Бонусная глава 1
Лиззи
17 апреля 2004 года
Прошло четыре месяца с того момента, как я последний раз была в этом месте. Наш дом никогда не был для меня тем местом, где я могла бы чувствовать себя в безопасности.
Единственным местом, где я могла по-настоящему дышать, была комната Хью. Я не могла сказать, что это было всегда, но в большинстве случаев я чувствовала себя спокойно только в доме Биггсов.
И всё же, спустя долгих четыре месяца моего нахождения на лечении, я обязана была вернуться не в безопасное место, а туда, где была лишь мнимая часть его.
Была лишь одна причина, по которой я продолжала держаться.
Хью. Я делала это только ради него.
Мне давно уже было наплевать на себя и то, что со мной может произойти. Но Хью не было. Поэтому я проходила длительное лечение в психушке, терпела то, как по моему телу пускают разряды тока, принимала транквилизаторы и всё остальное, что мне выписывали врачи.
Он поклялся дождаться меня. Поклялся быть рядом, когда я выйду оттуда.
Все эти четыре месяца я держалась только на его словах. В момент, когда я сказала отцу и врачам, что я готова пройти шоковую терапию, в моей голове был только Хью и его обещание.
"— Ты будешь здесь, когда я вернусь домой?
— Конечно."
И как бы тщательно я не старалась удержать это в себе, разочарование всё же показалось на моём лице, когда я ступила на порог своего дома. Я не была уверена, что вообще правильно называть это место домом.
Мой дом был там, где был Хью. Только с ним.
Пустынное место, куда я только что вошла, было не больше, чем то, где я спала и пыталась существовать. Где каждую ночь за мной приходили монстр и страшная леди, хоть мои врачи и настраивали на том, что это всего-лишь моё воображение и галлюцинации.
"Дома" никого не было. Никто меня не встречал. Никто меня не ждал. Из психиатрической клиники меня забрал отец. Забрав все документы и выслушав наставления психотерапевтов, он молча, едва ли сухо поприветствовав, довёз и высадил меня у ворот, уезжая. Он опять вернулся к маме, которая последние две недели лежала в больнице под наблюдением онкологов, потому что её здоровье опять пошло в откат.
Тем не менее, я всё же прошла на кухню, окинув комнаты равнодушным взглядом. Казалось, всё живое, все эмоции, которые были у меня раньше, выжгли током, который сеансами пускали по моему телу через электроды, прикрепленные к моим вискам.
Я не была уверена, чего я жду или ищу. Здесь всё равно никого не будет.
Я вообще больше не была ни в чём уверена.
Что я чувствую? Чего я ожидаю? Что я хочу делать?
Внутри только пустота, не дающая ответов ни на один из вопросов.
Хью не знал, что я должна была сегодня выйти из клиники, поэтому было неудивительно, что его не было здесь. Часть моего сознания настойчиво стояла на том, что и зная об этом, он всё равно не пришёл бы, но мне оставалось только надеяться на обратное.
Мой бесстрастный взгляд скользил по всем комнатам, которые я проходила. Ничего даже отдалённо похожего на ощущение тепла в груди у меня не было. В доме были только холод и серость. Отсутствие жизни. В холодильнике не было ничего из еды, потому что папа все последние недели практически не приезжал домой, всё время находился около мамы.
Добравшись до второго этажа, я заколебалась перед двумя комнатами, находящимися по соседству. Та, что левее, принадлежала мне. Вторая — Каоимхе. Что-то в груди защемило, когда мой взгляд слишком долго задержался на двери в её комнату и я, поддавшись порыву, потянулась к дверной ручке.
Металл отдал холодом, но для меня это ощущалось скорее как ожог. То, к чему прикасалась рука моей сестры.
Мёртвой сестры.
Я сглотнула ком в горле и переборола себя, входя в её комнату. Всё было, как раньше. Словно Кива никогда не умирала. Словно она просто поехала пройтись по магазинам. На туалетном столике около стены разбросаны её любимые средства по уходу и косметика. Заправленная кровать и подушки, небрежно брошенные поверх покрывала. Вещи, которые до сих пор висели в её шкафу.
Так, как делала она. Всё осталось нетронутым.
Мама настояла на этом, а папа не смел отказать ей. Не в этом. Не тогда, когда умерла его любимая дочь.
Я не рискнула дотрагиваться до чего-нибудь. Казалось, что одним своим прикосновением я могу испортить то, что было оставлено Каоимхе. Словно то, до чего я прикоснусь, тут же станет грязным. Отравленным. Испорченным.
Таким же, как я.
Я аккуратно присела на пол около её кровати, опираясь на неё спиной и откидывая голову. Во мне — ничего. Во мне — пустота. И среди всего этого безмолвия и отсутствия чего либо только одно желание.
Поскорее увидеть Хью. Поскорее утонуть в его глазах и забыться в тепле его прикосновений.
***
18 апреля 2004 года
На следующий день, перед тем, как пойти на занятия, мне пришлось некоторое время беседовать с директором. Казалось, он действительно жалел меня. Вот только я уже давно перестала уметь различать реальные чувства от фальшивых, а жалость по отношению ко мне вызывала не больше, чем отторжение.
Я не любила, когда меня жалели. Я крайне ненавидела то, с какими грустными взглядами на меня уставились те, кто был посвящён в мою ситуацию.
Но при всём этом слова поддержки от мистера Туми выслушала, кивнула, молчаливо поблагодарив, и с мнимым облегчением покинула его кабинет. Я не успела сделать и нескольких шагов по коридору, как воздух наполнился взволнованным криком.
— О Боже, о Боже, о Боже! — подбежав ко мне, радостно воскликнула Клэр.
Она подбежала и обняла меня прежде, чем я успела поздороваться. Она крепко сжала меня в своих объятиях, и я старалась не морщиться, потому что сегодня утром проснулась на полу в комнате Каоимхе, опираясь спиной на её кровать. Очевидно, я вчера не заметила, как уснула.
— Чёрт возьми, тебе как раз пора было возвращаться домой! — обхватив меня руками, она вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Я безумно скучала по тебе, Лиззи Янг.
Дрожа, я позволила себе всё же утонуть в её объятиях, позволяя себе впитать тепло, которым она меня окутывала. Приходилось привыкать к её излюбленным крепким объятиям. Последние четыре месяца, а может, и больше, до меня никто так не дотрагивался. Единственным посетителем в клинике был отец, но он ни разу не обнял меня. Если честно, я уже и забыла, когда он в последнее время проявлял ко мне хоть долю тепла.
Возможно, это было в моём далёком детстве. Но я этого не помнила.
— Я тоже скучала по тебе.
— Как поживает твоя мама?
Я поджала свои губы. Я не видела маму последние четыре месяца и едва ли добилась каких-то ответов от отца на счёт её состояния.
— Она поправится, — уклончиво отозвалась я.
— А ты? — отстранившись, Клэр провела руками по моим волосам, изучая своими глазами моё лицо. — Как ты?
Я подавила пустоту внутри себя, выдавливая измученную улыбку.
— Ты же знаешь меня, Клэр. Я всегда в порядке.
Беспокойство наполнило её карие глаза, но она не стала настаивать. Я заметила по тому, как нервно она себя вела, что есть что-то, что я должна была узнать.
— Ты волнуешься, — сказала я очевидное, изучая её реакцию.
