22 часть
— Минхо, — он хотел просить его остановиться, но на этот раз парень коснулся уже губ.
Феликс тут же отвернулся. В нём смешались два чувства: вины за содеянное ночью и осознание правильности действий. Лучше он скажет всё сразу и не будет давать ложные надежды.
— Прости…
— Зачем ты это сделал?
— Думал, что тебе понравится.
— Нет, — очень мягко произнёс Феликс, чтобы прозвучало не обидно. — Давай сразу на чистоту. Я не хочу играться с тобой, но не хочу терять дружбу.
— Я понимаю, — сказал он, вздохнув. — Но можно вопрос?
Ликс кивнул.
— Почему нет?
— Блять, прям фраза из фильма какая-то… Минхо, не в тебе дело, а во мне. Даже если я и попробую что-то к тебе почувствовать, то сделаю только хуже. Сам видишь, какой я человек. Я за один день сумел разукрасить тебя, поломать, обосрать с ног до головы, а теперь мы лежим в обнимку. Не нужны тебе такие аттракционы, понимаешь?
— Уверен?
— Я серьёзно. Мой характер сможет вынести только такой же отвратительный человек.
— У тебя характер не отвратительный, а непростой.
— Открой глаза и не отрицай факты. Даже я это принял, а ты всё ломаешься, — Феликс приподнялся на руках, сев, спустил ноги на пол, но вставать не стал. — Это пройдёт и ты всё поймёшь. Мой совет: прекращай смотреть на меня и на других людей, привлёкших тебя, через розовые очки. Нужно научиться трезво оценивать качества человека, чтобы подобное не случалось.
— Я адекватно тебя оцениваю.
— Я лудоман с неуравновешенной психикой, завышенной самооценкой, эгоистичным отношением к людям, не умеющий контролировать свои силы, желания и эмоции. Если это входит в твои рамки понятия адекватности, то у меня плохие новости.
— Хорошо, я тебя понял.
— Очень надеюсь, — монотонно произнёс Феликс, поднявшись с кровати. — Всё нормально?
— Я понимаю слово «нет», Феликс. Поболит и пройдёт.
— Просто друзья?
— Просто друзья.
— Отлично.
Сынмин и Чанбин вернулись с кучей товара для передержки, за которой и уходили, в тот момент, когда в комнате уже был потушен свет. Они быстро переоделись, занялись вечерней рутиной, решив не засиживаться, разлеглись по кроватям и моментально отрубились. Один Минхо не спал. Он лежал на спине, обнимая плюшевого медведя, что подарил Феликс, и переодически убирал слёзы, льющиеся из глаз к вискам.
Поболит и пройдёт. Но болеть будет очень долго.
Надо заняться чем-то. Надо отвлечь себя. Нужно погулять. А если сбросить почту и удалить этот контроль? Нет. Нет, нельзя. Может, попробовать научиться готовить? Попрошу Минхо, он мне поможет. Он же не может встать… По моей вине. Я виноват в этом. Я виноват в том, что начал играть. Как же хочется пойти и слить все деньги на это. Нельзя. Я обещал. Я обещал самому себе, что больше не буду играть. Но в детстве я обещал себе, что не буду курить. Потом пообещал, что не притронусь к наркоте. Это всё зависимости. Я не могу так просто сдаться. Я должен… Блять, как же хочется сыграть. Хоть разочек сделать ставку, прокрутить автомат. Нет. Нет-нет-нет! Хватит! Заткнись! Я не хочу об этом думать! Завались уже! Прекрати говорить со мной!
Феликс не нашёл другого решения, кроме как причинить себе боль, чтобы успокоиться. Он со всей дури ударил кулаком по стене, разбудив Сынмина, сделал это ещё раз, ещё. Он колотил по ней около тридцати секунд без остановки, пока его не схватили за запястье и не оттащили от стены.
— Ты больной?! Руки не нужны больше?! — Сынмин бы продолжил отчитывать его, если бы не увидел красные мешки под широко распахнутыми глазами. — Господи… Ты обкололся?
— Нет. Отвали от меня.
— Опять?
— Снова, блять! Я не знаю, куда себя деть. Уже второй день…
— И не спишь, как я понимаю, тоже?
