Мудило

Самое противное – снимать сырые кеды и носки в прихожей. Кожа стоп похожа на сморщенный изюм. Джон весь мокрый. И злой. Как он и предполагал, эйфория прогулки под дождем быстро улетучилась. Ветер подул холодный, и ливень в какой-то момент бил им в лицо. Джон откровенно завидовал водителям: в тепле, сухие и радостные возвращались домой. Норма – сумасшедшая девчонка, и больше на такие авантюры не ввяжется с ней. Он, конечно, был зол на подругу, но обнял ее на прощанье, чтобы она уж слишком не чувствовала себя виноватой. Мол, все в порядке. В какой-то степени даже понравилось. Но ни хрена. Если бы Джон был животным, он был бы котом.

В такую погоду никуда больше не выйдет.

Оказавшись в теплой прихожей, зубы отчего-то ходуном. Видно, резкое смена температуры так влияет на организм. Джон чуть не поскальзывается в собственной луже. Его только вручную выжимать. Идти таким мокрым до комнаты, значит вымыть полы. Чего, конечно, не хочется. Только дома Джон понимает, как устал. Хорошо, что завтра выходной. Сегодняшний день был чересчур насыщенным. Создается впечатление, что прошло не шестнадцать часов, а все шестьсот.

В гостиной горит свет, а значит мама Мудилы еще не спит. Видно, подруги разошлись по домам (понятно по тишине), и она решила дождаться сына.

- Мам! – зовет Джон. «Мама» - слово, которое стало таким родным. Джон, конечно, не воспринимает ее как настоящую родительницу, но называть ее таким образом приятно. К тому же Айомхейр не станет звать мать по имени. Это странно. - Принеси, пожалуйста, пустое ведро, я хотя бы выжму футболку. Попал под ливень.

Мама сперва выходит в прихожую посмотреть на него.

- Почему не вызвал такси?

Джон решает немного слукавить и не говорить, что у Нормы в одном месте детство заиграло.

- Дождь накрыл меня с Нормой неожиданно. Мы прошли больше половины пути. Решили переждать под козырьком какого-то магазинчика, надеялись, что непогода пройдет, но она только усилилась.

- Так срочно беги в свою комнату! – восклицает мама. – Простудишься. Весь мокрый.

- Вот и поэтому хочу выжаться. После меня ведь убирать придется.

- Ты – дурак! – мама прикасается к рукам Джона. – Ледяные! Быстро в комнату, после под горячий душ!

- Но... - Джон хочет возразить, но мама не дает ему этого сделать.

- Быстро! – повышает голос.

Джон вспоминает командира. В сравнении с этой милой и доброй женщиной он не стоит, но приказное «Быстро!» было его любимым словом. Он не терпел отказов, возражений. Если кто-то противился его «Быстро!», получал незамедлительное наказание. Лишний километр, когда уже ноги отнимаются, порой лишение еды на целый день, долгие изнурительные тренировки. «Молодняку» больше всех доставалось. Они попросту не знали, к какому монстру попали. Они полагались на порядки, на устав, на справедливость, но все до единого в итоге оказывались подмятыми под тяжелыми армейскими сапогами командира. Его звали Хантер Нельсон.

Джон пробегает мимо гостиной, уже поднимается по лестнице на второй этаж, как слышит характерное чириканье волнистого попугая. Голос этой домашней птички он не перепутает не с чем: когда-то в детстве у него был пернатый друг, правда, прожил он у них не долго. Вылетел в окно. Либо его специально отец выпустил. Он зарекался, что открутит ему голову за раннее утреннее пение. Джон ждал птицу очень долго, думал, что она вернется, но та не намеревалась этого делать. Он так и не успел ей дать имя.

Джон обращает вопрошающий взгляд на маму.

- У сына Эмми обнаружилась аллергия на птиц. Попугая купили только два дня тому назад. Куда ей было его девать?

- А отдать детям семьи Скотт?

- Тогда уже лучше прямо сейчас отпустить на волю. – Ну да, лучше смерть от голода и холода, чем попасть в руки этим бесам. В прошлом месяце они хотели «постирать» дворового кота, благо, отец семейства быстро подоспел. Вообще, у детей Скотт беды с головой. Они не чувствуют эмпатии к животным, для них беззащитные питомцы – игрушки и живые существа для живодерских экспериментов. Недавно на участке семейство Скотт обнаружили тушу голубя без головы. С утра эта птица еще сидела у них на участке под солнцем. Неподвижная и полуживая. Видно, опустилась на землю умирать. Взрослые не стали трогать ее, а вот детям несопротивляющаяся птица вызвала интерес. Детям Скотт по семь лет. Двойняшки. Сейчас семейство Скотт лечит их.

