3
Прошло немного времени, и Феликса отпустили с работы раньше обычного. Это показалось странным — слишком легко, слишком неожиданно. Он не стал задумываться и вызвал такси. Хотелось домой. В тепло. В привычную тишину.
Когда машина остановилась у дома, Феликс первым делом потянулся к калитке. И замер.
На снегу была кровь.
Яркая, чужая, неуместная на белом фоне — она тянулась неровной дорожкой, будто кто-то шёл, спотыкаясь, оставляя за собой следы боли. Сердце Феликса сжалось так резко, что на мгновение стало трудно дышать.
Он не стал разглядывать.
Испуг пришёл раньше разума.
Феликс быстро вошёл в дом и захлопнул за собой дверь. Но внутри было хуже. Крови было больше. Она была на полу, на стенах, на дверных косяках — как если бы дом сам был ранен.
Где-то раздался стон.
Тихий. Хриплый. Живой.
Феликс замер, прислушиваясь. Каждая клетка его тела кричала, чтобы он развернулся и убежал, но ноги сами понесли его вперёд. Он шёл медленно, осторожно, словно боялся разбудить что-то спящее.
Дверь в комнату была приоткрыта.
Он заглянул внутрь.
На полу лежал человек. Изломанный, окровавленный, едва дышащий. Его глаза были открыты, но в них уже не было сознания — только боль.
Рядом стоял Хёнджин.
В руках у него был нож.
— Хёнджин... — голос Феликса сорвался, прозвучав слишком тихо, почти детски.
Хёнджин медленно повернул голову.
И в этот момент мир окончательно треснул.
Феликс развернулся и бросился бежать. Он влетел в ванную комнату, захлопнул дверь и провернул замок дрожащими пальцами. Спиной он прижался к холодной поверхности, будто дверь могла удержать не только человека, но и ужас.
— Феликс! — раздался голос снаружи. — Открой дверь.
Голос был знакомым. Мягким. Тем самым, который говорил ему «солнышко» и «малыш».
— Я не открою, — прошептал Феликс, сжимая ладони в кулаки.
— Милый, — голос Хёнджина стал ниже, опаснее. — Пожалуйста, открой. Не провоцируй меня.
— Нет.
Тишина длилась несколько секунд. Они показались вечностью.
— Ладно, — сказал Хёнджин спокойно. — Тогда я выбью дверь.
— Нет... — голос Феликса дрожал. — Пожалуйста, не надо.
— Значит, открой.
Феликс медленно, почти машинально, повернул ручку. Он приоткрыл дверь всего на несколько сантиметров — ровно настолько, чтобы показать, что он жив.
Но этого было достаточно.
Хёнджин резко распахнул дверь, врываясь внутрь. Его движения были быстрыми, уверенными — будто он ждал этого момента. Он схватил Феликса за запястья и прижал к стене, вглядываясь в его лицо.
— Вот ты где, — тихо сказал он. — Мой малыш.
Феликс смотрел на него и понимал:
подвал — это не самое страшное место в этом доме.
Самое страшное стояло прямо перед ним.