Клэр всегда была, как открытая книга, поэтому все её эмоции были на поверхности. Её что-то серьезно беспокоило.
—Ты расскажешь мне? Можешь не говорить, если это не касается меня.
Зная Клэр, это запросто могла быть ситуация, которая произошла в Томмене во время моего отсутствия. Сейчас мне было совершенно не до того, чтобы вникать в чьи-то проблемы. Хотелось тишины, спокойствия и Хью.
Она нервно закусила нижнюю губу, всё ещё выглядя нерешительно. Я закатила глаза, разворачиваясь.
— Ладно, молчи, — равнодушно бросаю я, но внутри что-то сжимается от предчувствия того, что это что-то важное.
Я не успеваю отойти далеко, как Клэр хватает меня за запястье.
— Хью встречается с Кейти, — резко выпалила она, словно побоявшись, что отступит, если будет и дальше медлить.
Меня передёрнуло. Глаза застыли.
Хью сделал это?
Замечая моё застывшее выражение лица, на котором не было ничего, кроме отрешенности и пустоты, которые вбили в меня вместе с электрическими разрядами, Клэр взволнованно положила руки на мои плечи, слегка встряхнув.
— Эй, Лиз?.. — её голос слабо подрагивал. — Прости. Мне не стоило вот так вываливать это на тебя. Мне очень жаль, я...
Кажется, она не находила слов, чтобы описать всё своё сожаление. А внутри меня ничего не было.
Пугающая пустота разрасталась в моей груди с пугающей скоростью.
Я чувствовала это. Как холод расползался внутри меня, поражая всё глубже.
— Всё... В порядке... — наконец выдавила я из себя, прикладывая титанические усилия, но, всё же, мой голос дрожал, выдавая напряжение, которое было в моём теле.
Клэр нахмурилась, её взгляд был сосредоточен на моём лице, на котором ничего не отражалось. Я не была Клэр, на которую было достаточно взглянуть и сразу же можно было понять, что она испытывает.
Все мои чувства были похоронены глубоко внутри меня. И иногда даже я сама не понимала, что испытываю. Ровно до того момента, пока не произойдёт взрыв.
Сейчас это было действительностью. Я была бомбой замедленного действия, и я понимала, что таймер уже запустили.
Ещё немного — и я взорвусь.
— Ты уверена? — подозрительно уставилась на меня Клэр. В её глазах всё ещё плескалась вина. — Мне правда очень жаль, что я...
— Я в порядке, — настойчиво произнесла я ещё раз. На этот раз мне удалось больше скрыть дрожь в голосе.
Я не была в порядке. Хью оставил меня. Моё место заняла другая.
— Я всегда в порядке. И сейчас тоже буду, — на последнем слове мой голос дрогнул. — Он имеет право на хорошую девушку. И нормальные отношения.
Я такой не была. Он заслужил лучшее, чем я могла ему дать.
— Я пойду домой, — отозвалась я, направляясь к выходу из школы.
Все звуки отдавались пульсацией в голове и назойливым звоном в ушах. Я хотела скорее уйти отсюда. Оказаться в тишине. Не важно где. Главное — подальше отсюда.
— Но ты же только пришла, — отозвалась Клэр, едва поспевая за мной. — Ты не пойдёшь на уроки?
— Я решила вопрос с мистером Туми, завтра на уроки, — солгала я ей.
Уйди отсюда. Сбеги. Сдержись, пока не сорвалась. Пока не сломалась.
***
Я не помнила дороги и того, как я добралась до дома. Всё внутри меня словно застыло, ожидая, пока я окажусь одна. Где никто не будет меня видеть или слышать.
Мне было всё равно на то, сколько времени я потратила на дорогу до дома, сколько взглядов словила на себе от прохожих, заставляя их напрячься одним своим видом.
Я приложила максимум усилий, чтобы не свалиться на траву в нашем саду среди деревьев, когда вошла на территорию нашего дома. Я сдержалась. Дотащила своё едва ли движимое тело до дома, с трудом переставляя свои онемевшие ноги.
Я не обратила никакого внимания на звенящую в ушах тишину. В голове не было ничего, кроме шума.
Добравшись до кухни, я с трудом смогла сделать несколько шагов. Только потом позволила себе схватиться за край столешницы, как за спасательный круг, не позволяющий мне упасть на пол.
Дышать. Стоять на ногах. Дышать.
"Хью встречается с Кейти", — вновь прозвучали слова Клэр в моей голове, заставляя сердце забиться где-то в глотке.
Меня бьёт мелкой дрожью. Рука тянется к верхнему шкафчику, где была вся посуда. Мне потребовалось несколько попыток, прежде чем я наконец смогла вытащить стакан и крепко ухватиться за него.
Воздуха не было. Я просто хватала то, чего не было, ртом, потому что надеялась, что смогу вдохнуть его хоть так.
Когда мне наконец удалось налить воду в стакан, я поднесла его к губам, при этом расплескав почти половину от того, как сильно тряслись мои руки.
Два глотка. Больше я не смогла сделать, потому что пальцы словно онемели и стакан с грохотом упал на пол под мои ноги, разбиваясь на множество осколков.
Я дышу сдавленно, потому что кислорода по-прежнему не хватает. Перед глазами проносится то, как Хью заверял меня, что будет ждать меня.
Я верила ему. Я проходила лечение только из-за него. Только для него.
Я не могла надеяться, что мы будем вместе после того, как я вернусь, потому что моё предательство было слишком велико. И я понимала, почему он так поступил со мной.
Ему нужна стабильность. Нужна девушка рядом, которая будет в порядке. Которая не будет сумасшедшей, в бреду изменяющей.
Но от этого осознания легче не становилось. Боль в груди усиливалась, всё сдавливалось, не давая сделать мне вдох.
От осознания, что я не могу быть рядом с ним, чтобы он был счастлив.
Что он отпустил меня.
Я поддаюсь порыву. Смахиваю всю посуду со шкафа на пол. Она с громким лязгом разбивается, осыпая пол своими осколками. Они бьют по моим ногам, но я словно не чувствую боли. А может, эта боль приносит мне уверенность в том, что я всё ещё жива.
Крик вырывается из меня прежде, чем я могу сдержать его. Я оседаю на пол — прямо на осколки, которые больно впиваются в мои ноги и ладони.
Я не могу закрыть глаза, потому что тогда перед ними сразу же появляется образ Хью, который успокаивающе гладит меня по волосам, убеждая, что всё будет хорошо и он не оставит меня. Поэтому я лишь сильнее надавливаю ладонями на осколки.
Меня никто не остановит и не вытащит из этого состояния. Родители были в клинике и отец не стал бы навещать свою дочь, которая была для него не больше, чем обузой. Хью больше не придёт. У него была девушка, о которой он должен был заботиться.
Теперь я осталась одна. И не было никого, кто смог бы утешить бурю внутри меня.
Боль уносит меня куда-то далеко. Где я смогу передохнуть. Где меня будет ждать пустота.
Где не будет его.
Моего Хью.
***
Мои руки покрыты кровью. Как и колени. Бездумный взгляд смотрит прямо на мелкие кровоточащие раны. Кое-где из порезов торчат мелкие осколки.
