Глава шестьдесят первая
Не бойтесь взрослеть: в каждом возрасте есть своя прелесть. Ушедшие годы — это не только трудности и потери, но прежде всего опыт, мудрость, чувство юмора, спокойный и трезвый взгляд на всё происходящее в жизни.
Катрин Денев
Прошло тринадцать лет с момента смерти Старейшины Илина. За эти годы многое произошло, однако боль и одиночество на душе Лань Юйлань никуда не делись. Да, она и улыбалась, и смеялась, и танцевала все эти годы, если того вызывала в её душе ситуация, вот только... тоска по любимому человеку никуда не делась, несмотря на тот факт, что рядом с этой тоской занимали места её маленькие, правда, уже не такие уж и маленькие, мальчики, в которых девушка не чаяла души — Лань Сычжуй и Цзинь Лин.
Лань Сычжуй, при рождении названный Вэнь Юанем, каждый день находился рядом со своей любимой «Юлань». Конечно, теперь молодой заклинатель прекрасно выговаривал её имя, однако улыбка продолжала сиять на его устах всякий раз, когда он пребывал рядом с ней или же думал о ней, или же рассказывал.
Цзинь Лин же похвастаться этим не мог. Да, юный господин своего ордена часто навещал Облачные Глубины и так же часто встречал у себя (или в ордене своего дяди, Саньду Шеншоу) в гости Лань Юйлань, что была не просто его наставницей (официально), но которая смогла стать для него старшей сестрой (по ощущением самого парня). И каждый раз, встречаясь с ней, Цзинь Лин падал в её объятия и обнимал так крепко и так долго, как только мог.
Лань Юйлань не могла нарадоваться за успехи своих малышей. Она наставляла обоих, обучала одному и тому же, говорила одни и те же вещи. Правда, Цзинь Лина девушка обучала ещё и специальному фехтованию — тому, которому когда-то, в прошлом, она обучала его отца, Цзинь Цзысюаня, — поскольку у молодого заклинателя был потенциал для этого мастерства.
Что касается отношений девы Лань с остальными, то, в общем-то, всё было далеко не так уж и плохо: братья и дядюшка рядом, все здоровы и полны сил (несмотря на возраст Лань Цижэня); с Не Хуайсаном девушка стала ещё ближе, и не потому только, что те решили обвенчаться после того, как закончат своё расследование (что длилось вот уже долгие тринадцать лет), и даже не по самой причине расследования, просто так совпало, что у этих двоих нашлось куда больше общего и куда больше тем для разговоров, чем прежде (к тому же, две души, что потеряли по осколку каждая, смогли найти утешения в лице ближнего друга); что же касалось Цзян Чэна... тут ситуация являлась вечно переменчивой: то между ними всё гладко и вполне себе сносно, то эти двое найдут, за что прицепиться друг к другу, и начнут очередную ссору, не обращая внимание на окружающих их людей и обстановку (зачастую их ругань вызывают несогласия, касающиеся Цзинь Лина, или же неосторожно кинутая фраза Цзян Ваньином в сторону давно покинувшего их Вэй Ина).
В остальном, у младшей Лань в жизни всё было вполне себе хорошо. Что не скажешь о жизни тех, кто желал жениться на этой особе, каждый раз получая от её дяди или от неё же самой отказ. Саньду Шеншоу не был исключением.
Спустя несколько лет после перемирия между Цзян Ваньинем и Лань Юйлань, парень признался молодой заклинательнице в своих чувствах, не увидев при этом в светлых, почти прозрачных глазах удивления. Через некоторое время Саньду Шеншоу и вовсе сделал девушке предложение, однако получил отказ — по понятным причинам, которые младшая Лань объяснила ему чуть ли не на пальцах: их характеры, взгляды, позиции и принципы в корне отличались, что не давало им возможности ужиться. Это было прекрасно видно в дни, когда девушка пребывала в гостях в ордене Юньмэн Цзян — зачастую подобные поездки заканчивались ссорами, которые предотвратить не мог никто, даже сами спорящие.
В общем и целом, отбоя от женихов у Лань Юйлань не было, вот только сердце молодой заклинательницы принадлежало лишь одному единственному, и повязанная на правое запястье налобная лента доказывала это неоднократно.
Однако всё изменилось в один из летних дней. Ничего не предвещало беды, как и, собственно, чего-либо радостного. Обычный летний день, в которые молодые заклинатели устраивают охоту на существ мёртвой энергии.
