Глава пятьдесят шестая
«Любовь сильнее смерти, хотя она и не может остановить смерть, но как бы смерть ни старалась, она не может разлучить людей с любовью. Она также не может отнять наши воспоминания. В конце концов, жизнь сильнее смерти».
Неизвестный
Лань Юйлань не успела. Она ещё издалека почувствовала мощнейший выброс мёртвой энергии. Догадаться, что её возлюбленной воспользовался силой, чтобы отбиться от преследователей, не составило труда. Вот только... даже словом «мощнейший» не описать всю силу и весь масштаб выброса. Сердце девушки тут же сжалось, на душе заскребли кошки. В голове повторялась одна и та же фраза: «Я люблю тебя, Юйлань... и хочу прожить с тобой всю жизнь. Ради этого я готов на всё.»
«Ради этого я готов на всё».
Готов на всё. На всё... даже на собственную смерть. Эгоистичное предложение руки и сердца перед тем, как отдать свою жизнь ради благополучного будущего своей возлюбленной. Словно он мог превратиться в призрака и действительно прожить с ней всю её жизнь...
«Лжец! Лгун! Как он мог?!», — по бледным щекам девушки текли слёзы, а в светлых, почти прозрачных глазах стояли страх и боль.
Думал ли Старейшина Илин о том, что самостоятельно покинет этот мир, не дожидаясь и не позволяя сделать этого своим врагам, или же действительно надеялся на спасение и совместную жизнь с младшей Лань, молодая заклинательница не могла сказать наверняка. Да и размышлять об этом девушка тоже не могла. Лишь при одном взгляде на оступающуюся фигуру, начинающую падать в пропасть, все мысли разом пропали из её головы, а из уст вылетел крик, наполненный болью и мольбой не делать этого.
Лань Ванцзи, что всё это время находился рядом с Вэй Усянем, окружили люди из орденов, собравшихся покончить со Старейшиной Илином. Парень знал, что возлюбленный его сестры сильный и может за себя постоять. Он верил в это. Поэтому принялся останавливать ту волну заклинателей, что напала на него. Хангуан-цзюнь и подумать не мог, что у Вэй Ина ничего не выйдет. Лишь крик его младшей сестры дал понять, что ситуация разложилась далеко не в их сторону. Лань-средний повернулся в сторону, откуда ощущался огромный прилив мёртвой энергии, и увидел, как Вэй Ин делает шаг в пустоту, готовый упасть. Молодой заклинатель тут же посмотрел туда, откуда донёсся крик девушки. В его глазах появился страх, а в сердце — неприятное ощущение опасности. Он попытался остановить младшую сестру, прорывающуюся через всех ненавистных ею заклинателей, вырубая одного за другим. Однако даже так... даже так младшая Лань не успела...
Юйлань обезоружила последнего врага, вставшего на её пути, откинув его куда-то в сторону, да подальше, и, оказавшись на краю пропасти, прыгнула прямо в неё, не боясь ни смерти, ни одиночества и боли, что могла принести своим уходом старшим братьям и дяде.
Всё её тело поглотила тьма, властвующая в этом месте. Девушке было всё равно на неё, как и на холод, пробивающийся под её одежды. Голоса, доносившиеся до её слуха сверху, и шёпот, что обитал здесь, в этом промозглом, одиноком, пропитанным мёртвой энергией месте. Да, это не Мёртвое Нагорье, однако всё же место, в котором могли находиться только такие, как они — сама младшая Лань и Старейшина Илин. И это понимал каждый, оставшийся наверху, почему никто, даже братья девушки, не решались спрыгнуть вниз (а если быть более точным, среднему Ланю не позволил сделать это Цзэу-цзюнь, схватив брата за туловище и прижав к себе, шёпотом прося остановиться).
Всё, что волновало саму молодую заклинательницу, это парень, спрыгнувший сюда минутой ранее. Она не собиралась возвращаться без него. В худшем случае — без его тела. Даже если все её надежды канут в лету и единственное, что её встретит, это мёртвое, начинающее остывать тело возлюбленного, девушка хотела забрать его и похоронить, как следует, отдав дань, уважение и посвятив свою любовь только этому человеку. Однако...
Сколько Лань-младшая бродила по темноте, она сказать не могла. Да и навряд ли «проклятая» следила за временем. Оно было неважно. Сейчас уж точно. Вот только и вечность ходить в этой холодной темноте Юйлань не могла. Возвращаться нужно было — это кричал её разум, — несмотря на то, что сердце молило остаться и продолжить поиски, даже если умом девушка уже всё прекрасно понимала: ей не найти того, кому отдана её жизнь, её любовь, всё её существование... просто не найти.
«Словно растворился...», — пронеслось в голове у молодой заклинательницы.
