Мудило

Тугой оранжевый мяч пару раз ударяется о землю. Рядом никого. Только этот звук и шум ветра. Джон сосредоточен на кольце. Слишком долго зацикливает на нем внимание и в одну секунду бросает. И наконец-то. Попадает.

Руки совсем не хотят слушаться. Джон должен был предположить, что Мудило никогда в своей жизни не держал мяч. Обычно такие как он отсиживаются на скамейках, а когда подходит преподаватель, бесконечно ноют. У меня рука болит. Ноет лодыжка. Голова раскалывается. Инвалиды во всех местах, привык называть таких Джон.

Он плохо помнит свои школьные годы. Помнит одно, что учителя не сюсюкались с ними. Помнит хилого мальчика, своего одноклассника, которого преподаватель за шкирку вывел на баскетбольное поле и того сбили с ног. Почти моментально. Он сломал себе ногу.

Джон ловит мяч на лету, пытается попасть, не целясь — как делал раньше, автоматически — но не попадает. Мяч отскакивает в сторону, и Джон зло сжимает челюсть. Сука. Как же его это все достало.

Он смотрит на кольцо. Прожигает взглядом, словно врага, и получает удар в спину откуда-то сзади. Яростно оборачивается и видит перед собой Мудака.

— Ты охуел?

— Совсем нет.

— Это риторический вопрос, тупица.

— Учту.

— Что учтешь?

— Что все твои вопросы риторические.

Как же он бесит. Когда Джон кипит где-то внутри себя, Мудак сохраняет равнодушное лицо.

Видит себя капризным ребенком с родителями. И сейчас Джон и вправду чувствует себя мальчишкой, на которого глядят как на глупца свысока. Он вскидывает подбородок, следует к мячу и бросает его в сторону Мудака. Тот ловко ловит его обеими руками.

— Покажи класс, — цедит.

Мудак хмыкает. Усмехается. Садится в полуприсяде, пружинисто подпрыгивает. Мгновение. Мяч, словно раздумывая, балансирует на кольце. Мудак все же попадает, чем становится вознагражден злым колким взглядом Джона.

— Показал?

— Вполне.

Мудак хмурится. Подходит поближе. Останавливается напротив Джона, в шагах десять.

— Прозвучало скептично.

— А как должно было? Я девчонок не обижаю.

Кулаки рефлекторно сжимаются. Глаза чернеют. О-да, этот тип напрягается, а значит что-то чувствует.

Даже каменную стену можно расколоть, было бы желание.

— Это я девчонка? — вскипает Мудак.

Джон молчит. Джон чувствует себя выше этого парня на одну ступеньку. Чувствует, что сейчас лопнет от счастья, когда щеки Мудака заливаются краской. Злится.

— Да пошел ты, — бросает Мудак, машет на него рукой, разворачивается и уходит.

— Вот, обижаешься как девчонка.

Раз. И Мудак уже стоит вплотную к Джону, зло заглядывая ему в глаза и напирая грудью. Несмотря на то, что Мудило ниже Мудака на целую голову, Джон смотрит отважно, прикусывая внутреннюю сторону губы. Не отводит взгляд. Не прерывает зрительный контакт.

Так проходит не меньше минуты. Мудак тяжело дышит, Мудак слишком близко, что даже не по себе.

— Почему ты назвал меня педиком? — неожиданно для себя вопрошает Джон. Замечает слегка растерянный вид Мудака. Думает, какой же он дурак.

Пусть.

Пусть будет дураком, зато узнает правду. Этот вопрос терзает его до сих пор. И оставаться в неведении он не хочет. Не хочет закрывать на это глаза. Забить. Тупо не может.

— Ты правда хочешь сейчас об этом поговорить?

— Да. Есть проблемы?

— Да нет, — Мудак отступает на шаг. — Вел себя как педик, вот и все.

— Я не вел, а если даже и вел, тебе не все равно? Где твоя толерантность?

— Ты ко мне клеился, придурок.

И они молчат. Ветер «расчесывает» крутую прическу Мудака.

Его зовут Рик.

Ага, конечно.

— Как тебя зовут?

— Мудило, — не задумываясь, говорит Джон.

От удивления Мудак даже приподнимает брови.

— А настоящее имя? — хохочет.

— А тебе не по барабану? У меня сложное имя. Называй меня просто Мудилой.