Пролог
Лиззи
Когда я была маленькой, мне казалось, что невозможно настолько ненавидеть и бояться человека, чтобы быть готовой перерезать себе вены или сброситься с моста, лишь бы он до тебя не добрался.
Теперь знала, что это возможно.
Этот человек стал моим персональным монстром, который появлялся всякий раз, когда я закрывала глаза и проваливалась в сон. Он тихо подбирался сзади, позволяя страху и панике охватить меня. Затем хватал меня своими цепкими лапами, не позволяя выбраться из кошмара или хотя бы позвать на помощь. Монстр зажимал мне рот своей большой грязной лапой, заглушая все крики, или они ложились мне на горло, сдавливая, пока я не начну задыхаться от нехватки воздуха.
Я плохо разделяла грань между реальностью и кошмарами. Точнее, её у меня практически не было.
Я не понимала, этот монстр действительно стоит передо мной или это всего лишь игра моих страхов и воображения. Это лишь добавляло паники. Никакой определённости. Это заставляло ноги подкашиваться от ужаса. Особенно когда не понимаешь, этот монстр действительно сейчас тяжело дышит тебе в лицо, сдавливая запястья чуть ли не до хруста, наваливаясь сверху всем телом, или нет.
Когда было не понятно, это реальность или очередной дурной сон, я не могла рассчитывать на то, что ущипнув себя за кожу, я тут же смогу проснуться, если это всё же сон. Нет.
Монстр всегда приходил. Всегда утаскивал меня на самое дно или в самую глушь. Всегда причинял мне боль.
Во сне и в действительности.
Если бы это было возможно, я бы старалась прятаться от него, зажать уши руками, чтобы не слышать его движения возле себя. Но знала, что этого не будет.
Он всегда находил меня.
И я всегда в конце оказывалась в его руках.
У меня не было такого позволения на жизнь, как у моих знакомых. Шаннон избивал её отец, потом он сжёг себя и её мать заживо, но сейчас с Шаннон всё более-менее в порядке, потому что рядом есть Джонни, его родители, её братья и друзья. Джоуи сидел на наркотиках, его избивал его отец, пока он играл роль единственного родителя для своих братьев и сестры, но сейчас у него была Ифа, их ребёнок и родители Джонни.
У Шаннон был Джонни.
У Джоуи была Ифа.
У Джерарда Гибсона была Клэр.
У Даррена— старшего брата Шаннон— был Алекс.
Была безграничная поддержка от их окружения. Они могли просто подойти и сказать, что им плохо. Их поймут. Их поддержат. Им помогут.
А у меня был Хьюи.
Я не могла прийти к нему и сказать, что монстр меня преследует и причиняет мне боль. Не могла сказать, что не хочу больше существовать и постоянно стараюсь причинить себе боль, потому что больнее, чем монстр, никто не сделает. Не могла сказать и то, как всё внутри меня рвётся с каждым днём всё больше, ничего не оставляя.
Он сам приходил и находил меня.
Сам помогал и поддерживал.
Я не просила помощи, потому что знала, что всё это безнадёжно.
Но он приходил и делал всё, чтобы я поверила в обратное.
Сначала я старалась отбиться от его помощи, потому что прекрасно понимала, что парень просто в пустую потратит время и силы. Потом смирилась с его настойчивостью и просто позволила, всё ещё считая, что это бесполезно. Но когда он вновь видел меня, покрытую моей же кровью, и помогал сначала отмыться от этого, а потом и обрабатывал раны, я молчала. Не сопротивлялась. И мне было мало понятно, это связано с тем, что в том состоянии я даже едва могла разлепить губы и прошептать что-то или же мне уже действительно было настолько всё равно на свою судьбу, что я просто закрывала глаза и пускала всё на самотёк. Умру так умру. Нет— значит кто-то свыше там не сильно сострадателен и решил, что я ещё недостаточно пережила, чтобы захотеть прекратить своё существование.
Хотелось умереть. Просто прекратить все проблемы, которые создавались моим существованием. Их было слишком много. А моя жизнь столько не стоила.
Марка Аллена я ненавидела всей душой.
Боялась, презирала, ненавидела, опасалась..