И в этот же момент её взору показалась белая, вьющаяся на воздухе из-за сквозняка полоска, явно за что-то зацепившаяся.
— Это же... — прошептали губы девушки, и она тут же направилась в сторону белой налобной ленты.
ххх
В это время, пока младшая Лань расследовала место, в которое не сможет ступить ни одна нога обычного, а уж тем более — среднестатистического, — заклинателя, один из её старших братьев готов был ринуться следом, лишь бы хоть чем-нибудь помочь, однако Цзэу-цзюнь, вовремя подоспевший, схватил парня за туловище и прижал к себе, не давая и малейшей возможности спрыгнуть вниз, в неизвестность... туда, где находилась сейчас их младшая и единственная сестра.
— Ванцзи, прошу... — шёпотом говорил старший Лань. — Просто давай дождёмся её возращения... Юйлань вернётся...
— Нет! Отпусти меня, брат Сичэнь! — из уст Хангуан-цзюня доносилось рычание.
Признаться, ещё никто и никогда, даже, казалось, его старший брат, не видел парня в подобном состоянии.
На что же готов пойти человек ради дорогих ему людей?..
— Ты не можешь туда отправиться! — строже заметил Цзэу-цзюнь. — Это место не для нас!
— Юйлань там! Я не могу оставить её одну!
— Это был её выбор, — сказал кто-то из объединённой армии. — Дева Лань решила отправиться вслед за этим отродьем.
— Что ты сказал?! — выкрикнул Лань-средний.
— Ванцзи, успокойся! — парень отдёрнул брата, не давая ему совершить ошибки.
— А разве я не прав? — поинтересовался тот же человек, посмотрев на представителей семьи ордена Гусу Лань. — Может, дева Лань была красива, умна и воспитана... однако она тоже обладала той же силой, что и Старейшина Илин. Исчезновение их обоих из нашего мира только упростит всем жизнь. Это ведь...
Но договорить юноша не смог, поскольку Цзян Ваньинь, тихо и быстро подошедший к нему, ударил его кулаком в лицо, повалив тем самым на землю и посмотрев на него сверху вниз, злобно и ненавистно.
— Не смей говорить в сторону Юйлань никаких оскорблений, понял меня? — прорычал глава ордена Юньмэн Цзян. — Она не такая, как Старейшина Илин.
«Что же ты делаешь, Цзян Чэн?.. — в свою очередь, подумал Цзэу-цзюнь. — Сначала собираешь армию против собственного брата, добиваешься его смерти, хоть и через руки самого Вэй Усяня, а потом вот так порочишь его имя, выгораживая Юйлань? — он зажмурился, посильнее сжав в своей хватке младшего брата. — Несмотря на все твои старания защитить её от будущего наплыва ненависти со стороны других людей, Юйлань не простит тебя... особенно, если ты продолжишь открыто проявлять неприязнь к своему погибшему брату...»
В какой-то момент старший Лань отвлёкся на собственные мысли, что позволило Хангуан-цзюню вырваться из руу брата и, подбежав к краю и упав на колени, наклонившись на можно ниже в темноту, прокричать:
— ЮЙЛА-АНЬ!!!
Он не знал, слышала ли его сестра, ощущала ли боль и страх в его голосе, слёзы, стекающие по его щекам... Он не знал, выжила ли она сама и в случае, если девушка жива, а Старейшина Илин — нет, — готова ли его единственная и любимая младшая сестра вернуться из холодной тьмы на поверхность. Не знал, но верил. Продолжал верить до последнего, пока рядом с ним не приземлилась девушка в запачканных кровью и грязью белых одеяниях.
Младшая Лань, как только её ноги ощутили твёрдую поверхность под собой, упала на колени, сжимая в правой руке белую налобную ленту, когда-то подаренную ею своему возлюбленному как знак верности и любви. В светлых, почти прозрачных глазах не читалась ни одна эмоция. В них царила пустота. Казалось, даже холод, что обитал на дне пропасти, проник в этот взгляд, превратив эти глаза в самое настоящее, неживое стекло. Однако слёзы, стекающие по бледным щекам, ясно давали понять, что глаза не превратились в стекло или какое другое существо, а пропавший в них блеск — последствие неописуемой бури отрицательных и негативных эмоций, огромным пламенем разгорающейся у неё в груди.
Хангуан-цзюнь прополз на коленях к сестре, пачкая свои белые одеяния, и обнял девушку, как можно крепче прижав к себе. На мгновение ему показалось, что в этом теле больше не было жизни — так просто оно поддалось его действиям и упало в его объятия.
Через мгновение рядом сидел уже и Цзэу-цзюнь, обняв своих младших и одновременно ощущая на себе слёзы обоих.
