Глава 24. Возрождения пути.
73 дня.
Путь к Мировому Древу снова стал его целью — единственной и обязательной.
Алин шагал по знакомой тропе, туда, где когда-то впервые почувствовал себя в безопасности.
Эти деревья, эти изгибы пути — каждый шаг отзывался воспоминанием о Рили. Слишком ярким, слишком живым для тех коротких дней, что они провели вместе.
Когда он вышел из леса, сердце дернулось.
Хижина исчезла.
Не сгнила, не разрушилась временем — её разобрали намеренно.
Глиняные кирпичи лежали ровными, почти аккуратными кучами, будто кто-то целенаправленно сбивал стены и разбрасывал обломки, чтобы от дома не осталось ничего узнаваемого.
Следы были свежими.
Земля под ногами ещё хранила отпечатки, а на некоторых кусках глины виднелись следы недавнего дождя.
— ...
Даже здесь у него забрали то немногое, что оставалось от тепла.
Он медленно обходил остатки стен, когда взгляд остановился на круглом предмете, наполовину скрытом под комом земли.
Алин наклонился и осторожно достал его.
Светящийся круг.
Он помнил его — ту самую лампу, что освещала ночи в хижине.
Теперь она была тусклой и молчащей, но, когда он сжал её в ладонях, внутренняя поверхность отозвалась слабым, едва ощутимым теплом.
Физическим. Простым.
Но настоящим.
Он провёл рукой над поверхностью, имитируя движения матери Рили.
Ничего.
Попробовал ещё раз — так же безрезультатно.
Без стойки она, похоже, не могла активироваться.
Или он просто не понимал, как она работает.
В этом мире ему постоянно не хватало знаний — и это бесило сильнее, чем страх.
Он глубже вдохнул.
Тело воина, которого убила мать Рили, тоже исчезло.
И разрушенная хижина выглядела так, будто кто-то пришёл сюда после их ухода.
Оставаться — было глупо.
Сжав круг одной рукой, другой коснувшись амулета Мирового Древа, спрятанного под одеждой, Алин глубоко вздохнул.
Сумерки сгущались.
Он развернулся и шагнул вглубь неизведанного леса — туда, где путь продолжался.