают смеяться, не понимая реакции девчонки. — М, понятно. Ребят, ну, вы и молодцы, горжусь каждым, — тон сменяется на более ласковый.

Даже не ласковый, а какой-то… Отчитывающий. Будто перед ней трое провинившихся детей, которых сначала хвалят за пакость, а они чувствуют радость от этого, правда… Потом наступает взгляд, носящий в себе простую фразу: «А нет, вы всё-таки мрази».

— Аврор, переставай душнить, это же всего лишь шутка, — говорит Бойко, пытаясь строить из себя «не такого как все».

— Помнишь день, когда Макс пытался убить себя? Ты тогда ещё вдарил Дрочеру за то, что он Женьку в напряженный момент оскорбил толстой, — Аврора смотрит прямо в глаза Никите. — Мол, за друга переживал, а тут другой херню ляпнул.

Да, правда бессмысленно.

Эти тройка живет в выдуманном вакууме, не осознавая того, что находиться «под стражей» в центре для трудных подростков, где каждый друг другу — ровня. Там нет одного или второго. Все одинаковые: искалеченные, полные психологических проблем.

Одинаковые.

Странно даже, что кто-то может позволить себе издеваться над другими, ведь ты абсолютно такой же.

— Вот я также за неё переживаю, аж ударить вас всех хочу, но не буду, потому что это бессмысленно, — на её лице проскальзывает легкая улыбка.

Аврора заканчивает весь этот цирк, уходя обратно в здание, наполненное духотой. Желает лишь зайти в туалет, смыть макияж, а потом отправиться домой, ложась в свою кровать. Идет по небольшому коридору, в котором отсутствуют люди. Доходит до нужной двери с женским силуэтом, проскальзывая внутрь. Там много кабинок, половина из которых открыта.

Но, ей они не нужны, а вот зеркало как раз подойдет.

М-да, из-за сильных перепадов температуры, тушь, купленная в магазине рядом с домом просто напросто потекла, оставляя черные пятнышки в уголках глаз. Благо, что, хоть помада на месте осталась, иначе был бы вообще полный провал. Крутит вентили, ожидая воду, которая появляется почти сразу. Смеситель быстро настраивает нужную температуру, поэтому девчонка ловко черпает воду ладонями, умывая лицо.

Теперь в отражении видится не Аврора, а какая-то панда.

Закончив действие, вытирает лицо бумажным полотенцем, выкидывая его в мусорное ведро, а потом выходит обратно, ощущающая присутствие кого-то в темном коридоре. Это странно, но… Правда. Будто кто-то стоит позади, желая навредить. Шестое чувство хотя бы раз в жизни подсказывало любому человеку на планете, спасая жизнь.

— Что надо? — она повернулась настолько резко, не ожидая увидеть… Макеева?