7 часть.
Я ворвался в дом, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
Мама вышла из кухни, вытирая руки о фартук.
— Срочный разговор! — мой голос прозвучал резко, как удар.
Она вздрогнула.
— Хорошо... Ты не кричи так.
— Что происходит?! Почему все молчат про Феликса? Я...
Но она перебила, опустив глаза.
Воспоминание. 8 лет назад.
Поздний вечер. Феликс стоит на пороге, в мокрой от дождя куртке. Его глаза красные, руки дрожат.
— Тётя Дженни...
— Феликс? Нет, с ним всё хорошо, я думаю, ты зря переживаешь. Почему ты так поздно?
Он прошел в кухню, тяжело опустился на стул.
— Я скучаю по нему. Он... перестал общаться. Забыл про меня. Наша дружба просто пропала, а я... — голос его сорвался. — У меня никого, кроме него, не было.
Мама села напротив.
— Что случилось?
— Мы прекратили общаться. Он больше не пишет. Не звонит. И я... я его заблокировал. — Он сжал кулаки. — Он бросил меня. В самый трудный момент, когда родители развелись...
— Ну, тихо, не плачь...
— Я уверен, тётя... если он приедет — я плюну ему в лицо. — Его глаза горели. — Пожалуйста... не говорите ему, где я и что со мной. Пусть мучается. Как я. Обещайте.
Настоящее время.
— ...И я ему пообещала, — тихо сказала мама.
Я остолбенел.
— Мам, ты с ума сошла?! Зачем так пугать?!
— Он каждый день ходил к нам. До тех пор, пока ты не приехал.
Каждый. День.
Сердце бешено заколотилось.
Я подорвался с места.
— Ты куда?! Сейчас почти полночь.
— Всё потом! — я схватил её телефон. — У тебя есть номер Феликса?
— Да... Там найдешь.
Я выбежал на улицу.
Ночь.
Холодный ветер, запах моря. Я бежал по пустынной набережной, пока легкие не начали гореть. Я жил рядом с морем как и Феликс.
Звонок.
Гудки. Раз. Два.
— Алло? Тётя Дженни, что такое? — его голос, сонный, хриплый.
— Феликс... — я задыхался. — Выйди к морю. Я жду тебя.
Пауза.
— Что?! Ты видел время?!
— Прошу.
Ещё тишина. Потом вздох.
— Чтоб тебя... Жди.
Я ждал.
Волны бились о камни. Где-то вдали горели огни города.
И вот — шаги.
Он шёл медленно, засунув руки в карманы худи. Ветер трепал его светлые волосы.
Пляж. Глухая ночь.
Ветер с моря трепал наши волосы, а луна освещала его лицо — такое знакомое и одновременно новое.
— Что ты хотел? — спросил Феликс, скрестив руки на груди. Но в его голосе уже не было злости, только усталое любопытство.
— Я хотел поговорить.
— Это уже понятно.
Я вздохнул и сделал шаг ближе.
— Ну, Ликс... малыш мой, прости меня.*
Его глаза расширились, губы дрогнули — и вдруг он рассмеялся, толкнув меня в плечо.
— Какой я тебе малыш, боже, Хён!
— Ну прости, — я надул губы, изображая обиду.
Он засмеялся снова — тот самый, заразительный смех, от которого у меня перехватило дыхание. И вот она — его настоящая улыбка, та самая, солнечная и беззаботная, которую я так любил.
— Прощаю, прощаю, — он махнул рукой. — Пошли ко мне на ночёвку. Всё расскажешь — как, да что там.
Его дом.
Мы ворвались внутрь, скинув мокрую обувь у порога. Я не смог сдержаться:
— Есть девушка?
Феликс резко развернулся. Его взгляд стал острым, изучающим.
— Нету. А у тебя? — спросил он с неподдельной серьёзностью.
— Нету.
— Серьёзно? — он фыркнул, заходя в комнату и плюхаясь на кровать. — Хён, да ты лжёшь.
Я сел рядом, чувствуя, как проваливаюсь в мягкий матрас.
— Серьёзно.
— У тебя хоть были отношения?
— Не было. Ни одной.
— Да ну, всё, хватит врать, — он подался вперёд, глаза сверкали любопытством. — Даже никто не нравился?
Я замер.
Сердце колотилось так громко, что, казалось, он слышит его.
— Нравился. И очень сильно. Все эти годы.
Тишина.
— Я безумно любил. И люблю.
Феликс перестал дышать.
— И я не могу жить без этой любви. Каждый раз любовь убивала меня по ночам. И я так сильно скучал...
— Ого, — он прошептал. — А вот это уже интересно.
Я посмотрел в его глаза — карие, глубокие, всегда такие живые. И вдруг...
Моя рука сама потянулась к его лицу.
Я даже не осознал, как мои пальцы коснулись его щеки.
Феликс замер.
Его выражение лица изменилось — вся игривость исчезла, осталась только напряжённая серьёзность.
И в его глазах...
Я не мог прочесть ничего.
--
647 слов.