Я не знала, сколько времени просидела на полу среди стекла, пока моя истерика и слёзы не прекратились. Хотя, возможно, последнее так и осталось. Я не могла этого понять, потому что не притрагивалась к своему лицу, чтобы проверить на появление новой влаги.
Щёки были мокрыми от слёз, горло отдавало резью, когда я глотала. Очевидно, от криков.
Беспорядочные мысли уносили меня куда-то далеко.
Я понимала, что желаю Хью только лучшего. И я никогда не была тем самым "лучшим" для него.
Я была испорчена. Избита. Истерзана. Изранена.
Монстром и моими кошмарами. Страшной леди и всеми попытками, которые она прикладывала, чтобы убить меня.
Возможно, всем станет легче, если я возьму тот острый осколок в нескольких сантиметрах от моего колена, и всажу его себе в гортань. Я захлебнусь собственной кровью.
Возможно, первое время кто-то будет действительно горевать, но потом все поймут, что это к лучшему.
Возможно, именно такая судьба ждала меня. Я должна была быть рядом с сестрой.
Во всяком случае, я сама была виновата в том, что всё испортила. Монстр, может быть, и запудрил мою голову, но это я переспала с Пирсом, спутав его с Хью в бреду, не так ли?
***
19 апреля 2004 года.
На следующий день я слишком много сил приложила только для того, чтобы подняться с пола. Я заснула, привалившись плечом к кухонной столешнице. Осколки битой посуды всё ещё усеивали весь пол, несколько даже отлетели в сторону коридора. Они впивались в мою кожу, оставляя порезы и застревая там же, но я не обращала внимание ни на них, ни на ту боль, которую они доставляли мне при движении.
Мне надо было сделать одно-единственное дело, и я смогу запереться в своей комнате. Меня слегка пошатывало, потому что в последние два дня в меня не попадало ничего, кроме воды. Дома по-прежнему не было еды, и я не собиралась покупать её.
Умереть от голода тоже можно. Не так быстро, как от осколка в горле, но всё равно. Зачем мне еда, если я собиралась оставить всё?
Единственное, что я сделала перед тем, как выйти из дома — постаралась скрыть явные признаки того, что со мной было в последние сутки. Я не должна была быть похожа на труп, когда встречусь с Хью. Всё-таки именно для него я проходила лечение, оттягивая свою смерть.
Спина, шея, ноги и руки изнывали от боли, потому что то, что я отрубилась на полу в осколках, привело к своим итогам. Но я приложила все свои усилия, чтобы не показать то, какую боль я испытывала. Прежде всего — в душе.
В школу я приехала примерно после пятого урока. Я не собиралась присутствовать на занятиях. Мне просто надо было встретиться с Хью.
Последний раз. Попрощаться с ним.
Он был хорошим человеком и заслуживал того, чтобы я объяснила всё, оставляя наше прошлое в прошлом.
У него должен быть шанс на счастье. Со мной у него этого не будет.
Когда после последнего урока Хью заглянул за угол, где я ждала его, я поняла, что он меньше всего ожидал меня встретить. Он столкнулся со мной и моя сумка выпала из рук.
— О, чёрт, — пробормотал он, когда врезался в меня. — Прости, не заметил.
Он не взглянул на меня, опустился вниз и поднял мою сумку. Когда он поднялся, его взгляд наконец остановился на мне. Его лицо сменило выражение на удивление, и сумка вновь выпала из его рук.
А меня словно прошибло током от его глаз и того, с какой болью они уставились на меня. Видимо, Клэр не рассказала ему вчера о том, что я вышла из психушки.
— Лиз.
— Привет, — я едва могла дышать от напряжения, наблюдая, как он смотрит мне прямо в душу своими глазами.
Небольшая дрожь пробежала по моему телу, и я была почти уверена, что он почувствовал её, потому что его тело отреагировало почти зеркально. Мы долго смотрели друг на друга. Я старалась запомнить каждую малейшую деталь его внешности, хотя и так всё знала наизусть.
Не знаю, сколько бы мы ещё молча пялились друг на друга, пока он не разрядил напряжение, покачав головой.
— Ты вернулась.
— Я вернулась, — с трудом выдавила я.
Ненадолго. Мы попрощаемся, я убежу тебя, что мне помогло лечение, а после я исчезну. А ты будешь счастлив.
Без меня. Не со мной.
— Можно поговорить? — с надеждой спросила я, игнорируя дрожь в своём голосе, которая становилась всё более различимой.
— У меня тренировка, — ответил он, подняв мою сумку и наконец отдав её мне. — Капитан отрежет мне яйца, если я опоздаю.
Мне стоило уважать его ответ, хоть он и вызвал ком горячи в моём горле. Он думал, что мы сможем поговорить позже. Но проблема была в том, что у меня не было этого "позже".
Я знала, что у него и в правду была тренировка, но, с другой стороны, он мог просто так откреститься от разговора со мной.
Но мне нужен был этот разговор. Чтобы напоследок между нами не было недосказанностей. Чтобы когда я уйду, я не жалела о том, что не объяснилась перед ним, не отпустила.
Я не имела права настаивать, но не смогла удержаться и тихо прошептала:
— Пожалуйста...
Его шаг замедлился, и я увидела бурю в его глазах, как внутри него разгорелась внутренняя борьба.
Наконец, когда я почти потеряла надежду, он с усталым кивком отступил.
— Ладно.
Я не могла винить его в том, что он не хотел разговаривать со мной. В конце концов, это я его предала.
Он кивнул в сторону столиков для пикника, и облегчение накрыло меня.
— Когда ты вернулась? — спросил он, шагая рядом.
— Позавчера, — ответила я, голос был спокойнее, чем я себя чувствовала. Пропала былая дрожь, но я понимала, что это лишь временно, и она вскоре вернётся.
Его большая рука, коснувшаяся моего плеча, вызвала у меня нервное волнение.
— Это помогло? — спросил Хью.
— Да, — соврала я, садясь за пустой столик, на который он указал. — Сейчас я чувствую себя намного лучше.
Ложь, ложь, ложь.
Всё это было ложью, но ему было не обязательно знать об этом. Я проходила лечение для него. Он должен был увидеть, что результат есть.
— Хорошо, — он уронил свою сумку на землю и сел напротив. Опираясь на стол, он перебирал обломок дерева. — Я хочу, чтобы тебе было лучше, Лиз.
Я дышала коротко, почти слышно, и спросила:
— Ты правда этого хочешь?
Он долго смотрел на меня, затем с тяжёлым вздохом сказал:
— Конечно.
— Ты не... — мои слова оборвались, и я отвернулась, чтобы отдышаться, затем снова посмотрела на него.
Было больно. Но недостаточно больно.
"Смотри на него. Запоминай. Это ваше прощание", — твердил голос у меня в голове.
Я боялась этого голоса, потому что все психотерапевты всегда говорили, что слышать голоса в голове — это ненормально. И голос внутри меня всегда говорил что-то, приводящее меня в ужас.
Но сейчас эти слова не были ничем иным, кроме правды.
Я глубоко вздохнула и решилась спросить:
— Клэр... Ты не...
— Я ничего ей не сказал, — перебил меня Хью привычным успокаивающим тоном. — Все думают, что ты была в Испании с родителями.
Это была ложь. Пыль в глаза. Моя мама лежала в больнице под капельницами с постоянным наблюдением от врачей, отец практически жил вместе с ней на койке, а меня закрыли в реабилитационном центре под надзором психиатров и шоковой терапии.