- Ну да, ты права.

Попугай тоже такого мнения. Звонкий зов. Ему одиноко в гостиной. В душе у Джона возрождается детский трепет. Уже давно забытое чувство. Словно внутри проснулся от долгого сна маленький Джон: он рад, что наконец-то его любимый питомец вернулся к нему.

Его не особо умиляли коты и собаки. Но вот птицы... Образ черной наглой птицы на антенне вновь всплывает в памяти. Такая же, но чуть крупней витала высоко над головой Джона. Граната оглушила его. Звон в ушах. В глазах крупные частицы земли, но летающую беззаботную ворону Джон видел. Она не испугалась взрыва, истошно кричала, будто беспокоилась о нем. Наверное, рядом находилось ее гнездо, и она переживала за птенцов.

- Если ты не против, то волнистый будет обитать в моей комнате.

- Думаю, ему с тобой будет веселей. Я не особо дома появляюсь. – Устало улыбается мама. От этой улыбки Джону становится грустно. Ей очень тяжело. Она хочет казаться сильной. Старается не унывать и не отчаиваться. Пусть она не говорит, но Джон знает, что она взяла дополнительные часы работы. Порой выходит в выходные на подработку. Активно копит на его обучение. Всего через год Айомхейру поступать в колледж. Джон подслушал недавний разговор с Эмми. Мама надумывает продавать дом и покупать вариант куда подешевле. Это может выручить денег на первый год обучения.

Горячий душ согревает, смывает всю грязь уже вчерашнего позднего вечера. На часах за полночь. Выйдя из ванной, Джон ощущает невероятную усталость. Валится с ног. Голова свинцовая, тяжелая, абсолютно пустая. Сейчас он не может даже думать. На это нет совсем энергии. Мама что-то спрашивает у него с первого этажа, Джон на автомате дает положительный ответ. Проходит в комнату. Валится на заправленную кровать. Сил нет, чтобы даже снять носки. Мгновенно проваливается в сон.

Просыпается Джон нехотя. Солнечные лучи пробиваются в его незашторенное окно. Глаза щиплют. Смыкает плотно веки, придвигается к стене ближе, закрывает голову подушкой. Так намного лучше. Не может спать при малейшем свете. Повязка для сна в выдвижном ящике рабочего стола. Если встанет прямо сейчас, то голова будет раскалываться. Сразу встать после пробуждения – гарантированная мигрень. Будильников обычно стоит два. Один в пять тридцать утра. Другой – в пять тридцать пять. Ставил в учебное время. Выработалась неплохая привычка. Но сегодня Джон явно проспал все свои будильники. Видно, телефон разрядился. Он его на ночь не ставил на зарядку.

Птиц даже за закрытым окном слышно. Поют и радуются жизни. Может, благодарят Бога, что их гнезда целы и невредимы после вчерашней непогоды.

Неожиданное чирканье. Совсем рядом. Джон приоткрывает веки. Ему требуется минута, чтобы вспомнить о существовании первого питомца этого дома. Уильям и Оливия явно не заводили животных. У первого жесткая аллергия на шерсть.

Джон откладывает подушку в сторону, оборачивается на попугая через плечо, чуть приподнявшись. Клетка расположена на стуле. Солнечные лучи падают прямо на попугая, отчего тот жмурится, но Джон четко видит серую радужку глаз. Такая же была у его безымянного пернатого в детстве и у его лучшего друга в армии Гоши.

Родители Гоши эмигрировали из СССР в конце шестидесятых годов прошлого века. Времена тогда были крайне тяжелые для русских. Государственный устой отвратительный. Нехватка продовольственных товаров. Восстановление городов. Отчасти голод. Люди много трудились и мало отдыхали.

Жили молодые родители и маленький Георгий в одном из бараков Ленинграда. Надеялись на пусть крохотную, но свою квартиру. Хрущев обещал «каждой семье – отдельную квартиру с удобствами». Работали много. Порой без выходных. Маленький Георгии оставался с соседом– добродушным одиноким стариком. Детьми не обзавелся. Не мог. Георгия полюбил всей душой, внуком его считал. Учил его чтению и письму. Старика Иваном звали. Родители в знак благодарности готовили для него и убирались в его комнате.

