Иной путь

— Амелия, — девушка подняла глаза. — Я уже ухожу домой, так как мой рабочий день давно закончен, — Алан протянул ей ключи. — Ты ведь хочешь остаться здесь, да? — она кивнула. — Хорошо. Тогда, если заметишь хотя бы малейшие изменения в состоянии Бретта и Ника, сообщи мне. Вот мой номер.

Взяв ключи и бумажку с номером, Лия слабо улыбнулась.

— И ещё... Лучше после моего ухода запри дверь.

— Хорошо.

Дитон ушёл. Амелия, выполнив все указания, подтянула стул и села рядом с Ником. Сейчас его состояние было стабильным. Бретту также заметно полегчало. Но никто из них так и не пришёл в сознание.

— Говорил, что я лезу в самый эпицентр опасности, а сам ничем не отличился, — шёпотом проговорила девушка, взяв Ника за руку. — Почему ты пошёл один? Почему не взял с собой кого-нибудь? Меня, хотя бы. Будь я рядом, может, смогла бы тебя защитить, даже если бы ты и не позволил.

Амелия не заметила, как её глаза начали слипаться. Тихие, ровные звуки дыхания Ника и Бретта сливались в монотонный, успокаивающий фон. Тепло его руки, которую она всё ещё держала в своей, медленно растекалось по её телу, смывая остатки адреналина и нервного напряжения.

«...нужно бодрствовать... нужно следить...» — слабо пыталась она себя уговаривать, но тяжесть в веках была сильнее.

Последнее, что она почувствовала, - это слабое движение пальцев Ника в своей руке. Показалось ли? Ответить она уже не успела. Глубокий сон накрыл её с головой, как волна.

***
Сон был беспокойным, отрывистым. В нём мелькали тени, и Лия снова и снова видела спину Ника, уходящую в темноту в одиночку. Она пыталась крикнуть, догнать, но ноги будто вязли в болоте.

А в реальности её рука, всё ещё лежавшая в руке Ника, непроизвольно сжалась сильнее, ища опоры. Её дыхание, сначала неровное, как во сне, постепенно выровнялось. В комнате воцарилась хрупкая, но глубокая тишина, нарушаемая лишь этим тройным дыханием - двух раненых парней и одной девушки, измотанной до предела, но не желавшей идти домой.

Именно в этой тишине, спустя неизвестно сколько времени, веки Ника дрогнули. Медленно, с невероятным усилием, он приоткрыл глаза, привыкая к тусклому свету. Боль и туман в голове были первым, что он ощутил. Вторым - тепло чьей-то руки в своей.

Он повернул голову и увидел её. Амелию. Уснувшую рядом, с заплетёнными в беспорядке волосами, падавшими на лицо. На её щеках блестели высохшие следы слёз, а пальцы - в уже засохшей крови. Его крови.

Он не смог сказать ни слова, в горле пересохло. Но его пальцы, слабые и непослушные, попытались ответить на её жест. Он сомкнул их вокруг её ладони, слегка сжав.

Амелия приоткрыла глаза. Ник смотрел на неё и улыбался.

— Дурак... Зачем ты пошёл один?

К его улыбке примешалась гримаса боли, но в глазах светилась неподдельная нежность. Ник с трудом сглотнул, пытаясь прогнать сухость в горле, и его голос прозвучал тихо.

— Потому что я не хотел, чтобы умер кто-нибудь ещё. Это мой долг.

— А мой долг - тащить тебя за шиворот обратно, если ты решил поиграть в героя, — её собственный голос был сонным, но в нём слышались стальные нотки.

Она не отпускала его руку, её пальцы инстинктивно переплелись с его пальцами, словно боясь, что он снова исчезнет.

— Смотри на меня.

Ник медленно перевёл взгляд на её лицо, на тёмные круги под глазами, на засохшую кровь на её пальцах. Его собственная кровь.

— Прости, — прошептал он.

— Нет, — она покачала головой, и прядь волос упала ей на лицо.

Он, превозмогая слабость, дрожащей рукой попытался убрать её за её ухо.

— Не прощаю. Больше никогда не уходи один. Понял?

