8 часть.
Я больше не мог держать это в себе. Сердце рвалось наружу, каждый удар напоминал – скажи сейчас или это убьёт тебя. Мои пальцы всё ещё касались его щеки, дрожа от нерешительности.
-Я люблю тебя, Феликс.
Тишина повисла между нами, густая и звенящая.
Я изучал каждую черточку его лица, словно пытаясь запечатлеть этот момент навсегда – его карие глаза с золотистыми искорками, которые всегда казались мне самыми живыми на свете, сейчас были непроницаемы. Длинные ресницы. Носик с едва заметной горбинкой, которую я когда-то целовал в своих мечтах. Розовые губы, слегка приоткрытые от неожиданности. Высокие скулы.
Феликс молчал.
Я убрал руку, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
-Я всегда ждал тебя... – голос сорвался, – скучал так, что болело всё внутри. Я так люблю тебя.
И тогда он встал.
Я не осмеливался поднять глаза, боясь увидеть в его взгляде жалость или отвращение. Но вдруг его пальцы коснулись моих – осторожно, дрожа.
-Хён...
Он приподнял моё лицо, и в его глазах не было ничего, кроме чистой, неподдельной нежности.
-Ты... серьёзно?
И я начал:
-Мы друзья. И это самое жестокое слово, когда за ним скрывается любовь.
Ты смеёшься, а я тону в этом смехе.
Ты говоришь «ты мне дорог» — и я умираю от того, что «дорог», а не «любим».
Я научился жить с этой тайной, как с незаживающей раной.
Ты так близко, что можно коснуться... и так далеко, что сердце разрывается. Иногда я ненавидел нашу дружбу. Потому что имею право обнять тебя, но не имею права любить. Могу спросить «как дела?», но не могу сказать «ты снишься мне». Знаю твои секреты, но никогда не узнаю, каково это — быть твоим счастьем. А я всё жду. Даже зная, что дождусь лишь твоего «спасибо» за то, что я просто рядом... Без надежд, без признаний, без лишних слов.
Ты — мой самый близкий человек и моя самая далёкая мечта. Как же это нечестно — знать тебя лучше всех и при этом быть для тебя просто «другом».
Видеть, как твои глаза светятся для других, а в мою сторону — лишь тёплая благодарность. Сколько ещё лет мне нужно, чтобы разлюбить? Или хотя бы сделать вид…Я мастерски притворяюсь, что мне достаточно нашей дружбы. Улыбаюсь, когда ты рассказываешь о своих влюблённостях. Шучу, когда внутри кричит: «Выбери меня!» Но самое страшное? Ты даже не подозреваешь, что каждое «привет» для меня — как удар в грудь.
Любить друга — это как смотреть на солнце: если приблизиться — сгоришь, если отдалиться — замёрзнешь.
Я выбрала вечный холод, потому что без тебя — хуже.
Я медленно поднял взгляд. Феликс стоял в двух шагах, его пальцы судорожно сжимали и разжимались по швам джинс. В тусклом свете ночника я видел, как дрожит его нижняя губа. Он сделал шаг вперед - потом еще один - и вдруг обхватил меня так крепко, что в груди защемило.
-Прости меня, Хён... - его голос сорвался на шепоте, горячее дыхание обожгло шею. - Я ужасный друг.
Я почувствовал, как его ногти впиваются мне в спину даже через толстовку. Он дрожал всем телом, будто стоял на морозе.
-Это ужасно. Я знаю, как ты относишься к геям... - мой собственный голос звучал чужим, - Но разве сердцу прикажешь? Боже, как же это по-идиотски звучит...
Феликс резко отстранился, но его руки остались на моих плечах. В его расширенных зрачках отражался мой растерянный силуэт.
-Не думаю, Хён... - он произнес это так тихо, что я скорее угадал по движению губ.
Внезапно его ладонь схватила мою руку и с силой прижала к своей груди. Под тонкой тканью футболки бешено колотилось сердце - учащенно, неровно, как у загнанного зверя. Его пальцы дрожали, но взгляд не отводил.
-Я... я не знаю, что сказать... - каждое слово давалось ему с усилием. - Но мое сердце говорит за меня... Пожалуйста, покажи мне любовь...
Тишина. Только прерывистое дыхание Феликса и этот безумный стук под моей ладонью. Что-то внутри перевернулось - я резко дернул его к себе.
Наши губы столкнулись в неловком, жадном поцелуе. Он ахнул, но не сопротивлялся - напротив, его руки впились в мои волосы. Мы потеряли равновесие и рухнули на кровать, но даже это не разъединило нас.
Я исследовал его рот с голодом человека, наконец-то добравшегося до воды после долгой жажды. Вкус мятной жвачки, сладость бальзама для губ, легкая горечь кофе - я запоминал каждую деталь. Мои пальцы скользили по его лицу, отмечая , шелковистость ресниц, горячие слезы на щеках...
Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, Феликс прошептал:
-Я тоже чувствую, что и ты... Прости, что поздно...
Вместо ответа я притянул его ближе, чувствуя, как бьется его сердце теперь уже у меня в груди. В этот момент все слова стали лишними.
—
~Самый страшный вид одиночества —
стоять рядом с тем, кто для тебя весь мир,
и знать, что для него ты всего лишь фон. Никто не предупреждал, что можно утонуть в человеке, так и не научившись плавать в его отсутствие. Я задыхаюсь. Но все равно не могу выплюнуть тебя из сердца.
--
779 слов.
тгк: зарисовки лисы. @lisaserions