Младшая Лань же не шелохнулась. Она не подавала признаков жизни или наличие разумного состояния даже тогда, когда Лань Ванцзи, взявший на руки сестру, понёс её домой, в Облачные Глубины. Девушка не шевелилась и тогда, когда прислуга переодевала её, когда её укладывали на кровать, когда рядом присела вся её семья — старшие братья и дядюшка. Молодая заклинательница, лёжа на спине, смотрела невидящим взглядом в потолок, светлые, слегка потрескавшиеся губы были слегка приоткрыты, а правая рука, несмотря на различные действия извне, не разжимала кулак, в котором находилась белая налобная лента — знак её верности и любви своему возлюбленному...
ххх
Прошло полторы недели с печального события, после которого Лань Юйлань не встала с кровати, большую часть времени проводила под одеялом и не реагировала на просьбы старших братьев и дядюшки встать и хотя бы поесть. Что уж говорить, если даже Лань Ванцзи не мог как-то воздействовать на свою сестру? Долгими глубокими ночами парень сидел за раздумьями, пытаясь придумать, как можно привести в чувства молодую заклинательницу. Что или кто мог это сделать, помимо умершего возлюбленного младшей Лань? На ум, хоть и не сразу же, пришло лишь одно имя — Вэнь Юань. И это действительно могло сработать.
Вот только была одна загвоздка: одной смертью, принадлежащую Старейшине Илину, весь тот обвал не закончился — армия, собранная под началом главы ордена Юньмэн Цзян, уничтожила все последние следы отпрысков из ордена Вэнь (по крайней мере, так считали многие). На деле же, одному мальчику всё-таки удалось спастись. Если быть более точным, это Хангуань-цзюнь спас малыша Юаня, прекрасно зная, как тот был дорог его сестре. Если бы ещё и Вэнь Юань погиб... парень и представить не мог, что тогда стало бы с молодой заклинательницей.
В чём же состояла загвоздка? Из-за пережитого стресса ребёнок абсолютно забыл своё прошлое. Он не откликался на своё имя и не мог рассказать о том, что с ним произошло до наступления осады. Однако было всё-таки то, что связывало его, потерявшего память, с ним из прошлого — это имя девушки, что приютила его и воспитывала как своего сына, несмотря на молодой возраст.
«Юлань», — это имя часто слетало с уст мальчика.
Вэнь Юань просил отвести его к ней. Просил показать, где та находится, чтобы найти её и вновь спрятаться в её объятиях, словно это место — единственное, где мальчик мог чувствовать себя в безопасности.
Хангуань-цзюнь долго не мог решиться этого сделать, поскольку его сестра была не в состоянии. Что уж говорить о воспитании мальчика, который ещё, к тому же, и потерял память? Однако же идея свести их вновь показалась ему не совсем плохой (по крайней мере, раз на десятый). Помимо Вэнь Юаня, парень собирался принести своей сестре ещё кое-кого — тоже маленького мальчика, в котором молодая заклинательница не чаяла души и готова была на всё, чтобы защитить того и воспитать. К тому же... его родители, близкие и дорогие друзья младшей Лань, попросили её стать для него наставницей. И девушка не могла не согласиться на их просьбу. Последнюю просьбу, которые они сказали ей перед своей смертью.
Договорившись с Цзян Ваньинем, Хангуань-цзюнь стал дожидаться определённого дня. Когда тот настал, Облачные Глубины посетил глава ордена Юньмэн Цзян, а вместе с ним и маленький Цзинь Лин, что уже ходил своими ножками. Неуверенно, зато самостоятельно.
— Вы уверены, что это поможет? — поинтересовался Цзян, держа на руках своего племянника.
— Попробовать всё же стоит, — сказал, кивнув, Цзэу-цзюнь. — Сейчас Юйлань не может найти причины вернуться к нормальной жизни... Возможно, эти дети смогут ей помочь.
Цзян Ваньинь посмотрел на мальчика, стоявшего рядом с Лань Ванцзи, потом — на своего племянника, — и, тяжело вздохнув, кивнул.
В таком составе — трое уже взрослых парней и два ребёнка — они направились к покоям Лань Юйлань, что за весь день не сменила своего положения, лёжа на животе, устремив взгляд на небо за окна и сжимая в правой руке белоснежную налобную ленту. Перед дверьми комнаты Цзэу-цзюнь остановился.
— Ванцзи, — он посмотрел в глаза брату, — думаю, тебе стоит пойти туда одному.
— Почему? — поинтересовался Хангуань-цзюнь.
— Я не предотвратил осаду, из-за которой умер Вэй Усянь, а Цзян Чэн стоял во главе армии, — пояснил парень. — Может, Юйлань и сказала во время той стычки, что простила меня, но не думаю, что в таком состоянии она хотела бы видеть кого-то из нас. Ты же, напротив, встал на её сторону.