— Не могу.
— Скоро пары начнутся, отвлечёшься. Иди в душ, я после тебя.
Феликс поднялся с кровати, схватил полотенце и захлопнул дверь так громко, что проснулись все остальные.
— Кто гремит?
— Флекс. Ломка у него.
Они услышали визг и поток мата, последовавшего после него. Феликс случайно наступил на Пеппу, которая спала в туалете на своей лежанке, совсем забыв о её существовании. Ликс открыл дверь, выпустил её в комнату, а потом снова заперся. Она сразу побежала к кровати, где спали Чанбин и Минхо.
— Котлетка, тебя напугали, да? — спросил Чанбин, спускаясь вниз по лестнице. Он взял Пеппу на руки, начал качать из стороны в сторону и чмокнул в пятачок. — Ты же такая маленькая, не заметят тебя и раздавят.
— Будет отбивная, — сказал Сынмин, почесав её за ушком. — Накорми её, пока не ушли.
Чанбин подготовил молоко, налил его в бутылочку и сел вместе с Пеппой на кровать Феликса. Пока свинка завтракала, жадно прилипнув к соске, Сынмин подошёл к Минхо, который рассматривал каркас кровати. Он уже успел изучить все трещины, торчащие деревянные ошмётки и дыры в матрасе за эти пару дней.
— Тебе поесть сделать?
— Нет.
— Ты со вчерашнего утра не ел.
— Не двигаюсь же, поэтому и не хочу.
— И ты решил сдохнуть голодной смертью?
Минхо промолчал.
— Будешь пасту, которую я вчера заказал?
— Я же сказал, что не хочу. Какое из слов тебе незнакомо, блять?!
Сынмин ещё тем утром догадался, что произошло, но никак не мог поговорить с Минхо, так как в комнате всегда были лишние уши. Он решил сделать вид, что ничего не понял, и начал собираться в универ.
Эти два дня были самыми отвратительными в жизни Хо. Ему было ужасно плохо, но не физически, а морально, хотя первое тоже имело право на жизнь. Минхо даже не мог проплакаться, ведь рядом всегда кто-то находился, а единственный способ скрыться от чужих глаз — перевернуться к стене — был невозможен из-за сломанных рёбер. Хо ещё никогда так не радовался наступлению понедельника. Он наконец-то останется один и сможет вылить все чувства в гордом одиночестве.
Феликс вышел из ванной через пятнадцать минут, туда разом залетели и Сынмин, и Чанбин, так как один из них ужасно хотел мыться, а второй — срать. Им не впервой было делить это прекрасное место, так что даже договариваться не пришлось.
Феликс молча складывал вещи в сумку, будто не замечая Минхо, который смотрел на него пустыми, но сияющими глазами. Он сам не понял, возникло это от одного присутствия Ликса, или же от наворачивающихся слёз.
— Феликс.
— Что?! — агрессивно прокричал тот, повернувшись. — Что тебе надо, блять?!
— Уже ничего.
Чанбин вышел из ванной, потянулся и начал рассказывать о том, с каким кайфом облегчился. Феликс принципиально не слушал его, а Минхо усердно делал вид, что ему было интересно.
— Вы чего такие напряжённые?
— Ничего. Дай воды, пожалуйста.
— А Флекса почему не попросил?
— Я просил. Точнее, хотел.
— Ясно, — вздохнул Со, бросив короткий взгляд на парня. Он взял со стола бутылку, отдал её Минхо и стал собираться. — Что-нибудь ещё, господин? Курица или рыба?
— Конспекты с пар.
— Это не ко мне.
— А к кому?
— Блять, точно… Только ты ведь всё пишешь. Ладно, я у кого-нибудь попрошу и сфоткаю.
— Спасибо.
Сынмин только собирался вернуться в комнату, но дверь, которую он открыл, тут же захлопнулась перед его носом. Феликс вылетел в коридор, до этого пришибив парня, как муху, и не сказал ни слова перед уходом.
— Еба-а-ать… — протянул Сынмин, потирая лоб. — Мне мозги выбили.
— Будто там что-то было, — усмехнулся Чанбин. — Что это с ним?
— Сказали же, что ломка, — вступил Минхо. — Бросает свои игрушки.
