Глава 24. Возвращение к реальности
Рассвет застал их всё на той же стройке. Первые лучи солнца позолотили ржавые балки и высветили на земле пустую бутылку из-под шампанского и картонную тарелку от торта. Амелия спала, положив голову на колени Туркину, его куртка сползла с её плеч. Он не спал. Сидел неподвижно, одна рука лежала на её волосах, словно охраняя её сон, в другой он медленно поворачивал то самое медное кольцо, снятое с её пальца, пока она спала. Оно было тёплым и казалось невероятно хрупким в его грубой ладони.
Он смотрел на её лицо, разгладившееся во сне, на тёмные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, и пытался совместить этот образ с той девушкой, что металась за рулём «Москвича» под пулями. Не получалось. Было словто два разных человека, и оба были ею.
В кармане его куртки тихо запищал пейджер. Зима. Один короткий сигнал — «возвращайтесь». Значит, пора. Пора возвращаться в их мир, где не пахнет полынью, а порохом и кровью.
Он осторожно, чтобы не разбудить, надел кольцо обратно на её палец. Потом мягко тряхнул её за плечо.
— Миля. Вставай. Пора.
Она открыла глаза, мгновение смотрела на него непонимающе, потом осознала, где они, и улыбнулась. Сонная, тёплая улыбка.
— Уже?
— Уже, — он поднялся, разминая затекшие ноги, и протянул ей руку.
Они молча шли к машине. Город просыпался, из открытых окон доносились звуки утренних новостей, пахло свежим хлебом. Обычная жизнь, в которую им предстояло снова вписаться, как в чужой пиджак.
Штаб встретил их знакомой атмосферой — напряжённой, деловой. Зима, несмотря на ранний час, уже сидел за столом с рацией. Вова чистил на столе свой травмат. Даже Марат был тут, бледный, но уже на ногах, с новым бинтом на плече поверх синей куртки.
Все взгляды мгновенно устремились на них. На вошедших Туркина и Амелию. И на её руку, на которой не могло не броситься в глаза новое, пусть и грубое, украшение.
Зима поднял бровь, взгляд его на секунду задержался на кольце, потом перешёл на Туркина. Он что-то понял, но промолчал. Просто кивнул.
Вова, закончив с оружием, коротко глянул и хмыкнул:
— Поздравляю, видимо.
Марат не сдержался, ухмыльнулся во весь рот:
— Ничего себе, Турбо! А мы тут за тебя волновались! Оказывается, ты романтик!
Туркин лишь угрюмо буркнул что-то невнятное и прошёл к столу, отводя взгляд. Но по его шее пополз краска. Амелия же, наоборот, не стала ничего скрывать. Она с гордостью посмотрела на пацанов, потом на Туркина, и в её глазах читалось спокойное, твёрдое счастье.
— Отчёт, — коротко бросил Туркин, садясь. — Что за ночь?
Игра была окончена. Романтика осталась там, на рассвете, среди ржавых балок. Здесь же снова начиналась работа. Зима стал докладывать о передвижениях «Разъезда», Вова вставлял реплики о боеготовности. Марат слушал, и в его глазах горел знакомый огонёк — он снова был частью стаи.
Амелия, не дожидаясь приглашения, пошла на кухню, чтобы поставить чай. Её кольцо звонко стукнуло о металлический чайник. Она поймала на себе взгляд Туркина. Он был быстрым, всего на секунду, но в нём было всё: и напоминание о вчерашнем вечере, и предупреждение о грядущих бурях, и обещание защиты.
Она кивнула ему почти незаметно. Да, она понимала. Понимала, что с этого дня её жизнь изменилась не потому, что на пальце появилось кольцо, а потому, что теперь у неё был тыл. Человек, с которым она будет делить не только кровь и опасность, но и тишину, и утренний чай, и взгляды, полные невысказанных слов.
И когда она разливала чай по кружкам, она знала — каким бы страшным ни был следующий бой, теперь у неё есть ради чего из него возвращаться.