От воспоминания о том, как мне проводили сеансы ЭШТ, всё внутри меня заледенело. Я сглотнула и горло сжалось. Я прекрасно помнила, как моё тело, привязанное к кушетке, дергалось, потому что разряды тока пускались через электроды, прикрепленные к моим вискам. Хоть я и была под чем-то, что должно было меня защитить от этого. Но я чувствовала отголоски обжигающей боли по всему телу, яростную боль в голове, словно мне раскроили череп. И всё это усиливалось каждый раз, когда я приходила в себя после очередного сеанса.
— Прости, что тебе пришлось меня прикрывать, — сказала я, чувствуя стыд за то, что втягиваю его в мои внутренние битвы. — Прости, что втянула тебя в мою больницу в тот день.
— Я бы сделал это снова в любой момент.
Его слова сбили меня с толку.
— Правда?
— Да, Лиз, правда.
— Почему?
— Потому что ты здесь, — просто ответил он. — Потому что ты снова ты, — легкая улыбка коснулась его губ. — Это всё, чего я когда-либо хотел, Лиз, — в его коричневых глазах мелькнула боль. — Я хочу, чтобы ты была в порядке.
— Да, — совладав с собой и приложив титанические усилия, выдавила я из себя.
Я не была собой. И, кажется, больше никогда не стану.
Совсем скоро моя жизнь оборвётся.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он мне. — Ты выглядишь здоровой.
Да, только вот это была лишь косметика. Маска, которую я создала специально для него. Чтобы перед ним была видимость того, что мне действительно стало лучше, хотя всё внутри разрывало от боли при каждом взгляде на него.
У него была другая. Та, что теперь была там, где мечтала оказаться я больше всего.
— И ты тоже, — произнесла я, сглотнув ком в горле. — Ты такой другой. Ты теперь высокий, широкий, мужественный.
Я заметила, как его лицо залил жар.
— Это всё подростковый возраст.
Я некоторое время просто молча смотрела на него, стараясь при этом не показывать в своих глазах всю тоску и боль, что испытывала.
— Слушай, — наконец произнесла я, опустив свой взгляд в стол, чтобы не встречаться им с Хью. — Насчёт того, что произошло...
— Лиз, тебе не нужно этого делать, — прервал он меня. Опять защищал. Но как он мог защитить меня от самой себя? — Я знаю, что тогда ты была не собой.
К горлу подступил ком, перекрывающий голос и мне пришлось приложить усилия, чтобы наконец заговорить.
— Я знаю, — сказала я, едва сдерживая слёзы, накатившие на мои глаза. Руки начали мелко дрожать, и я сцепила их на столе перед собой, чтобы скрыть это. — Мне нужно выговориться, и я прошу тебя меня выслушать.
— Ладно, — глубоко вздохнув, кивнул он. — Я слушаю.
Я сделала глубокий дрожащий вдох и сказала:
— Мне очень жаль за весь тот ад, через который я тебя провела. За то, что я неоднократно подводила тебя и разрушала наши отношения. Отказаться от лекарств было ужасно эгоистично и несправедливо по отношению к тебе. Ты всегда был рядом, поддерживал меня во всём, а я была невероятно эгоистична и неразумна. Мне действительно жаль, что я так долго не брала ответственность, но самое тяжёлое — знать, что я причинила тебе боль.
— Лиз, — я подняла на него свои глаза и увидела на лице у Хью сожаление. Ко мне. К тому, что я оправдывалась в его глазах. — Я не держу на тебя зла.
— Потому что ты бескорыстный человек, — выдавила я из себя. — Потому что ты — ты, — слёзы потекли по моим щекам. — Теперь я понимаю, что сделала. Не всё, но то, что помню, ясно говорит, что я не имею права просить у тебя второго шанса.
— Лиз, — с трудом выдавил он из себя. — Я бы отдал всё, чтобы вернуться назад и изменить наше завершение. Чтобы остановить это. Если бы был способ пройти через это, я бы прошёл, но...
— Ты не можешь, — подтвердила я с грустью и кивком. — Всё в порядке, Хью. Я понимаю. Поэтому я и не собираюсь просить.
Я испортила ему жизнь. Сломала. Украла время. Годы. Он мог бы ненавидеть меня, и оказался бы прав. Потому что я заслуживала этого.
— Лиз...
— Я знаю, что тебе надо держаться подальше от меня, — я задрожала всем телом, дыхание сбилось. — И я знаю, почему мы больше не можем быть друзьями, но я хочу, чтобы ты знал — я так благодарна, что ты был в моей жизни, — слова оборвались и спустя какое-то мгновение я добавила с болью в голосе: — У меня никогда не будет лучшего друга, Хью Биггс, и ни одной любви сильнее, чем эта.
— Чёрт, — прошептал Хью, на мгновение опустив голову. — Лиз...
Боль и давление в груди усилились. Вдохи едва ли могли вырываться из меня. Было тяжело произносить всё это и одновременно с этим осознавать, что это наша последняя встреча.
Отпустить. Отпустить. Отпустить.
— Я всегда буду жалеть, что предала тебя, — сказала я, а потом поддалась порыву, потому что боль в сердце была невыносимой, и уронила голову на руки. — И никогда не прощу себя за то, что убила нас.
— Всё будет хорошо, — выдавил Хью из себя хриплым голосом и схватил меня за руку. — Мы можем остаться друзьями.
Тепло от его прикосновения стало тем, за что я держалась. Оно привело меня в чувство и от понимания того, что через несколько минут мне придётся навсегда отпустить его и забыть о его прикосновениях ко мне, моё сердце потяжелело и заколотилось сильнее.
— Нет, Хью, мы не можем, — сказала я и, позволив себе непозволительную роскошь, переплела его пальцы с моими. В последний раз. — Ты не можешь быть другом человека, в которого влюблён, — слёзы покатились по моим глазам. Или они появились ещё раньше? — И я всегда буду любить тебя, Хью.
— Мы можем попробовать, — сквозь пелену слёз и шума в ушах услышала я практически отчаявшийся голос Хью. — Лиз, всё будет хорошо.
— Да, — я заставила себя говорить решительно. — Я сделаю шаг назад. Я буду на скамейке запасных в нашем кругу друзей и не буду вмешиваться в твою жизнь.
— Лиз, — я почувствовала, как на наши сплетённые руки закапали слёзы, и, подняв на него взгляд, поняла, что эти слёзы принадлежали ему. — Я не хочу этого.
— Я тоже, — с хрипотцой выдавила я. — Но это должно случиться.
— Я знаю, что ты сделал, — продолжила я, нежно сжимая его руку. — Как ты похоронил слухи о том, что я сделала с ним, и прикрывал отвратительное обращение, которое я устроила тебе.
— Ты была не в порядке.
— А ты оказался в перекрёстном огне, но всё равно защищал меня.
— Я всегда буду тебя защищать, — он смахнул слезу с щеки. — Несмотря ни на что.
Все мои внутренности перевернулись, едва я услышала конец его фразы. Хотелось сказать ему, что меня уже невозможно спасти, но я сдержалась. Я снова сжала его руку, всхлипывая.
— Я хочу, чтобы у тебя была лучшая жизнь на свете. Никто не заслуживает этого больше, чем ты.