По обычаю, Лань Юйлань, отправив своих младших учеников на очередное задание, сама направилась искать следующие подсказки к тому, что произошло тринадцать лет назад. За эти годы она многое смогла разузнать, однако сопоставить это всё в воедино было пока невозможно — не хватало достоверных фактов, точно указывающих на настоящего преступника. И этих фактов не хватало, по мнению девушки, достаточно много. Однако, чтобы рассказать близким о своих догадках, что подтверждались теми или иными находками, всё-таки информации доставало. Именно поэтому старшие братья, дядюшка и приближённых друг (Не Хуайсан, что, собственно, помогал молодой заклинательнице) знали о том, чем занимается девушка во всё своё свободное время вот уже столько лет.
Проходя по тропе глубокого в лесу, уже ближе к вечеру, когда на небе проявлялись очертания луны, младшая Лань обдумывала всё то, что было найдено за тринадцать лет, пока до её острого слуха не донёсся знакомый голос, принадлежавший одному из её малышей. Все мысли, касающиеся давней трагедии, исчезли, их место заняли другие обеспокоенные мысли. Не прошло и секунды, как тело девушки обволокло чёрным дымом, а сама она исчезла в нём. В следующее мгновение молодая заклинательница оказалась между двух огней — одним из своих старших братьев и другом, с которым у неё возникали вечные перепалки.
По левой руке попала одна из техник, используемая Хангуан-цзюнем с помощью гуциня, вторую же обволок искрящийся молниями кнут, принадлежавший Саньду Шеншоу. Парни не сразу же среагировали, именно поэтому на предплечьях девушки теперь красовались небольшие порезы, из которых вытекала кровь, а белая одежда, порванная в данных местах, стала окрашиваться в красный.
Цзян Ваньинь цыкнул, быстро убрав кнут и посмотрев на своего племянника.
— А-Лин!
Именно Цзинь Лин призвал Проклятую, выкрикнув её имя.
Молодой заклинатель сделал шаг назад и вздрогнул, не в силах посмотреть в глаза дяде.
— Не смей поднимать на него голос, Чэн! — грозно, холодно и властно проговорила младшая Лань, повернувшись спиной к людям из своего ордена и смотря теперь в очи друга. — Или ты считаешь, что попытка А-Лина остановить вашу с Ванцзи драку была глупой?
— Мы бы и сами остановились, — фыркнул Саньду Шеншоу, скрестив руки на груди. — Призывать тебе не было никакой необходимости.
— Ох, правда? — она слегка наклонила голову набок. — Это уже решать не тебе, Чэн, — девушка повернулась полубоком и перевела взгляд на старшего брата. — Что тут происходит? — её зрительное внимание скользнуло на незнакомого молодого человека. — А это кто?
— Вэй Усянь — собственной персоной, — с лёгкой усмешкой проговорил глава ордена Юньмэн Цзян.
В этот момент Мо Сюаньюй, в котором и правда скрывалась душа Старейшины Илина (без его же на то согласия), вздрогнул, пошире раскрыв глаза от страха, однако не в силах оторвать взгляд от светлых, почти прозрачных очей, так горячо им любимые.
Хангуан-цзюнь, стоявший рядом, напрягся. Он прекрасно видел, да и слышал, как Мо Сюаньюй с помощью игры на флейте призвал Призрачного генерала, а потом и вовсе его успокоил и увёл, при этом наигрывая мелодию, которую пела его младшая сестра много лет назад, будучи в пещере с Черепахой-губительницей, и слышали эту мелодию только двое — сам Лань Ванцзи и Вэй Усянь.
— Ты использовал Цзыдянь? — вместо какой-либо реакции, не отводя взгляд от светло-серых глаз, спросила девушка.
— Да.
— И что же?
— Душа от тела не отделилась.
Младшая Лань медленно перевела зрительное внимание с незнакомца на друга.
— Кажется, ты сам себе противоречишь.
— Может быть, Усянь и уступал тебе в тёмном пути, но был уж точно далеко не слаб, — хмыкнул уже недовольно Саньду Шеншоу. — Кто, кроме тебя, знает, на что он был способен? Или хочешь сказать, что Усянь был настолько слаб, что не мог бы провернуть что-то с занявшим им чьим-то телом?
Проклятая вскинула одну из бровей, слегка наклонив голову набок. Взгляд её светлых, почти прозрачных глаз выражал лишь злость.
— По словам очевидцев, этот человек использовал флейту и призвал самого Призрачного генерала. Почему бы тебе самой не проверить? — предложил Цзян Ваньинь. — Ты куда лучше во всём этом разбираешься, разве нет?
Молодая заклинательница прищурилась, после чего развернулась к своему ордену и подошла к ним, при этом смотря в светло-серые глаза.
— Как тебя зовут? — прежде спросила она.
— Мо... Мо Сюаньюй... — с запинкой и куда тише, чем прежде, ответил молодой человек.