Дедушка Ваня умер, когда Гоше исполнилось семь лет. Так как родственников у него не было – многие погибли на войне, многие потерялись, - оставил завещание любимой молодой семье Гончаровых. У старика имелся счет в банке с крупной суммой денег. Оказалось, старик всю жизнь копил. Много работал, мало отдыхал. Ел скудно, мало. Привык к такому образу жизни. Войны и голод преследовали его всю жизнь. Сперва русско-японская война, после революция в 1917 году, Вторая Отечественная война и трудное послевоенное время. Таких денег семья Гончаровых в жизни не держала. Решили, что тратить их будут с умом. Поразмыслили и пришли к одному общему мнению: спокойной жизни в СССР им не видать. Есть шансы эмиграции. Выбор упал на США.

- Тебя будут звать Гоша, - говорит заспанным голосом Джон и подтягивается на кровати. Оставаться долго в постели летом невозможно. Открывает окно, чтобы пустить свежий воздух. Зевает. Хотя проспал больше десяти часов. Чувствует себя разбитым. Нужно будет пропить противовирусные таблетки для профилактики. И будто горло начинает болеть.

Ставит телефон на зарядку и вновь подтягивается. Отодвигает стул с клеткой к углу, чтобы создать пространство для зарядки. Сегодня на пробежку утром не пойдет. Может вечером, если станет чувствовать себя здорово. Попугай все это время испуганно смотрит на Джона и каждый раз вздрагивает при любом движении в его сторону.

Когда Джон заканчивает с зарядкой, заправляет кровать, включает телефон и пишет Норме:

«Какого после прогулки под дождем?»

«Плохо. Кажется, я простыла» - отвечает незамедлительно.

«Ты отпросилась с работы?»

«Нет. Меня попросту некем заменить».

Проблема с текучкой кадров всегда стоит остро в этом развлекательном центре. Но Норма прежде всего должна думать о своем здоровье. Никакая работа не стоит того, чтобы на ней физически «умирать». К сожалению, такое наплевательское отношение к себе почти у всех людей. Ты – на втором месте, а вот работа, семья, дети и общество - на первом. Джон понял, что дороже себя нет ничего, когда чуть не умер на задании. Ни армия, ни награды, ни почет, ни звание, ни даже Родина не стоят и рядом с жизнью.

Когда проходишься по границе жизни и смерти, понимаешь, что хочешь только одного: продолжить дышать.

Продолжить жить.

С Нормой еще Джон поговорит, когда заберет ее с работы. Откладывает телефон и обращает внимание на попугая.

- Гоша, - зовет. Тот ноль реакции. Только испуганно стоит на одном месте и дрожит всем телом, словно в комнате холодно. Осторожно приближается к клетке, присаживается рядом на корточки. – Гоша. Гоша, - пробует на вкус имя умершего лучшего друга. Его образ встает перед глазами.

Гоша заслуживает перерождения куда больше, чем Джон. Гончаров был добрым человеком, ответственным, искренним. Его любили и ценили, как умелого бойца. Джону в сноровке и в физической силе уступал. Но если бы встал выбор между Джоном и Гошей, сослуживцы выбрали бы второго. Первого многие не понимали, боялись и открыто ненавидели. Когда Джон уходил с военной должности, все только этому радовались.

Хочется прикоснуться к попугаю. Подержать его в руках. Все детство мечтал об этом. К своему первому попугаю лезть страшился. Раньше панически боялся боли, сейчас она чуть ли не стала его спутницей по жизни. Джон открывает клетку и ловит птицу. Та своеобразно кричит и извивается. Мягкая, маленькая, пахнет птичьим кормом. Кусает мозолистую руку. Неожиданно затрагивает незажившую рану после тренажеров, отчего Джон рефлекторно дергается и выпускает ее. Та взлетает вверх, бьется об стену и падает за шкаф. Слышится жесткий хлопок. Джон затаивает дыхание. Неужели в первый же день погубил попугая? Но Гоша вскоре падает признак жизни. Истошно кричит. Джон хватает телефон, включает фонарь и светит в щель. Находит Гошу. Весь в пыли и паутине. За два года Джон не отодвигал шкаф и не убирался там. Думает, что и до него этим никто не занимался.