— Лиз...
— И я хочу, чтобы ты отпустил меня, — с трудом произнесла я, слова рвали мне глотку, их приходилось выдавливать из себя силой. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину или думал, что поступаешь неправильно, потому что это не так. Ты слишком удивительный человек, чтобы всю жизнь зацикливаться на такой неудачнице, как я.
— А ты? Как мне тебя отпустить?
— Ты меня не отпускал, помнишь? — рыдала я, гладя его большим пальцем по руке. — Я сама это сделала.
— Чёрт, Лиз, — он опустил голову на стол, прикрыв её свободной рукой, сражаясь с эмоциями. — Чёрт.
— Клэр сказала, что ты начал встречаться с кем-то, — прошептала я, дотянувшись свободной рукой, чтобы погладить его волосы. Внезапный порыв, но я хотела запомнить даже то, как ощущались его волосы, прежде чем уйду. — Я хочу, чтобы ты знал — это нормально.
Казалось, он перестал сдерживаться. Наши всхлипывания и слёзы смешались. Мы рыдали чуть ли не навзрыд посреди школы.
— Всё в порядке, — продолжала успокаивать я его, хотя меня чуть не выворачивало наизнанку от понимания, что мне придётся сделать дальше. — Я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Это новое, — наконец сказал он, успокоившись. — Её зовут Кэти. Когда её голубые глаза встретились с моими, я почувствовал притяжение. Неразрывную связь, связывающую наши души. Ту, которую не разрушит ни время, ни расстояние.
Сердце разрывалось на части от его слов. Он был счастлив. Это главное. Почему же мне тогда так больно?..
— Она добра к тебе? — выдавила я из себя. Мой голос охрип от слёз и боли, раздирающей меня изнутри.
Он кивнул.
— Да, она очень добра ко мне.
Боль достигла того уровня, что я готова была блевать от сдавленности в груди.
Она сделала то, чего не сделала я. Принесла ему спокойствие. Облегчение. Осталась добра к нему.
Она была стабильной. Без скачков. Без рецидивов.
— Я рада за тебя, — я попыталась улыбнуться, но выдавила из себя болезненный всхлип. — Клянусь, я рада, — быстро добавила я, убирая руку от его. — Просто это — очень трудно. Но я ни за что не встану между вами. У тебя должна быть нормальная девушка. Я не буду вам мешать...
Я встала со скамейки, понимая, что это был мой предел и дольше мне нельзя оставаться. Иначе я сорвалась бы. Краем глаза мне удалось уловить панику в глазах Хью, когда он увидел, как я поднимаюсь со своего места и забираю сумку.
— Я всегда буду любить тебя, Хью Биггс, — сказала я, обойдя стол и остановившись перед ним. Сделав дрожащий вдох, я наклонилась и поцеловала его в щёку, прошептав: — Несмотря ни на что.
Я проглотила все свои чувства, что у меня только когда-либо были, и повернулась к нему спиной, уходя в здание школы.
На моих губах всё ещё был привкус последнего поцелуя с Хью.
Привкус слёз, испорченной любви и безумия, которые я внесла.
Господи, я действительно всё испортила...
Я заставила свои ватные ноги переставляться. По-другому я бы просто приросла к земле, не в силах шевельнуться.
Во мне ничего не осталось. Последнюю живую частичку себя я оставила с Хью. Вместе с нашим поцелуем. Вместе со всей болью.
Теперь мне было нечего терять.
Я осталась одна и всё внутри меня кричало от желания поскорее избавить себя от резкой боли в сердце и наконец встретиться с сестрой.
Почему-то я была уверена, что она ждала меня.
Ноги сами принесли моё безвольное тело в один из женских туалетов. Когда я вошла в одну из кабинок и обессиленно опустилась на крышку от унитаза, прозвенел звонок, заставляя несколько девочек, которые были около зеркала, отправиться в класс на занятие.
Я слышала всё это приглушённо. Словно сквозь толщу воды.
Я была мёртвой внутри, и мне нужно было что-то почувствовать. Боль могла привести меня в чувство, но той, что была в сердце, заставляя всю мою грудную клетку сжиматься, было недостаточно.
Моя рука сама по себе нащупала сумку и потянулась внутрь. Перед выходом из дома я закинула туда только телефон. Он мне никак не поможет.
Пошарив некоторое время внутри, моя рука наткнулась на ручку, которую, видимо, я закинула туда несколько лет назад.
Я бесстрастно уставилась на письменную принадлежность у себя в руке. Не то, чего я ожидала. Но помочь может.
Меня потрясывало, когда мне наконец удалось оголить своё бедро. Я зафиксировала ногу так, чтобы она не могла съехать, — согнула в колене, опираясь им на стенку кабинки, а стопу поставила на крышку унитаза, где я и продолжала сидеть.
Я крепко сжала ручку в своей подрагивающей руке, чтобы она не выскользнула, а после с силой вдавила её кончик в свою кожу.
До того момента, пока по бедру не потекли первые струйки бордовой крови. Пока она не начала капать на пол.
Пока я не почувствовала хоть что-то.
***
Патрик
Я как раз разыскивал Хью, чтобы отправиться на тренировку, когда наткнулся на картину, от которой всё внутри замерло. Он сидел за одним из столиков для пикников на внутреннем дворе школы, но не один.
Напротив него была Лиззи. И если я не мог увидеть выражение лица своего друга, потому что он был отвёрнут спиной ко мне, то её я запросто мог увидеть. Лицо Лиз было покрыто слезами. Даже с такого значительного расстояния я мог заметить, что её тело сотрясала дрожь. По подрагивающим плечам Хью я мог предположить, что и он не мог сдержать слёз.
До того, как я заметил его, беседующего с Лиззи, я был стоически настроен на то, чтобы навалять ему за то, что он не отправился на тренировку. Кэп наверняка сдерет с нас кожу, как только увидит.
Но сейчас?
Я не мог себя заставить прервать их разговор. Хью явно было не до тренировки. Видимо, это было что-то серьёзное, если стало причиной слёз сразу у обоих. Я не был уверен, что вообще хоть когда-нибудь видел, как Хью плакал.
И то, что происходило перед моими глазами сейчас, заставляло меня насторожиться. Оба моих друга находились в отчаянии. Лиз переплела свои пальцы с пальцами Хью. Она всхлипывала и продолжала что-то говорить.
Я, видимо, упустил тот момент, когда Лиззи вернулась из путешествия в Испанию вместе с родителями. Её не было слишком долго. Я пытался высчитать это время в голове, но сразу было понятно, что с того момента, как я в последний момент видел свою подругу, прошло больше четырёх месяцев.
Видимо, я слишком отвлёкся, потому что когда я выплыл из своих мыслей, заметил, как Хью уронил свою голову на руки, а его плечи по-прежнему вздрагивали.
Чёрт возьми, видимо, они обсуждали что-то, что было связано с ними двумя, если судить по их общей реакции.
Я видел, как Лиз поднялась со своего места, прихватив с собой сумку, потом медленно обошла столик и остановилась возле Хью. Её губы коснулись его щеки, она что-то произнесла, и я заметил, как по её щекам покатились новая порция слёз.
Затем она отвернулась и направилась опять в здание, уставившись вперед невидящим взглядом. Она еле передвигала ноги, хотя и старалась идти уверенно и быстро.
