ГЛАВА 16.
Несмотря на все его попытки выглядеть невзрачно, Канаэ казался огромным устрашающим черным знаменем среди жителей Битема, которые то и дело удостаивали его подозрительными взглядами.
Сменить обычную одежду на боевое облачение было привычным и казалось раем - не считая того факта, что он уничтожил на ней все знаки принадлежности к Зорчим - словно рвал очередные связи - а затем одолжил темный, почти черный плащ из мягкой ткани на складке мятежников - в чем-чем, а в одежде они нужды не испытывали.
Ему все еще казалось, что плащ был создан с помощью магии - не могла простая вещь быть такой удобной и красивой одновременно - но Антигона убедила его, что среди ее знакомых есть прекрасные портные.
Теперь же Канаэ боялся, что весь его вид привлечет внимание, которое им абсолютно не требовалось, и которого нужно было избежать любой ценой. Особенно если учитывать, что наряд Тиг - темно-зеленая накидка и коричневый костюм легкого кроя - позволял ей вписаться в среду жителей Битема, и никто на нее даже не взглянул.
Наверное, умение приспосабливаться было той ее чертой, которой он восхищался, но которую не мог бы повторить. Канаэ привык не вписываться в общество - он был недостаточно Зорчим, недостаточно магом, а человеком, кажется, не был и вовсе.
- О чем думаешь? - поинтересовалась Тиг, сворачивая на боковую дорожку. - У тебя такое выражение лица, словно ты проходишь круги ада.
Канаэ не смог сдержать смешок, но отвечать не спешил, лишь оглядываясь по сторонам: это была типичная маленькая деревушка на востоке страны, он видел их немало, и каждый раз смятение вызывало у него гамму иных эмоций, поскольку он никогда не мог прийти к осознанию, как же страна могла поделиться надвое, едва ли не в буквальном смысле: прогресс в Тюраксьене, Лэнтердэне и прочих развитых и продолжающих развиваться городах компенсировали маленькие деревни и городишки востока, среди которых даже непризнанная законной столица - Кинсва -уступала городам запада.
Правители говорили, что это поддерживает баланс - без бедных, откуда взяться богатым? - но Канаэ одолевали смутные сомнения насчет правильности этой фразы. Одной из целей отправки к мятежникам была задача понять, работают ли бедные люди заодно с магами, а затем стоило уничтожить и тех, и других.
Но глядя на этих людей с другой стороны - со стороны, которая была недоступна ему, пока он сидел на троне под названием «Зорчие», со стороны, что открывала глаза на их тяжелый труд, в то время как в столице уже были заводы, фабрики - он думал, что родись сам в подобных условиях, то поставил бы себя перед подобным выбором.
Это все давало ему толику понимания.
- Я чувствую себя... странно, - нехотя признался он, шагая за Тиг, которая явно знала, куда именно им идти. - в этой одежде, в этом месте, с этой стороны. Дышится так странно... возможно, из-за месяца заточения.
Было видно, что эти слова задели Тиг, но он бы не произнес их, если бы это не подразумевало подобный результат. В одном он не лукавил: дышалось действительно легче, словно воздух заполонял грудную клетку, легкие, а не сжимал их со всей силы, не давая и капли свободы.
- Мне правда жаль, что все так произошло, - ответила она, кусая губы - признак крайней нервозности. - Я не думала, что это затянется на месяц, и не думала, что ты считал.
- Когда ты пленник, хочется знать, насколько это длительный срок. Я не начал царапать палочки на стене, так что можешь порадоваться хоть тут.
- Ты не был...
- Знаю, - он отмахнулся от этой фразы, как от назойливой мухи. - Знаю, что ты так думаешь, но неважно, как много ты могла бы дать мне для развлечения и как много книг я бы прочитал за это время, коротая все эти часы, дни и недели. Даже если клетка золотая и внутри есть удобства, она останется клеткой. Мне казалось, ты это понимаешь.
Она молчала, потому что подходящих слов не было, потому что все, что он говорил, было правдой, и от этого было больнее всего - резкие, колючие слова, ранящие не столько содержанием, сколько своей правдивостью, но Тиг не знала, почему она не увидела этого раньше.
- Здесь и правда хороший воздух, - произнесла в конце концов, получив в ответ лишь насмешливую ухмылку, которую было крайне сложно игнорировать. - Пойдем, мы почти пришли.