Он был тем, кто разрушил мою жизнь. И, ладно бы он делал только это. Но он ещё и каждый раз напрочь сносил все старания Хьюи, когда он вновь спасал меня из пучины всего происходящего. Я была шокирована тем, что у Хью никогда не опускались руки. Он прекрасно понимал, что навязчивые мысли затянули меня не хуже наркотиков, но всё равно каждый раз, когда он находил меня, был рядом, помогал и никогда не оставлял. Его не останавливал и тот факт, что одной мысли о Марке мне хватало, чтобы напрочь смести всю защиту, которую выстраивал для меня Хьюи Биггс.
Я настолько погрязла в постоянной панике, что забывала о своей жизни. Я не хотела жить настолько, что готова была пойти на любую уступку ровно до того момента, пока на некоторое время Хьюи мне вновь не давал причину для существования.
Марк Аллен заслуживал подохнуть, как собака, истекая кровью в собственных мучениях. Я искренне желала, чтобы он столкнулся с отдачей, которая превышает все страдания тех, кому он причинил боль. Потому что я знала, что я была не единственной.
Мой монстр, преследующий меня повсюду, заслуживал мести.
Он заслуживал смерти.
А я и все его жертвы заслуживали хотя бы капли справедливости в этом суровом мире.
Нам оставалось лишь надеяться, что это всё ещё было возможно в нашей ситуации, а не являлось очередной глупой неисполнимой мечтой.
Маньяк и насильник получит по заслугам. А его жертвы дождутся правосудия. Это было неизбежно, ровно как и моя смерть, которая преследовала меня по пятам.
Хьюи
Лиззи была похожа на призрака.
Прошло уже больше года с того момента, как я пытался забыть Лиз, пока она проходила лечение в реабилитационном центре.
Прошло больше года с того момента, как она вышла из него другим человеком, попросила у меня за всё прощение и исчезла.
Как она и пообещала, она больше не искала со мной встреч и не встречалась со мной взглядом. Лиз сократила свои посиделки с Клэр до такого минимума, что они едва виделись раз в две недели. Она всё больше времени проводила в одиночестве в пустынном поместье матери.
Однако я уже не мог с собой справиться. Не мог пересилить себя, чтобы лишний раз не взглянуть на неё, проверяя её общее состояние и ещё раз отмечая, что её синяки под глазами уже были практически нескрываемы даже под тонной косметики.
После того разговора со мной в ней полностью пропали свет и жизнь.
Я уже не мог сосчитать, сколько раз терял и вновь приобретал Лиз, когда она то начинала принимать новые препараты, то вообще слазила с них без контроля врачей.
Она редко, но виделась с Патриком. Её мать вновь проводила недели в больнице, практически не видя дочь, а Майк едва ли заезжал раз в пару недель домой, чтобы взять некоторые вещи и вновь вернуться к жене.
Тем не менее, больше Лиз не начинала говорить со мной по собственной инициативе. Она больше не искала встреч и не просила о помощи.
Когда происходили откаты, я обо сём узнавал либо от Клэр, либо от Патрика.
У меня в голове всё ещё был отпечатан случай, когда он настолько отчаялся, что позвонил мне и попросил приехать. Лиз вновь была не в себе.Она лежала на полу, свернувшись в клубок, и неистово раскачивалась взад-вперёд.
— Где моя девочка?— спросил я тогда, опускаясь на колени возле неё.
Всхлипывая, она повернула ко мне голову, её глаза были дикими, безумными, ищущими.
— Монстр идёт за мной,— прошептала она тогда.— Страшная женщина собирается утопить меня.
— Я не позволю этому случиться,— продолжал успокаивать я её, притягивая к себе.— Ты же знаешь.
— Ты не сможешь остановить монстра,— она задыхалась, прижимаясь ко мне, как ребёнок.— Ты никогда не сможешь.
Тогда я заключил её в свои объятия.
А когда она через несколько часов пришла в себя, вновь извинилась за всё и пообещала, что не потревожит меня больше.
Проблема была в том, что я хотел, чтобы она тревожила меня.
Я был запрограммирован защищать и оберегать её.
Любить, чего бы мне это не стоило.