Чёрт. Произошло что-то слишком серьезное.
Я проследил взглядом за Лиз, пока она не скрылась в школе, после чего наконец обратил своё внимание на Хью, который по-прежнему сидел на скамейке. В несколько секунд я добрался до него, но он не обратил никакого внимания на моё появление.
Его рассеянный взгляд был направлен в сторону, где совсем недавно скрылась Лиз. Я положил свою ладонь на его напряжённое плечо, и только тогда он посмотрел на меня.. В его покрасневших глазах стояли слёзы, а взгляд был таким отчаянным, что я удержался, чтобы не ужаснуться.
— Эй, что это только что было? — спросил я у него. — Я видел издалека, как вы с Лиззи разговаривали о чём-то. Всё хорошо? Как она?
Плечи Хью поникли, стоило моим вопросам сорваться с моих губ.
— Блять... — прошипел он, вновь уронив своё лицо в ладони. — Она... Я...
Кажется, он метался в панике, не находя слов, чтобы объяснить всё, что произошло.
— Спокойно, — постарался я говорить как можно более уверенно. — Что произошло? О чём вы говорили?
Некоторое время понадобилось Хью на то, чтобы прийти в себя и заново заговорить. Видимо, он старался собрать все мысли воедино.
— Она объяснилась передо мной за произошедшее на моем дне рождения, — сглотнув ком, наконец выдавил он из себя. — А потом она заговорила о том, что она не смеет просить у меня второй шанс, и она рада, что у меня есть Кейти...
Меня передёрнуло. То, что Лиззи каким-то образом узнала о том, что Хью начал встречаться с Кейти, очевидно, серьезно выбило из колеи не только её. Возможно, она и правда отпустила Хью, позволяя ему быть счастливым вместе с Кейти, но проблема была в том, что я слишком хорошо знал Лиззи и Хью.
Эти двое были созданы друг для друга, чёрт возьми. То, что происходило с Лиззи, определенно не было нормой. Все мы переживали за неё. Но после произошедшего на последнем дне рождения Хью все отвернулись от неё.
Я не мог.
Она, ровно как и Хью, до сих пор оставалась моим другом.
Понимал, что у неё были большие проблемы, а видя то, в каком состоянии она находилась последние полгода на тот момент, это только заставляло меня сильнее беспокоиться о ней.
Я не знал всех деталей. Не знал точно, что происходит с Лиз. И разобраться в причине её поведения не мог, потому что, казалось, обо всём знал только Хью. Даже Клэр не была в курсе всего происходящего.
Но даже не имея полной картины, а только её обрывки, я не мог отвернуться от своего друга.
У неё были проблемы — я готов был в нужный момент стать её щитом, чтобы облегчить то, что она и так носит на своей спине.
— Херово, — подытожил я. — Что ещё она сказала?
Я примерно мог предположить, что теперь творилось в голове у Лиззи, когда она узнала о Кейти. Для неё это стало ударом, который выбил весь воздух из лёгких. Практически тоже самое испытывал я, узнав про их отношения.
Хью прикрыл глаза, и его лицо исказилось, словно слова, сказанные Лиззи, принесли ему уйму боли.
— Сказала, что очень рада за меня, — выдохнул, пробормотал он. — Что я заслуживаю этого, а она не будет вмешиваться, уйдет навсегда и будет любить меня...
Это было плохо. Её слова можно было понять по-разному.
Либо она обещала уйти в сторону, не влезая между Кейти и Хью клином, либо же...
Черт, было тяжело даже думать об этом.
— Ты знаешь, куда она ушла? — тут же опомнился я.
Сердце бешено колотилось в груди, чуть ли не выпрыгивая, а перед глазами появлялись различные варианты того, что сейчас могло происходить с Лиззи.
Надо было поскорее отыскать её.
Хью лишь покачал головой на мой вопрос. Я тут же направился в ту сторону, куда ушла Лиззи. В голове крутилось только одно: она попросила прощение и ушла. Объяснилась и оставила Хью. Пожелала счастья и ушла.
Блять. Блять. Блять.
Я не знал, где её искать. Она могла быть как в школе, так и быть уже на полпути к дому. Никакой информации о том, где она могла бы сейчас находиться, не было.
Когда спустя десять минут я обедал несколько корпусов нашего колледжа, так и не найдя Лиззи, хотя я заглядывал буквально в каждый угол или дверь, будь то коморка для швабр или предметные кабинеты, отчаяние практически затопило меня.
Я готов был пойти на всё, только чтобы убедиться, что с Лиз сейчас всё в порядке и она в безопасности. Хотя уже только по тому, в каком виде и с каким лицом она покинула Хью, можно было сказать, что её моральное состояние оставляло делать лучшего и ни о каком "в порядке" не могло идти и речи.
Предчувствие чего-то тяжёлого и пугающего не отпускало меня. Что-то внутри подсказывало, что она где-то в школе.
И если я был прав, то она где-то пряталась. Разбитая, обессиленная, изнеможенная.
У меня не было другого выхода, кроме как привлечь кого-то, кто лучше меня знал Лиззи и её привычки.
Я в рекордное время узнал нужный класс и бросился туда. Одной фразы о том, что она нужна была мистеру Туми для разговора,ъ оказалось достаточно и в следующую минуну на коридоре я стоял уже не один.
— Привет, Патрик, — тихо отозвалась Шаннон Линч. — Для чего я нужна директору?
Она заметно нервничала. То ли потому, что не любила людей и общение с ним, то ли потому, что не хотела наживать себе новые проблемы.
— Успокойся, Шаннон, я соврал, — быстро отрезал я. — Мне нужна твоя помощь.
Она шокировано уставилась на меня своими большими голубыми глазами.
— Моя помощь? Тебе?
— Да, — поспешно отозвался я. — Ты же дружишь с Лиззи, правильно?
Она сдержанно кивнула, всё ещё не до конца понимая, чего я от неё хотел.
— Ты не знаешь, где она может прятаться в школе?
Шаннон нахмурилась, вглядываясь в моё лицо с явным подозрением.
— А тебе это зачем?
— Не переживай, я не причиню ей вреда. Лиз сейчас нужна помощь. Она, вероятно, напугана, и я хочу уберечь её от необдуманных действий, — уклончиво объяснил я девочке.
Я не был уверен, во что Шаннон была посвящена как подруга Лиззи и знала ли она больше, чем я, но попытаться стоило.
***
Шаннон
Моё волнение за Лиззи и то, в каком состоянии она находится сейчас, практически переросло в панику, когда Патрик объяснил мне, что произошло.
Было начало шестого урока, после которого я должна была отправиться домой, но я проводила его в поисках своей подруги, на пару с одним из регбистов облегая всю школу, хоть это и казалось невозможным из-за того, какой огромной была территория.
Лиззи не было уже порядка тридцати минут и как бы я старалась не показывать всё своё беспокойство, я знала, что за такое время может произойти что-то непоправимое. Как минимум, я догадывалась в том, что происходило с ней.
Если я старалась сдержать свои эмоции, оставляя их только себе, то Патрик не собирался этого делать, и всё волнение, что он испытывал, было написано у него на лице.
— Как думаешь, что будет, если мы не сможем найти её? — глухим голосом спросила я, осматривая очередной закоулок на наличие Лиззи там.