Канаэ шагнул на тропинку, ведущую к небольшому домику - позади него виднелась постройка, до боли напоминающая конюшню, и воспоминания о езде на лошади прошлось когтями по сердцу. Впрочем, быстрые шаги Тиг слишком уж резко прекратились, и только подойдя к ней ближе, Канаэ понял, в чем причина.
На стволе одного из деревьев был прибит плакат с его портретом и типичной для преступников надписью, вот только они хотели видеть его живым.
Канаэ подумал о том, что жертва не стоила этого всего, и что он потерял слишком многое. А еще ему не нравился этот отвратительно нарисованный портрет - можно подумать, что они забыли о существовании камер.
Ему казалось, словно все вокруг напоминало о прошлой жизни, о жизни, что сейчас была недоступна, но Канаэ хотел верить, что, когда он вернется с победой, они забудут о том, на что он пошел ради нее.
А ты сам веришь в свои слова?
- В жизни ты симпатичнее, - произнесла Тиг, разглядывая плакат. - Но считай, я этого не говорила. Мы почти на месте.
Тиг трижды постучала в дверь, после - еще дважды, и каждый раз - с перерывом. Канаэ понял, что это было условным знаком, когда дверь открылась без единого вопроса.
- Антигона, - высокий мужчина лет тридцати открыл дверь, приветствуя ее. - А ты...
- Канаэ де Ливен, - он кивнул ему, не желая разбрасываться любезностями - желание отправиться за драконом усиливалось лишь письмом с ответом лэсау, что он получил сегодня утром. - Лучше просто Канаэ. И, прежде чем вы зададите этот вопрос, да, я раньше был Зорчим и это мой портрет висит возле вашего дома.
- Да я даже не думал... - начал было мужчина, но Тиг его перебила:
- Хэри, нам нужны две лошади, желательно быстрые и выносливые. Пока не могу ничего тебе сказать, но дело крайне важное.
Хэри кивнул, прикрыл скрипящую дверь и направился на задний двор, прямиком к конюшням - теперь Канаэ был уверен, что это именно они, а ржание и запах помета лишь подтвердили его догадки.
- Значит, это правда, - тихо произнес Канаэ, пока хозяин конюшни выводил из стойла лошадей и искал седла. - Вам помогают простые люди, не маги.
- Обычно это самая бедная часть населения, и, как правило - на востоке, - пожала плечами ведьма, - они жаждут другой жизни и ради этого готовы умереть за нас. Мы помогаем им, чем можем, и вероятно, это мой ответ на твой давний вопрос, что связывало меня с лэсау Нэрэко - я жила у нее на весьма выгодных условиях, и узнай я, кто сдал нас, этот человек уже был бы мертв.
- Антигона, - окликнул ее Хэри, и она тут же отвернулась, показывая, что этот разговор окончен. - Лошади готовы.
- Ты, как всегда, спасаешь мою задницу, - усмехнулась Тиг, доставая из сумки мешочек. - Вот, здесь то, что ты просил, и даже кое-что помимо. Передавай мои добрые пожелания Сэле и Орэну.
Взяв одну из лошадей за поводья - серую, с белыми пятнами по бокам - Антигона уселась в седло так легко, словно она занималась этим с детства и знала, как держаться в седле.
- Особого приглашения ждешь, умник? - кольнула она его едкой фразой, направляя лошадь к выезду из деревни - дом конюха стоял практически на окраине, но Дэмэрунг, к сожалению, был в другой стороне. - Или забыл, как это делается?
- Ты, наверное, забыла, с кем говоришь, - хмыкнул Канаэ, чувствуя, как к нему возвращается желание жить и что-то делать, словно спустя месяц заточения он вернулся к обратной точке. Лошадь, далекое путешествие и тяжесть меча за спиной казались куда более привычными вещами, нежели библиотека и пыльные фолианты, но до этого момента он даже не подозревал, как сильно скучал по подобному образу жизни. Ударив ногами по бокам лошади, Канаэ направился вперед, махнув Хэри в знак благодарности. - Те полжизни, что я провел не на тренировках и охоте, были потрачены на конную езду, и, если только ты не занималась этим с детства, можешь дать мне почувствовать свое превосходство?
Он пустил лошадь рысью, оставляя Тиг позади, пока не услышал топот копыт, а затем, позволив себе легкую улыбку, направился в сторону леса.
Давно он не чувствовал себя таким свободным, и на долю секунды Канаэ забыл о том, зачем он здесь находится.