— Это хорошо, конечно. То есть, прям ахуенно… Но на кой хуй на Сынмина покушаться?!
— Я лучше перетерплю шишку, чем очередную пропажу вещей. У нас ведь сегодня треня?
— Да.
— Флекса с собой берём?
— А ты думаешь, что он пойдёт?
— Почти уверен. Ему ведь надо отвлечься.
Чанбин взглянул на время и начал собирать сумку. В это время Сынмин разогревал пасту в новой микроволновке, которую они вчера купили, надеясь, что блок не взлетит на пятый этаж. По скидке всё-таки брали. Он положил контейнер и вилку на тумбочку рядом с кроватью Минхо, закинул рюкзак на плечи и начал обуваться.
— Ты дебилов разбудил?
Чанбин выронил кроссовок из рук, услышав это. Он пулей выбежал из комнаты и стал штурмовать соседнюю дверь около тридцати секунд, как обычно. Ему открыл Чонин.
— Пацаны, фастом. У вас двадцать минут.
— Чё?
— Собирайтесь! А ты чего… Ты почему такой труп?
— Я час спал.
— Потом об этом поговорим.
— Сука, — на выдохе произнёс Чонин и закрыл дверь.
Феликс бродил по коридорам туда-сюда, не заметив, как уже успел изгрызть все ногти и обкусать губы до крови. Безумно хотелось играть. Даже не играть, а сделать ставку, и неважно, на что именно. Он уже подумывал подойти к рандомному человеку и предложить сбрасываться в камень-ножницы-бумага на деньги, но понимал, что тогда тяга к азарту никуда не денется.
— Флекс! — крикнул кто-то сзади.
Он никак не отреагировал.
— Флекс, ты в уши долбишься?! Я могу громче!
Снова никакого взаимодействия. Джисон понял, что докричаться не получится, поэтому побежал в его сторону. Но стоило ему положить руку на плечо Феликса и постучать по нему, чтобы привлечь внимание, как Хан увидел перед собой кулак. Хорошо хоть, что Ликс больше кольца не носил, потому что продал.
— Сука… — простонал он, потирая нос. — У тебя обострение какое-то?! Всех добить решил?!
Феликс молча пошёл дальше, засунув руки в карманы штанов.
— В догонялки играем, да? — снова крикнул Джисон. — Ладно…
Он рванул в его сторону и с прыжка повалил на пол, придавив Феликса своим телом. Тот, на удивление, даже не стал сопротивляться.
— Ну-у-у… — разочарованно протянул Хан. — Так неинтересно. Давай я ещё раз на тебя прыгну, а ты будешь убегать.
— В жопе детство заиграло?
— Чуть-чуть. Короче, — начал Джисон, не собираясь подниматься. Его не смущали косые взгляды студентов, а Феликсу до них было, как до лампочки. — Сегодня треня вместо второй пары. Идёшь с нами.
— Нет.
— А это был не вопрос.
— Я говорил, что учавствовать в этой хуйне не собираюсь.
— Будто кого-то твоё мнение интересует. К тому же, тебе ведь надо отвлечься от мыслей о казике.
— Ты ещё громче это скажи.
— Тебе ведь надо… — Джисон не успел докричать. Феликс закрыл его рот рукой. — Вот и чудно. Твою форму Чанбин принесёт, в общагу можешь не возвращаться.
— Джисон.
— Ай?
— Слезь уже…
— Точно, — улыбнулся он и освободил Феликса от груза в виде себя. — И поешь чего-нибудь. Я будто на кактусе лежал.
— Денег на еду дашь?
— Дам, — Джисон тут же полез в телефон и открыл банк. Феликс сказал это в шутку, из-за чего смотрел на него широченными глазами. — Я тебе пять тысяч скинул. В магаз сходи.
— Ого…
— Погнали, чтобы пару не проебать.
— Спасибо.
Хан замер, отойдя на три метра от него, и медленно повернул голову назад.
— Что ты сказал?
— Я и раньше это говорил. Не надо мне тут.
— Говорил, но сейчас прям искренне прозвучало. Флекс, горжусь, правда.
— Гордишься? — переспросил он.