Патрик грузно выдохнул, словно ответ стоил ему слишком многого контроля.
— Не знаю, — обреченно произнёс он. — Если не найдем её в школе, то можно будет съездить к ней домой и проверить там. А если и там нет...
Моё сердце забилось быстрее, и я слышала его биение в своих ушах оглушающим стуком.
— Тогда придется подключать других и посвящать их в происходящее, чего бы мне крайне не хотелось делать.
Патрик продолжал говорить свои предположения, когда мы проходили мимо очередного женского туалета и я заглянула туда, пока он, на всякий случай, забежал в мужской. Кто знает, где Лиззи может прятаться?
Внутри было пусто. Я уже собиралась развернуться и выйти обратно на коридор, когда до меня наконец донеслись приглушённые всхлипы вперемешку с чем-то ещё.
Удушающая паника подступила к моему горлу, сжимая его в своих тисках, но я переборола себя и осторожно двинулась в сторону кабинок, откуда доносились эти звуки.
— Э-эй?.. Кто здесь? — нерешительно начала я. Мой голос дрожал, как осиновый лист, но беспокойство за то, что это может быть Лиззи, было сильнее моих собственных переживаний.
Никакого ответа на мой вопрос не последовало. Но я не могла просто оставить кого-то, тем более если это могла быть моя подруга.
Раздался ещё один всхлип и шмыганье носом, которые указали мне на то, что этот кто-то находится в третьей кабинке. Я осторожно беззвучно подошла ближе, положив ладонь на дверцу.
— Лиз? Ты там?.. — я надеялась, что это не она. Во мне всё ещё была надежда найти её, словно она в порядке, а не в слезах и истерике.
— Я открою дверь, хорошо? — дрожащим голосом выдала я, когда моя ладонь легла на ручку.
Не дожидаясь ответа, потому что я понимала, что человек внутри явно не мог выдавить из себя и слово, я медленно открыла дверцу. И то, что я увидела внутри, заставило моё сердце остановиться.
— Лиз! — воскликнула я, когда мои шокированные глаза уставились на подругу. — О, Господи, нет...
Она едва была в сознании. Её бедра были залиты кровью, которая продолжала вытекать из глубоких ран. Лиз едва заметно дышала, и мне показалось, что она уже на последнем издыхании — настолько пугающе смотрелась эта картина. На кафельном полу валялась окровавленная ручка, а прямо над ней безвольно свисала рука моей подруги.
Вот, чем она ранила себя.
Господи, шариковая ручка...
Я тут же подлетела к Лиззи, которая опиралась головой о стену кабинки туалета, чтобы не уронить голову. Она едва могла держать глаза открытыми, а стоило мне только мельком заглянуть в них, то, что я увидела, заставило меня ужаснуться.
Мои ладони дрожали в панике, когда я потянулась к Лиззи, чтобы попытаться растормошить её.
— Эй, Лиз?... Ты слышишь меня?
Я надеялась, что да. Но она не выглядела так, словно могла это сделать.
Её взгляд был невидящим, тело безвольным и онемевшим, а часть тела залита её собственной кровью. Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать мне, но из него не вышло ни звука.
Я тут же выскочила из туалета в коридор, где меня ждал Патрик. Сама я бы ни за что не смогла поднять Лиззи из-за своего хилого телосложения, поэтому мне нужна была помощь.
— Пойдем, — коротко изрекла я из себя, не обращая внимание на то, как незнакомо звучал мой голос.
Что-то в моих глазах напугало Патрика и он без лишних вопросов решительно двинулся за мной. Увиденное в туалете заставило его отшатнуться и в ужасе прикрыть глаза, а в следующую минуту, взяв себя в руки, он тут же бросился к Лиз, аккуратно падая перед ней на колени.
— Лиз? — пытался он добиться от неё хоть какой-нибудь реакции, но и его попытки не увенчались успехом. — Хей, это я. Узнаешь меня? Давай, посмотри на меня.
Она вновь попыталась что-то сказать, но с открытых губ не сорвалось ни звука. Словно кто-то передал её горло, не давая ни вздохнуть, ни произнести что-то.
— Она не реагирует, — указала я на очевидное. — Что нам делать?
В панике я начала заламывать пальцы, проходя по туалету из стороны в сторону. Я очень беспокоилась за свою подругу и то, что привело к её такому состоянию.
Патрик беглым взглядом осмотрел раны на бедрах Лиззи, которые не переставал кровоточить. Его взволнованный взгляд перемещался с раны на бледное лицо Лиз и обратно.
Она зашевелилась и, видимо, её раненое бедро пронзило острой болью, потому что она тут же вздрогнула всем телом и застонала, скорчив болезненную гримасу на лице. Я в следующий момент уже была около подруги и успокаивающе провела по её волосам.
— Ш-ш-ш, всё будет хорошо, Лиз... — я пыталась сделать так, чтобы мой голос не дрожал и звучал как можно более уверенно, но когда не смогла этого добиться спустя несколько попыток, плюнула на это и постаралась просто утешить её. — Мы поможем тебе. Главное — не двигайся. Не причиняй себе больше боли.
Я продолжала успокаивать подругу, когда почувствовала, как моя рубашка начинает мокнуть. Мне пришлось чуть отстраниться от неё, чтобы понять, что по её щекам беззвучно побежали слезы.
— Ох, Лиз... — тяжело сглотнула я, стараясь справиться со своими эмоциями. — Всё будет хорошо. Ты будешь в порядке...
А потом обратила своё внимание на Патрика, который закончил осматривать рваную рану, которую Лиз создала себе ручкой.
— Надо что-то делать, — серьезно говорила я. — Ей будет лучше в безопасном месте.
— Отвезем её домой?
— У тебя есть машина?
Он сосредоточенно кивнул.
— Думаешь, с ней всё будет нормально, если я возьму её на руки? — с сомнением спросил он у меня.
Я не имела понятия. Вполне вероятно, что она могла испугаться. Надо было как-то успокоить её, чтобы она не дергалась и не доставляла себе своими движениями ещё больше боли.
Ближе всех Лиззи знал Хьюи. Но, судя по тому, что в последние полгода у них всё было напряжённо, я сомневалась, что стоит просить его помощи или совета.
— У нас нет другого выхода, — обреченно прошептала я. — Она не сможет идти своими ногами, даже если мы будем поддерживать её. Она слишком сильно истощена...
Некоторое время Патрик пытался придумать другой вариант, но по итогу плюнул на всё и поднялся на ноги.
— Плевать. Донесем.
Он аккуратно опустил края её убьет, чтобы прикрыть часть крови и ран на ногах, хотя большая часть уже и растеклась по всем ногам.
— Ты можешь взять её за руку, пока я буду её нести? — спросил он, посмотрев на меня, прежде чем поднять Лиззи на руки. — Возможно, ей будет спокойнее, если она будет чувствовать твою руку.
— Конечно.
Как только Патрик поднял Лиз на руки, её тело напряглось, словно непроизвольно входило в состояние боевой готовности. Но стоило мне только крепко обхватить её ладонь своей, показывая через это простое прикосновение то, какой защитой она была окружена, она практически сразу же расслабилась.