Лань Ванцзи не сказал больше ни слова. Он осторожно взял маленького Цзинь Лина с рук главы ордена Юньмэн Цзян, подхватил Вэнь Юаня, поудобнее усадив его на своём локте, и вошёл в покои сестры, закрыв за собой дверь.
Когда молодой заклинатель исчез в комнате, Цзян Ваньинь посмотрел на Лань Сичэня.
— Разве за это Хангуань-цзюню не должны прописать наказание?
— Должны, — Цзэу-цзюнь кивнул. — И не только ему. Юйлань тоже. Однако дядя ждёт, когда она очнётся, чтобы сделать всё за один раз. Нам-то с ним тоже не очень придётся... смотреть на то, как твоих младших выпарывают... не самое приятное...
— Здесь не поспоришь.
— И всё же тяжелее всего сейчас Юйлань, — по лицу Лань-старшего скользнула тень грустной улыбки. После сказанного он посмотрел на друга своей сестры. — Цзян Чэн, пожалуйста, постарайся наладить с ней отношения. Ей будет необходима поддержка... не только от нас, родных, но и от друзей — тоже.
— Я как раз собирался этим заняться после того, как Юйлань придёт в себя, — заметил парень. — Она мне дорога так же, как и Вам, Цзэу-цзюнь.
— Вот как, — он кивнул. — Спасибо тебе. И заранее прости, если вдруг Юйлань начнёт тебе грубить. Думаю, некоторое время она будет осторожно относиться к тебе, даже с каким-то презрением. Просто перетерпи этот момент, ладно? Юйлань...
— Знаю. Можете не продолжать, Цзэу-цзюнь.
Лань-старший вновь кивнул, устремив взгляд на закрытые двери, надеясь, что в следующий раз из них выйдет не только младший брат, но и младшая сестра вместе со своими любимыми маленькими детками.
А в это самое время Хангуань-цзюнь сидел на краю кровати и любовался наимилейшей картиной: Вэнь Юань, сразу же узнав в болезненно выглядевшей девушки свою «Юлань», подскочил к ней и обнял, уместившись на её спине, по его щекам сразу же потекли слёзы, а из уст посыпался шёпот, которым он звал свою «Юлань»; Цзинь Лин же некоторое время сидел и наблюдал за действиями второго мальчика, только после чего перелез на другую сторону и подполз к голове девушки, прикоснувшись к её прохладной щеке ладошкой.
Лань Юйлань не сразу отреагировала на внешние воздействия на неё. Она лежала, всё так же смотря на небо, пока её взору не помешало маленькое тельце. Только после этого девушка медленно перевела взгляд на любопытный, грустный и любящий взгляд светлых глаз Цзиня, затем — на плачущего на её спине Вэня. Осознав, кто сейчас находился в её покоях и что могли чувствовать эти детки, молодая заклинательница в мгновение пришла в себя. Или же так просто выглядело со стороны: по крайней мере, она подскочила, осторожно, чтобы не задеть маленького Вэня, приняла сидячее положение, взяла обоих мальчиков к себе на колени и крепко обняла их, каждого предварительно поцеловав в их чёрные макушки. По бледным холодным щекам девушки стекали крупные капли слёз, из уст доносились тихие рыдания. Её взгляд пал на брата, что сидел на краю кровати и с сожалением смотрел на неё.
— Не смотри так... — прошептала молодая заклинательница одними губами.
— Прости...
Девушка помотала головой.
— Ты ни в чём не виноват... — она вновь поцеловала своих мальчиков, томно выдохнув. — Не уходи никуда, Ванцзи... останься с нами...
— Я никуда и не собирался уходить, — Лань-средний подсел поближе и, обняв сестру и малышей, спрятал нос в белоснежных, словно чистый снег, волосах девушки, предварительно поцеловав ту в макушку. — Я рядом, Юйлань. Был, есть и буду. Всегда и навечно...
— Спасибо... Спасибо, Ванцзи...
Из светлых, почти прозрачных глаз вновь потекли слёзы — в большем количестве. Парень не стал как-либо реагировать. Он лишь покрепче обнял троих плачущих (а маленький Цзинь Лин подловил слёзы младшей Лань и Вэня), желая остаться здесь до тех пор, пока девушка сама не решится встать и выйти, даже если им придётся здесь сидеть, вот так, вчетвером, до самой поздней ночи. Главное — не оставлять их одних. Никогда и ни за что. Быть рядом и оберегать. Всегда и на веки вечные...
_____
тг - https://t.me/bookworms112501чатик в тг!! - https://t.me/+YPt0nog-BbhmNThiвк - https://vk.com/public140974045