Свет фонаря внезапно останавливается на черной коробке, что прижата между стеной и шкафом. В ней явно что-то спрятано. Может, личный дневник Мудило. Только самые откровенные мысли и записи могут храниться в таком месте. Никто не догадается здесь искать. Да и просто заметить не получится: черная коробка отлично маскируется в темном неосвещенном узком месте. Осторожно отодвигает шкаф, чтобы не задеть попугая. Тот испуганно продолжает кричать, но остается на месте. Сильный страх парализует его тело. Ни малейшего движение даже когда падает коробка. Джон аккуратно хватает птицу и возвращает ее в клетку. Ближайший месяц не будет беспокоить ее. Даст время на адаптацию. Когда Гоша перестанет бояться его и комнаты, тогда и станет контактировать с ним. На данный момент только ласковые слова, разговоры по душам. Джону нравятся такие собеседники, как Гоша: слушают, но ничего не могут ответить.

Джон возвращается к коробке, захватив с собой влажные салфетки. Одна из боковых сторон вся в пыли. Коробку не трогали долгое время. Может, и никогда. Спрятали и не вспоминали. Стенки чуть приплюснуты, и крышка запечатана. Мудило сильно заморочился. Постарался на славу. И эти мысли только подогревают интерес к содержимому.

На секунду Джон задумывается, имеет ли право открывать коробку. Это ведь, по сути, вторжение в личное пространство Мудило. Но после машет рукой, мол, ничего страшного. Идет за ножницами. Нет ничего плохого, если он узнает своего «арендодателя тела» получше. К тому же что может такого важного и тайного придумать мальчишка-подросток? Джон предполагает, что там хранятся любовные стихи, посвященные какому-то однокласснику или другу. Рассчитывает хорошенько посмеяться и поднять себе настроение.

Открыв крышку, Джон обнаруживает несколько чуть пожелтевших листов А4, сложенных пополам, маленького формата дневник с крафтовыми страницами и фотографию Ребекки. Снимок старый, но очень знакомый Джону. Такой же стоял в его комнате в деревянной простой рамочке. Правда, целый. На ней были запечатлены Ребекка и Джон в школьные годы. Фотографировали родители Ребекки на фоне старого орехового дерева. На этом снимке только Ребекка. Кто-то решил вырезать фигуру Джона.

Зачем Мудиле понадобилась эта фотография? Неужели ему стало интересно, в какую девушку был влюблен его отец в молодости? Но зачем ему необходимо было красть снимок? Он мог бы подойти и попросить Уильяма рассказать про Ребекку? Джон присаживается на пол и складывает ноги по-турецки. После смерти Ребекки Уильям не долго-то и горевал. Почти сразу сошелся с подружкой, которая сохла по нему в университете. Та быстро родила ему ребенка и вышла за него замуж. Сейчас Джон эту самую «подружку» называет матерью.

До чего же он докатился?

Уильяму, как оказалось, было все равно на Ребекку, когда Джон...

Не важно!

Прикрывает глаза, и перед ним Ребекка. Взмахивает рукой перед собой, разгоняет ее образ. Слишком часто он стал думать о ней. Мысли о Ребекки, как мышеловка для мыши. Раз, и прихлопнет в один из дней. И Джон сойдет с ума.

В прошлой жизни он избегал Ребекку. Из-за нее и подался в солдаты. Чтобы быть от нее подальше. Забыть ее.

Откладывает снимок в сторону, при этом перевернув его. Сохранит, не поднимется рука выбросить. Но спрятать нужно будет между страницами книги, которую мама никогда не возьмет в руки. Книга с рецептами по правильному здоровому питанию, купленная Джоном полгода назад, пользуется спросом лишь самим Джоном, и то, только когда у него заканчиваются идеи для приготовления ужина.

Вынимает из файла первый лист, разворачивает его и читает название:

- Тест ДНК.

Джон хмурится. Ничего не понимает, поэтому незамедлительно приступает к изучению документа. Держать в руках тест ДНК в жизни не приходилось, но Джон пропускает вводную информацию и переходит к главной сути. Ему дико интересно, между какими лицами был проведен тест.

В графе «Мать» указана Ребекка Уотсон.

Мороз пробегает по коже. Что? Этого не может быть. Джон совсем ничего не понимает, поэтому переходит к графе «Ребенок».

Айомхейр Смит.

Последующая графа содержит имя предполагаемого отца. Джон читает вслух:

- Джон Миллер.

Прочитанное вызывает сильные эмоции, что тело даже дергается от пробивающего до костей холода. Джону необходимо пару минут, чтобы полностью осознать, что за бумагу он держит в руках. Это точно дело не рук Мудило. Смотрит на дату проведения анализа. За пару месяцев до его убийства.

Пропускает мимо глаз таблицу с цифрами. Под ней располагается то, отчего сердце стучит в груди, как заведенное. Джону не было так страшно даже на поле боя.

- Вероятность отцовства 99,999996%.