«Это Юйлань?.. — на выдохе подумал Старейшина Илин. — Ну да, а кто ещё может быть с такой неземной красотой? — внутри парня бешено забилось сердце. — Хотя, признаться, за эти годы она стала ещё красивее... Как же мне хочется до тебя дотронуться, моя любовь...»
— Мо Сюаньюй, позвольте, — проговорила младшая Лань.
Несмотря на незаконченность фразы, Мо прекрасно знал, что собиралась сделать девушка. Однако всё же выразил удивление, когда та положила на его грудь ладони и приложила к ней ухо, прикрыв глаза и прислушавшись. Правда, то было скорее не удивление, а влюблённая дрожь по всему телу. С другой стороны, кто скажет наверняка, кроме самого Вэй Ина, ощущающего в данный момент через одежды прохладное тело своей возлюбленной?
Прошло не так много времени — несколько секунд, не более, — как девушка отстранилась и, сложив руки перед животом, повернулась, устремив взгляд на главу ордена Юньмэн Цзян.
— В его груди горит ядро, не принадлежавшее Старейшине Илину, — проговорила она, делая уверенные шаги в сторону друга.
Саньду Шеншоу с подозрением смотрел в светлые, почти прозрачные глаза девушки.
— Ставишь под сомнение мои слова? — хмыкнула та.
— Нет, — достаточно грубо ответил парень. — Будь это Усянь, ты бы отреагировала иначе. Не правда ли?
— Может, хватит уже? — прорычала зло младшая Лань.
Хангуан-цзюнь, услышав подобный тон сестры, собирался было сделать шаг вперёд, но вовремя себя остановил, сжав лишь кисти рук в кулаки. Это не смогло скрыться от зоркого взгляда Старейшины Илина.
— Что именно? — уточнил Цзян.
— Говорить о нём в таком тоне.
— А разве есть тот, кто мне запретит это делать? — теперь и светло-серые глаза парня горели злом. — Или есть причины, которые бы заставили меня этого не делать?
— Я думала, мои просьбы ты учёл. Но, видимо, спустя столько лет решил, что я спокойно могу закрыть на подобное глаза.
— То были не просьбы, а условия.
— Ах, значит, наша договорённость медленно сходит на «нет»? — она приблизилась к другу настолько близко, насколько это позволяла ситуация. — Или ты думаешь, что я спокойно закрою на подобное глаза?
— Разве у тебя есть другие варианты?
— Не смей мне угрожать А-Лином, — прорычала девушка. — Я — его наставница. И отрезать наши нити ты не имеешь никакого права. Не думаю, что ты согласишься посрамить просьбы его родителей. Просьбу Яньли.
Саньду Шеншоу недовольно цыкнул, сжав руки в кулаки.
— И кто же виноват в их смерти? — чуть громче спросил глава ордена Юньмэн Цзян. — Кто виноват в том, что они сейчас мертвы?
— Даже не смей начинать этот разговор, особенно при А-Лине!
— Почему бы и нет? — грозно, цыкнув, поинтересовался парень. — Всяк лучше всех тех сказочек, что ты вечно рассказываешь ему о Старейшине Илине и о том, как он хорошо управлял своей силой и был положительным героем нашего прошлого. Пускай А-Лин из первых уст знает всю правду и видит, к чему приводят эти разногласия. Я не спорю, что твоё воспитание лучше воспитания любой няньки или любого слуги, но я не посмею тебе дурманить голову моего племянника без основательных доказательств. Вэй Усянь был монстром, которого только поискать, и именно он убил...
Однако договорить Саньду Шеншоу не смог. И без досказанной фразы было понятно, кого парень хотел назвать. Вот только эти имена уже не привлекали внимание. Внимание абсолютно каждого из присутствующих было занято другим, а именно — пощёчиной, которой девушка одарила своего друга. Звонкой и сильной пощёчиной, оставившей след на левой щеке у главы ордена Юньмэн Цзян.
— Закрой. Свой. Рот, — по словам проговорила младшая Лань, и её голос сквозил холодом. — Не смей в моём присутствии говорить подобные вещи.
Цзян Ваньинь ничего не ответил, смотря прямо в разъярённые светлые, почти прозрачные глаза. Вокруг девушки появилась ужасающая аура, и у каждого, особенно тех, кто не принадлежал ордену Гусу Лань, по спине пробежали неприятные мурашки.
— Я терпела долго, Чэн. И моё терпение подходит к концу, — продолжила она, гордо приподняв подбородок. — Я уже не раз говорила тебе причину, по которой у нас ничего не получится. И ты в который раз доказал это своими словами.
«Что Юйлань имела ввиду под этими словами? — тут же подумал Старейшина Илин. — Что именно у них не получится?..»
Младшая Лань подошла к единственному наследнику главы ордена Ланьлин Цзинь и протянула ему руку. Молодой заклинатель, боясь бросить на дядю взгляд, вложил ладонь в прохладную маленькую кисть с длинными тонкими пальцами и покрепче её сжал, после чего направился вслед за девушкой.
