2
Они лежали в постели, разгорячённые, покрытые потом, и молча смотрели друг на друга. В комнате было тихо — слишком тихо, словно дом прислушивался к их дыханию.
— Хён... — осторожно начал Феликс. — А что находится в подвале?
Хёнджин не сразу ответил.
— Мои вещи, — наконец сказал он.
— Тогда почему мне туда нельзя?
— Потому что нельзя.
Феликс кивнул, не задавая больше вопросов.
— Хорошо. Я понял.
Хёнджин удовлетворённо выдохнул и сменил тему, будто разговор был всего лишь пустяком.
— Во сколько ты завтра вернёшься?
— Наверное, поздно, — вздохнул Феликс. — Дел слишком много. И я терпеть не могу своего начальника.
— Малыш, это всего лишь работа.
— Я знаю...
⸻
Утром Феликс проснулся раньше обычного. Дом ещё спал. Он выпил чай, наспех оделся и уже собирался уходить, когда из соседней комнаты раздался голос:
— Феликс, ты уже уходишь?
— Да. А что?
— Ты даже не поел.
— Не хочу. Я выпил чай.
— Ты сегодня вернёшься поздно, — в голосе Хёнджина прозвучала мягкая настойчивость. — Тебе нужны силы. Иди поешь.
— Но, Хёнджин...
— Давай без «но», — перебил он, улыбаясь так, что возражать стало неловко.
Феликс послушно направился на кухню.
После завтрака он вышел из дома с ощущением странной лёгкости — словно всё было правильно. Морозный воздух бодрил, снег медленно опускался с неба, ложась на землю и тая на ресницах. Зима всегда нравилась Феликсу: в ней было что-то честное, чистое, без лишних слов.
Он шёл по знакомой дороге, слушая хруст снега под ногами, и на мгновение позволил себе забыть о подвале. О запретах. О том, что в этом доме есть места, куда ему нельзя.
Добравшись до работы, Феликс вошёл в здание и направился в свой кабинет.
Дверь за ним закрылась.
А подвал остался ждать.