Всю дорогу до машины Патрика голова Лиззи покоилась на его плече, в глаза были закрыты, но я знала, что она не спала. Просто позволила себе слабость. Нам было на руку то, что это происходило во время урока, потому что на коридорах было пусто и никто не видел того, в каком состоянии была Лиз. Лишние слухи были ни к чему.
Как только я скользнула на заднее сиденье в машине Фили, в он устроил голову Лиззи на моих коленях, она тут же приоткрыла глаза, но, заметив меня, вновь расслабилась.
— Мы испачкаем твои сиденья, — поджала я губы, видя, как ручейки крови с ног Лиз стекают на сиденья.
— Ничего страшного, — отмахнулся Патрик, скользнув на водительское место.
— Кровь тяжело отстирать.
— Шаннон, не волнуйся на этот счёт. Нам главное помочь Лиззи. На эти сиденья мне насрать, пусть на них хоть останутся пятна навсегда.
Лиззи повезло, что у неё есть люди, которые к ней так относятся. Я не была уверена, что у меня такие были. Ну, кроме, разве что, самой Лиззи, и Клэр. И Джоуи.
— Он ненавидит меня?.. — хриплый, едва слышный голос вырвал меня из мыслей и заставил вздрогнуть.
Я не сразу поняла, что он принадлежит Лиззи. Её глаза по-прежнему были закрыты, а дыхание прерывистым.
— Он никогда не простит меня... — продолжила шептать она практически беззвучно, но в гробовой тишине, в которой мы ехали, это было оглушающе. — Я умру, а он не узнает. И не простит...
Всё внутри меня заледенело. Я посмотрела вперёд и встретилась с таким же шокированным и напряжённым взглядом Патрика в зеркале заднего вида.
Это дало понять, что мне не послышалось, и я действительно услышала то, что услышала.
— Не говори так, Лиз, — прошептала я. — Мы не позволим тебе умереть...
Она что-то прорычала, в после покачала головой.
— Не надо... Вы должны отпустить меня... Как он отпустил...
На мои глаза навернулись слёзы отчаяния, но я сдержала их, не позволяя течь по щекам.
Лиззи не была в сознании. Она не спала. Но при этом и не была с нами. Словно она находилась в бреду.
Патрик помог мне вытащить Лиззи из машины, когда мы приехали, и внёс её в дом. Я ни разу не была здесь, но её дом больше смахивал на какой-то особняк или поместье.
Ни я, ни Патрик понятия не имели, где комната Лиз. И спрашивать это у нее было бесполезно, потому что она висела на руках своего друга, даже не отреагировав на то, что её вытащили из машины, если не считать протестующего мычания.
Пришлось потратить некоторое время на выяснение того, какая комната принадлежала именно нашей подруге. По итогу мы замешкались перед двумя комнатами, которые находились рядом. Обе выглядели так, словно в них кто-то жил, но при этом одна комната была темнее.
Казалось бы, один и тот же интерьер, одни и те же цвета. Но одна была визуально темнее. Словно все краски отключили. Выкачали всю жизнь.
— Почему здесь две комнаты? — нахмурилась я, пытаясь понять, какая из них принадлежит подруге.
— Вторая Каоимхе, — коротко объяснил он.
Я непонимающе посмотрела на него.
— Но разве она не умерла? Тогда вот эта, — я кивнула на ту комнату, где было больше красок и цвета. — Комната Лиззи.
Патрик покачал головой и направился в ту, откуда, казалось, ушел весь свет.
— Ты уверен? — с подозрением спросила я, смотря на то, как он бережно укладывает нашу подругу на кровать.
— Уверен, — отозвался он, уходя в ванную, дверь в которую была введена в комнату, а спустя несколько мгновений выходя оттуда с аптечкой. — Я постараюсь выяснить у Лиззи что-нибудь и обработаю рану. Ты сможешь принести ей воды?
Я кивнула и вышла из комнаты. Внутри меня всё ещё закладывались сомнения из-за того, что комната, в которую Патрик внёс Лиззи, действительно принадлежала ей.
На кухню я едва зашла. Застыла на пороге.
Вся комната была в хаосе. Осколки от битой посуды усеивали весь пол, а где-то и столешницы. Несколько шкафчиков открыты, но внутри пустота. Видно, там раньше была посуда, которая теперь стала не больше, чем мусором.
Вместе с осколками на полу были также кровавые следы. Не так много, но всё же. Где-то кровь была разводами, но было понятно, что причиной крови стали именно осколки.
Весь дом Лиззи выглядел не лучше, чем мой. Размеры и состояние семей было предельно разным, но вот благосостояние...
Ни в моём, ни в доме Лиз не было хоть крупицы тепла, которое действительно давало бы ощущение дома.
— Ты чего тут так долго?.. — вопрос Патрика растворился в его немом шоке, когда он вошёл в кухню вслед за мной.
Хотя, вернее будет сказать, что он едва ли не врезался в меня, потому что я не рискнула пройти дальше порога, боясь пораниться об осколки.
— Что тут произошло? — озвучил он мой вопрос, потому что я до сих пор не смогла выдавить из себя ни звука.
— С Лиззи что-то происходит, — я прикрыла глаза, понимая, что Лиз буквально балансирует на грани.
Я не виделась с ней последние месяца четыре, и, по легенде, она была в Испании, но я не была слепой. Как бы дерьмово не прошел отдых, она не вернулась бы в таком разбитом и изломанном состоянии.
— А где её родители? — глухо спросила я в пустоту.
Они же не могли оставить Лиззи здесь одну. Правильно?
— Без понятия, — грузно выдохнул он, не отрывая напряжённого взгляда от картины на полу и задержав особое внимание на пятнах крови, а после указал на них взглядом. — Я обработал раны. У неё есть ещё мелкие порезы на коленях и ступнях. Где-то торчали небольшие осколки. Она долгое время сидела на них или стояла на них.
— Когда она вернулась?
— Два дня назад.
— Я не видела её в школе. И родители вряд-ли тут были с ней. Неужели она все эти два дня была здесь, одна?
Ответов не было. Но каждый из нас понял, что ситуация была дерьмовой.
***
Лиззи
Шаннон и Патрик волновались за меня. Я могла понять причину этого.
Я выглядела чертовски убитой. Я знала об этом, даже не глядя в зеркало.
Я безвольным существом лежала на кровати. Ровно так, как меня оставил Патрик. Не шевелясь. Кажется, даже не дыша.
Бедро было от боли. Патрик наложил аккуратную повязку, но мне было всё равно.
Лучше бы я умерла. Так, как несколько часов назад. Так, как вчера, когда узнала, что Хью смог переступить через то, что связывало нас, и начать новые отношения.
Он смог начать нормальные отношения. Хотя я знала, что я никогда не полюблю кого-то больше, чем Хью.
Он был моим всем.
Я чувствовала вину за то, как Шаннон и Патрик возились со мной. На самом деле, проблемы я приносила не только им. Абсолютно всем.
Поэтому моя смерть стала бы облегчением для многих.
В том числе и для Хью.
Мне должно было стать легче на душе, когда я узнала, что у Кейти и Хью все получается и ему хорошо с ней.
Она делала то, чего я не могла. Она делала Хью счастливым.
И если мне придётся уйти, чтобы мой любимый был счастлив, я была готова сделать не только это.
Я готова была исчезнуть из его жизни. Из жизней всех.
Только ради него. Ради моего Хью.