***
- Что предлагаешь делать теперь?
Канаэ спешился, остановившись у толстого дерева. Черная лошадь - казалось, ее подбирали специально для него - нетерпеливо била землю копытом, то и дело фыркая, но ему требовалось решить, в каком направлении двигаться дальше.
Кажется, это был тот случай, когда стоило бы для начала продумать все детали, а затем действовать согласно плану, но в данной ситуации план был очерчен тонкими едва заметными линиями и явно не блистал обилием продуманных деталей.
- Повтори стих, будь добра, - Канаэ понимал, что это было лишено смысла - он уже знал слов наизусть - но что, если здесь, сред лесов и в иной обстановке могли бы появиться новые идеи?
Тиг нахмурилась - очевидно, идея повторения заученного и ей казалось глупой - но затем, прочистив горло, произнесла отпечатанные в памяти слова:
Уснул в тени раскидистых буков
Зверь, что тайну хранит непрерывно.
Ему снятся кошмары и звуки
Звучат громко и заунывно.
Зверь был выбран не понапрасну
Древних тайн он вечный хранитель
Ветви склонены там безгласно
Где он своих территорий правитель.
Пленник он своих же территорий
Заточен для охраны владений
Проклиная высоты нагорий
Жаждет вырваться из заключенья.
Кто найдет ему шанс на спасение
Даст тому зверь свое благословение.
Одарит его тайною предков
Только дайте вырваться из клетки.
Тайна скрыта в глубинах лесов
Что шумят, достигая небес
Зверь желает избавиться от оков
Так ускорь же ты этот процесс.
- Нагорье могло бы быть горами на востоке, - задумчиво произнес он, - но их уже давно разрушило время, и вряд ли дракон мог бы спрятаться там на пару сотен лет. - Раскидистые буки подразумевают лес в целом и едва ли могут указать на конкретное место, весь Дэмэрунг из буков состоит.
Тиг сидела на сырой земле, погрузившись в размышления. Ее волосы, ранее заплетенные в косу, растрепались, а зеленый плащ был весь в пыли, и Канаэ буквально ощущал ее усталость. Ему подумалось о том, что несмотря на свое поведение и создание иллюзии полного выздоровления, Антигона все еще нуждалась в отдыхе, а вместо этого сломя голову он мчалась спасать других.
Канаэ на мгновение задумался о том, получала ли она благодарность за то, что делает, и был ли хоть кто-то, кто мог заботиться о ней так же, как она об остальных. Словно она все время была сама по себе, и надеялась лишь на себя, не подозревая, что и ей нужна была помощь.
- Ру часто ходит с тобой? - спросил он, поднимая с земли сухую ветку - воздух становился холодным, а темнота постепенно опускалась на землю. - Или вообще кто-либо?
- Обычно - нет, - покачала она головой. - Ну то есть, сопровождение не значит помощь, верно? В прошлый раз мы пошли в пещеру вместе, потому что я знала, что каждый раз это будет сложнее, и я боюсь, Корсен ощущал, насколько это опасно. Но я не знаю, почему сейчас здесь ты - то есть, не подумай, что это оскорбление, - она замялась, словно не зная, как выйти из неловкого положения, - в плане, кто Рулан для нас, а кто ты?
Канаэ не знал, что было болезненнее: напоминание о его неважности или его степени доверия, но определенно что-то здесь уже было чересчур. Он нахмурился, сметая все чувства, что были до этого, и натягивая маску непроницаемости.
- Я понял, что ты имела в виду, - бесстрастно произнес, и от этого тона Антигоне почти физически стало холодно. Он щелкнул пальцами, пустив несколько искр на лежащие ветки - Тиг осознала, что это был тот редкий случай, когда он использовал магию, - но я сделаю вид, что меня это не касается, и подумаю над тем, чтобы найти Кантэрхорна.
- Почему ы всегда все сводишь к себе? - язвительно поинтересовалась она, кутаясь в плащ. - Словно ты всегда виноват, или же ты всегда - центр вселенной. Мир не крутится вокруг тебя.
- В таком случае, хочу тебя огорчить, - произнес Канаэ, отвлекаясь от изучения карты и записей, наскоро сделанных на обрывках бумаги. - Ты тоже не центр этого мира, но почему-то ты так отчаянно рвешься всех спасать, словно тебе нужно чувствовать важность и нужность, а без этого ты - ничто.