Он хотел пошутить, сказать что-то вроде «Буду иметь в виду, командир», но увидел в её глазах не просто усталость, а настоящий ужас, отголоски которого ещё жили в их глубине. Этот взгляд обезоружил его.

— Хорошо, — просто и честно ответил он. — Не буду.

— О, очнулся?

Скотт подошёл к ним. В его руках была бутылка с водой, которую он протянул Нику.

— Я принёс немного еды, хотите?

— Ещё спрашиваешь! А сколько мы спали? — открывая бутылку с водой, спросил Ник.

— И что с Гарреттом? Его поймали?

— Гарретта убили берсерки Кейт.

Ник выплюнул воду прямо на Скотта. Тот сделал вид, что ничего не произошло.

— Вот как... — протянула Лия. — Ну что ж. Одной проблемой меньше. Хотя бы одной.

— Ну, на самом деле это даже хорошо, что его убили берсерки, а не злая Вивьен. Гарретт похитил Лиама и бросил его в колодец, пытаясь таким образом добиться того, чтобы Вайолет освободили. Всё это время Ви была вне себя от ярости и волнения за брата.

— Вот сучёнок! — синхронно прокричали Ник и Лия.

— Что есть, то есть, — согласился Скотт. — Кстати, Ник, твоя мама тоже здесь.

Ник застыл. Слова Скотта о матери прозвучали как приговор. Он побледнел так, что стал походить на призрака, и попытался приподняться на локте, но острая боль в ране и внезапная слабость швырнули его назад.

— Как... здесь? — его голос сорвался на шёпот, став хриплым от ужаса.

Он уставился на Скотта широко раскрытыми глазами, в которых читалось одно-единственное отчаянное послание. Его пальцы, только что переплетённые с пальцами Лии, судорожно сжались.

— Ты же... Ты же не сказал ей, что я... — он не смог договорить, застыв в немом ожидании.

В этот момент из-за спины Скотта появилась Катрин. Её лицо было бледным и уставшим, но в глазах светилась не тревога, а бесконечное облегчение. Она подошла к кушетке, и её взгляд скользнул с лица сына на его перевязанный живот, а затем на его руку, всё ещё сжимающую ладонь Лии, и снова вернулся к его глазам.

— Я уже давно знаю, — тихо сказала она. Её голос был тёплым, как одеяло, в которое заворачивают замерзшего человека.

Ник замер, не в силах вымолвить ни слова. Катрин мягко улыбнулась, и в уголках её глаз собрались морщинки, в которых читалась вся боль и всё понимание прожитых лет.

— Знаю, что мой сын не обычный школьник. Знаю, что по ночам он не на вечеринках, а сражается с монстрами. Знаю, что каждую минуту я могу его потерять.

Она сделала шаг ближе и осторожно, чтобы не задеть рану, положила ладонь ему на лоб, как делала это, когда он был маленьким и болел.

— Я догадывалась, но когда Дэвид случайно проговорился, то я расспросила обо всём.

Ник закрыл глаза. По его щеке покатилась тяжёлая, предательская слеза. Он не смог сдержать сдавленный вздох, нечто среднее между рыданием и облегчением.

— Мама... — выдохнул он, и в этом одном слове было всё: и извинение, и боль, и просьба о прощении.

— Тихо, сынок, — прошептала Катрин, смахивая слезу с его щеки. — Главное, что ты жив. А всё остальное... мы как-нибудь переживём.

Ник бессильно кивнул, всё ещё не в силах открыть глаза, боясь, что этот хрупкий миг понимания рассыплется, как только он посмотрит в реальность. Его ладонь, всё ещё зажатая в руке Лии, наконец расслабилась.

— Просто пообещай, что ты больше не будешь так рисковать, хорошо?

— Обещаю, — уверенно ответил Ник. — Лия, ты тоже извини, что заставил понервничать.

Девушка лишь улыбнулась.

— В следующий раз, если ты не возьмёшь меня с собой, я поколочу тебя, понятно? — грозно сказала Лия.

Ник рассмеялся.

— Что смешного?

— Моя злюка.

Смутившись, Амелия отвернулась.

— Отвали, — буркнула она, — засранец.

— И я тебя люблю.

ТГК:ромашковое поле
Tiktok:stary.sta