— Да. Ты вообще исправляться так оперативненько начал. Хуйнёй своей больше не страдаешь, новые слова выучил, к нам, как к людям стал относиться. Повод для похвалы. Всё, на пару, фастом.
Он схватил Феликса за руку и потащил за собой, только сейчас заметив, как сильно она тряслась. Ликсу самому казалось, что этот процесс стал чем-то нормальным, как и многое другое: вечная паника, затруднённое дыхание, судороги, трясущиеся губы и желание кого-то убить.
В аудитории творился какой-то пиздец, похожий на большую перемену в школе. По полу были разбросаны бумажки, девочки собрались возле одной парты и что-то обсуждали, некоторые пацаны вечно донимали их, теребя недавно уложенные волосы, за что получали по лицу, а остальные либо сидели в телефонах, либо донимали друг друга.
— Как в обезьяннике.
— И не говори…
Феликс направился к свободной парте, на этот раз выбрав ту, что находилась ближе к концу второго ряда. Он бросил туда сумку, сел на место и тут же полез в телефон, но рядом появился какой-то шкаф на голову выше Ликса.
— Моё место.
Феликс проигнорировал его, продолжив сидеть в телефоне.
— Ты глухой или тупой?
— Тут написано? — не смотря на него, спросил тот.
— Съёбывай побыстрее, чтобы без драм.
— Что вообще значит «твоё место»? Ты его купил?
— Долбаёба не включай.
Сынмин повернул голову на звук, услышав голос Феликса.
— Блять…
— Что там? — спросил Чанбин.
— Феликс место Субина занял.
После этих слов все разом устремили взгляды на этих двоих. Спорить с Субином было бесполезно, а если брать в учёт, что он — староста, то ещё и опасно.
— Ты мне докажи, что это твоё место, тогда и уйду.
— В суд пойдём, блять? Просто съебись и всё.
— Никуда я не уйду. Первые парты свободны, туда и пиздуй.
— Флекс… — начал шептать Чан. — Флекс, блять!
Он его будто не слышал. Или не хотел слышать.
— Что делать? — спросил Чан у Чонина. — А если драться полезет?
— Тогда ему пиздец, — ответил тот, зевая. — Разбуди, когда кровь начнётся.
— Феликс, тебе врагов мало? — усмехнулся Субин. — Ещё одним обзавестись решил?
— Тебя как зовут, кстати?
— Чхве Субин. Погоди… Ты меня не знаешь?
— Мне как-то неинтересно было.
— Очень зря. Хватит пиздеть попусту, уйди, и закончим.
— Нет.
— Как же ты меня заебал…
— Одно из моих лучших умений.
— Ты в школе вообще учился? Или не знаешь про партовую систему?
— Не учился.
— Чего?! — искренне удивлялся Субин.
— Со слухом проблемы?
— Теперь ясно, почему ты такой тугодум…
Это явно было лишнее. Мало того, что Феликс уже несколько дней был на взводе, так Субин ещё пытался доказать ему то, о чём он слышал впервые. Какая партовая система? Какие школьные правила? Никаких объяснений, были лишь простые предъявы о несуществующих для Феликса правилах.
— Тугодум, да?…
Феликс резко подскочил с места, уже сложив ладонь в кулак, и отодвинул локоть назад, но ему помешали. Чан схватил его сзади, оторвав ноги парня от пола.
— Какая же ты мразь, — заулыбался Субин, отодвинул сумку Феликса на край скамейки, а сам сел на место. — Чан, так это его ты выбрал на место либеро?
— Да, — ответил он, не отпуская Феликса. — Что не так?
— Ничего, — снова улыбнулся он. — Просто не понимаю, почему именно он. Больно уж проблемный.
Этот факт Чан отрицать не стал.
— Пойдём, — скомандовал он, взял в руки сумку Феликса и повёл его к своему месту, где спал Чонин.
Бан Чан велел ему оставаться здесь, а сам направился к первым партам. Хан и Хёнджин тут же повернули головы назад и начали пилить Феликса шокированными взглядами.
— Что?
— Тебе в кайф со старостой сраться? — спросил Джисон.
— Мне похуй. Я вообще не понимаю логику этого упырка. Вы же каждый раз пересаживаетесь.
— А он не пересаживается.
— И?