Закончив фразу, на Канаэ резко накатило осознание - болезненное и рваное, обрывок мысли, лишь зацепившийся за его сознание и полетевший далее, но это определенно было что-то, что касалось и его в том числе.
Все время он пытался угодить другим и быть нужным кому-то, показывая, что он важен. Эта важность губила все, кроме него самого, и казалось, что это было правильным решением, но что, если чувство ненужности всегда было? Канаэ думал, что, работая на правительство, он помогал миру, но возможно, он просто помогал самому себе избавляться от чувства ненужности.
- Мотив неважен, - заламывая пальцы, ответила Тиг. - Я просто делаю то, что считаю правильным, и кажется, мы уже говорили об этом.
- Каждый, кто делает что-либо, считает, что именно он поступает верно, что его поступки верны, - возразил он, ведя пальцем по изгибу леса на карте - в центре деревья огибали маленькое озеро, которого не было на крупномасштабных картах, - ты сама говорила, что нет лишь двух точек зрения, верно? Что, если точка зрения влияет на суждение и восприятие, ты смотришь на все лишь с одной стороны, не видя всей картины?
- Что ты имеешь в виду? - в ее глазах отражалось искреннее непонимание, и Канаэ усмехнулся.
- Я говорю о том, что, глядя на ситуацию с обоих сторон - я смотрю на это как со стороны людей, так и со стороны магов - мне кажется, что так или иначе, это всегда будет замкнутым кругом, - он повернул карту, слегка прищурившись. - А еще я, кажется, нашел место, где находится наш друг.
Он сумел ловко перевести тему, не высказав неуважения, но сделав так, что вновь возвращаться к ней было бы крайне глупым делом. Канаэ дал лишь тонкий намек на что-то странное и запутанное, буквально кинув клубок и оставив Тиг в попытках распутать эти нитки, в то время как ей казалось, что она совсем перестает его понимать.
Мышление Канаэ было иным, и казалось, словно он думает совсем не так, как остальные. Жесткость в словах, непохожая на простое хамство, наталкивала ее на смутные мысли, за которые она никак не могла ухватиться.
- Предлагаю ехать сейчас, - он показал пальцем на крошечную пещерку около озера, - думаю, Кантэрхорн здесь.
- Это очень здорово, что ты так быстро пришел к подобному выводу, но позволь спросить, на каком основании?
- Дело в рельефе, - с досадой произнес он, словно жалея, что приходится объяснять очевидное. - Раньше на местах, где сейчас растут леса, были холмы - я думаю, именно холмы и подразумевались под «надгорьями», но затем, после того как люди перестали приходить в Дэмэрунг - они перестали вырубать леса, перестали уничтожать лес, и это дало лесу возможность расти. Если Кантэрхорн защищает лес, он должен находиться в местах, которые требуют наибольшей защиты. Дай людям символ, и они возведут его в статус божественного. Думаю, что тут работал подобный принцип.
- Ты серьезно пришел к этому на таком основании? - шокировано взглянула Тиг в лицо Зорчего, не в силах поверить в подобное.
- Да, - кивнул он. - А еще я думаю, это весьма логично, учитывая, что это озеро - самое большое с пресной водой во всем лесу. Это окончательно закрепляет такую уверенность. Впрочем, это лишь догадка, не имеющая никаких подтверждений, но что нам еще остается?
Тиг оставила вопрос открытым.
- Уже темнеет, - произнесла она, осматривая деревья. - Предлагаешь переночевать здесь, а с утра ехать к озеру?
- Если только тебе не хочется ехать в ночной тишине и попутно нарваться на парочку духов, - хмыкнул он, снимая с лошади сумки со снаряжением. - Но я бы предпочел не шататься по Дэмэрунгу в ночи, если хочешь знать мое мнение.
Тиг не ответила на колкую фразу - со временем она уже начинала привыкать к тому, что язвительные и порой обидчивые слова словно срослись с Канаэ и его речью, и без них он уже был каким-то не тем Канаэ, с которым она привыкла общаться.
Раскладывая спальные мешки, Канаэ думал о том, когда же все-таки его планы по внедрению в ряды мятежников перекочевали во времяпровождение, которое не заставляло его рычать от негодования и прикидываться сочувствующим магом-страдальцем.
Он не знал, точно ли он это услышал или же ему почудилось в полусне, но последними словами, которые произнесла Тиг, было нечто, из-за чего он на секунду забыл, как дышать:
- Я рада, что здесь сейчас ты, а не Рулан.