— Я не разрешал тебе уводить А-Лина, Юйлань! — достаточно громко сказал Цзян Ваньинь.
— Я тебя об этом не спрашивала.
— Как не спрашивала и у А-Лина!
Проклятая остановилась и посмотрела на Цзиня.
Молодой заклинатель всё же посмотрел в глаза дяди, после чего — в светлые, почти прозрачные очи, — и, сглотнув ком, появившийся в горле, обнял свою наставницу за руку, скрыв нос в её надплечье. Этого действия было достаточно, чтобы поставить Саньду Шеншоу на место.
Победно хмыкнув, младшая Лань приобнял своего ученика и любимого племянника за плечи и направилась в сторону адептов своего ордена. Однако в какой-то момент девушка остановилась, повернула голову и горящим гневом и злостью взглядом посмотрела на друга. Голос её звучал холодно, почти загробно:
— Если я узнаю, что после возвращения А-Лина, ты поднимешь на него голос или начнёшь отчитывать за что-либо, поверь мне, я в стороне не останусь, Чэн, — она прищурилась, слегка запрокинув голову назад. — Ни А-Лина, ни гостя своего брата, ни кого-либо ещё из приближённых своего ордена я тебе не отдам, кем бы ты ни являлся — мне или обществу. Одно неверное действие с твоей стороны, Чэн, и я посещу Пристань Лотоса далеко не как гостья, — девушка приоткрыла глаза чуть шире, чем ещё больше навела ужас на окружающих. — Это последствия твоих необдуманных слов и действий.
— Ты не имеешь права!..
Саньду Шеншоу сделал несколько шагов навстречу Проклятой, вот только подойти слишком близко у него не получилось — несколько мертвецов вылезли из-под земли, а чёрный огонь, огородивший проход, не позволял сделать и шагу.
— Юйлань, ты!..
— Имею право делать всё, что захочу, — достаточно громко ответила та, — пока это не приносит вред людям. Вот мои принципы, — она усмехнулась одним уголком губ. — Не беспокойся. Как только мы уйдём, эти мертвецы вернутся на своё законное место, никого не тронув. Только, позволь дать тебе совет, не трогай их и ты, поскольку в ответ они могут и напасть, — и, мило улыбнувшись и в то же мгновение приняв серьёзное и холодное выражение лица, вновь развернулась, быстрыми и уверенными шагами приблизившись к своему старшему брату. — Мы уходим.
Как только Хангуан-цзюнь кивнул, вокруг адептов ордена Гусу Лань, включая и Мо Сюаньюя, появился чёрный дым, в то же мгновение покрыв их полностью и унося в другое место — в Облачные Глубины. С их исчезновением мертвецы, как и говорила Проклятая, вновь ушли под землю, а чёрный огонь успокоился и затух, словно его здесь и не было.
Саньду Шеншоу, как только представители ордена Гусу Лань исчезли, приказал всем отступать, сам оставшись в одиночестве на этой поляне. Подойдя к одному из деревьев, парень посильнее ударил его кулаком. На костяшках ту же сошла кожа, уступая место ссадинам и крови, что маленькими капельками сочилась из них. Цзян Чэн внимательно посмотрел на свою маленькую ранку, тут же утопая в одно из воспоминаний, связанных с Проклятой — дни, когда она сидела рядом с его койкой и помогала залечить руку, раненную во время специально устроенной битвы против Старейшины Илина. Те времена, когда он ещё считал Вэй Ина своим младшим братом. Те далёкие и такие недоступные времена...
— Чёрт... — проговорил Саньду Шеншоу, смахивая кровь с руки и отступая в направление, куда ушли адепты его ордена.
«Опять вышел из себя, — подумал Цзян Ваньинь, смотря себе под ноги. — Нарёк же себя молчать. Так почему опять распустил язык?! Чёрт бы побрал этого Вэй Усяня... даже спустя тринадцать лет вызываешь переполохи, — он размял шею, недовольно цыкнув на самого себя. — Честное слово... как мне сдержать язык и что мне теперь необходимо сделать, чтобы ты ответила «Да», Юйлань?..», — парень остановился и посмотрел на луну, тяжело вздохнув.
— Несмотря на всё произошедшее... ради всего, что касается Юйлань... я бы хотел оказаться на твоём месте, Усянь...
И, опустив взгляд на тропу, Саньду Шеншоу продолжил свой путь уже в молчании, стараясь держать мысли в узде и не заполонять ими свою голову.
_____
тг - https://t.me/bookworms112501чатик в тг!! - https://t.me/+YPt0nog-BbhmNThiвк - https://vk.com/public140974045