— Тут сложная система. Кто-то меняет места, кто-то всегда на одном паркуется.
— А мне с этой инфой что делать, блять?! Я что не прихожу туда, где в прошлый раз сидел, так там уже занято!
— В разных аудиториях по-разному сидят. Все считали тебя постояльцем, когда ты от Минхо отсел, а потом пропускать начал, и это место другие занимали. Поэтому ты и стал цыганом.
— И о какой системе может идти речь?! Хуйня какая-то у вас во власти.
— Нам норм, — вступил Хван. — А если у тебя не хватает мозгов на то, чтобы её понять, то не возникай.
— Только не надо сейчас своё всратое мнение высказывать, — закатил глаза Феликс. — Молчал бы, как раньше.
— Хули ты меня затыкаешь?
— Чтобы говном не воняло.
— Хватит! — крикнул Джисон, разом заткнув обоих. — Всегда бы так… Вы забыли, что нельзя ссориться перед треней? Тогда ни хуя, ни пизды не получится.
— Тогда нам лучше вообще не пересекаться, — ухмыльнулся Хёнджин.
— Впервые с тобой согласен, — подхватил Феликс.
Чанбин предъявил, что ему было слишком лень идти за формой, узнав, что ему придётся тащить сумки всех, ведь никто не взял её с собой. Они думали отправить Чана, так как он будет единственным, кто не устанет и выйдет из спортзала без схожести с мокрой псиной, но тот предложил более интересный вариант. Хан создал Феликсу аккаунт в дураке-онлайн, кинул приглашение на игру, и началась заруба. У Ликса так сильно загорелись глаза, что в контрасте с широкой улыбкой он походил на шизофреника.
— Ваша Светлость, Вы ходить собираетесь? — спросил Хёнджин, кинув ему пару валетов.
— Сейчас-сейчас.
— Если нечем крыть, то сдавайся.
— Есть.
— Да ты и мёртвого зае… — Хван посмотрел на него, замолчав, когда увидел широченные глаза и едва не трескающиеся губы. — Ёбаный сыр…
— Что там? — спросил Сынмин.
— Он светится, как Эдвард.
— Кто? — спросил Ликс, покрыв вольтов. Он бросил Чанбину червового короля.
— Ты Сумерки не смотрел? — спросил Хан.
— Нет.
— Титаник?
— Нет.
— Шрек?
— Нет!
— Даже я Шрека смотрел, — ухмыльнулся Хёнджин. — Нам на проекторе в питомнике врубали.
— Я вообще мультики никакие не знаю.
Они впервые молча сидели на паре. Коллективный ахуй продолжался около десяти секунд.
— Мажор, ты чем в детстве занимался?… — спросил Чанбин, высоко подняв брови.
— Не помню, если честно. Мне запрещали их смотреть. Говорили, что отупею.
— Ты их в тайне смотрел, видимо, — улыбнулся Хёнджин, кинул ему козырного туза и бросил телефон на парту. — Поздравляю, девчонки, принцесса будет тащить наши платья.
— Ещё сыграем?! — воодушевлённо спросил Ликс.
— Так карты уже всё решили.
— Ни на что-то, а просто так. Давайте? Давайте ещё, умоляю!
— Так, — прокашлялся Хан, вытянул руку вперёд и аккуратно положил телефон Феликса на парту. — Мы только для решения государственных вопросов играем. Тебе вообще противопоказано.
— Почему?!
— Орёшь дохуя, — прыснул Хван. — Ты в детстве не наигрался, что ли? Боюсь представить, что будет, если перед тобой монополию разложить.
— Хёнджин, хватит уже, — вступил Сынмин. — Человек завязать пытается, а ты в него кислотой харкаешь.
Самым обидным было то, что Хёнджин прав. Возможно, тяга к азарту появилась как раз из-за того, что Феликс практически не играл в детстве, хотя принадлежности для этого имелись в избытке. Ему покупали новую игрушку, Феликс таскался с ней максимум час, а потом закидывал в отдельный шкаф, отведённый специально для них. Сиделки, конечно, пытались поиграть с ним, но Ликсу просто было неинтересно, из-за чего он закатывал истерики. На это была очевидная причина — отсутствие вокруг сверстников.