Love?

— П-перестань, п-пож-жалуйста-а… — практически молит Тэ на выдохе, в отчаянии хватаясь дрожащими пальцами за руку парня. Однако тот лишь победно ухмыляется, не торопится выполнять чужую просьбу и прекращать скользить по влажному от слюны и большого обилия смазки возбуждению, а, скорее наоборот, увеличивает амплитуду движений.

Ким теряется в пространстве из-за до невозможности приятных ощущений, откровенно задыхается, забывая как дышать, низко стонет, блаженно мычит, временами срываясь на неприлично громкие и режущие слух стоны, и сильнее жмурит глаза, стыдливо краснея и протестующе мотая головой, безмолвно прося Чонгука остановиться.

Сделав паузу, Гук тянется к прикроватной тумбочке, открывает верхний ящик и, нащупав предмет, заказанный недавно по интернет-магазину, вытаскивает его, демонстрируя младшему, который кое-как смог приподнять тяжелую свинцовую голову со взмокшей подушки, разлепить глаза и сквозь пелену выступивших слез разглядеть игрушку. Теплый узел возбуждения в животе разбавляется едва ощутимым холодком тревоги, и от этого контраста Тэхен практически скулит, едва не рыдая, и полностью отдает себя в руки Чона, которые, к слову, уже смазывают анальную пробку извлеченным из того же ящика лубрикантом и в следующий момент проталкивают ее в пылающее нутро Тэ.

Ким дергается, шумно выдыхая и одновременно морщась от холодной смазки, и начинает ерзать по смятым простыням, параллельно выстанывая какие-то непонятные звуки, когда брюнет пропихивает пробку дальше, практически вжимая ее в простату.

— Н-нет, Чонгук, мне н-не нравится… Н-не надо, пожалуйста, н-не…

Речь обрывается громким стоном, разрывающим голосовые связки, когда Чонгук нажимает на самую большую кнопку контрольного пульта, тем самым включая игрушку. Легкая раздражительная вибрация проходится по чувствительному комочку нервов, и красноволосый давится воздухом, резко поднимаясь на локтях и в шоке уставляясь расфокусированным взглядом на Гука.

— Что это за хрень, Чонгук? Вытащи ее из меня немедле… А-ах! — Тэхен взвывает на высоких нотах и в испуге цепляется за локоть Чона, когда вибрация становится более ощутимой и начинает посылать слабые волны по всему телу. Старший смотрит на него с легкой ухмылкой, внимательно следит за каждой меняющейся эмоцией на залитом краской лице, а затем касается кончиками пальцев покрасневшей головки, окончательно доводя Тэ до грани.

— Разве тебе не приятно? — голос Чонгука какой-то непривычный, чуть более грубоватый, повелевающий, с нотками желания подчинять. Ким вздрагивает и прикусывает губу, ведь парень прав — действительно приятно до белых вспышек перед зажмуренными глазами.

Черт, это и правда какой-то пиздец.

Красноволосый откидывается обратно на простынь, прогибаясь в спине до хруста костей, комкает подушку, остро желая разодрать ее в клочья, и практически рыдает от вибраций снизу, которые с каждым мгновением становятся все более ощутимее и все больше действуют на нервы младшего. А Гук, наблюдая весь этот разврат прямо перед собой, спокойно щелкает по маленькому пульту, последовательно переключая скорость и частоту вибрирующих движений, заставляя метающегося по кровати Тэхена буквально умирать в его руках.

Тэ то сводит ноги, то снова раздвигает их, дико желая избавиться от раздражающей нервные рецепторы пробки. А эта хрень раздражает настолько, что ему хочется лезть на стену и царапать ногтями по всем возможным поверхностям. Глаза неконтролируемо закатываются, пальцы на ногах поджимаются, а кисти рук уже начинают болеть от слишком долгой и цепкой хватки за подушку.

— Твою мать, Чонгук, — дыхание Кима неровное, тяжелое, и восстановить его у младшего не получается. С каждой секундой рассудок туманится все сильнее, и тихие всхлипы перерастают уже в полноценные рыдания, смешанные с жалобным скулежом. Организм красноволосого уже перестает воспринимать пробку враждебно, и потому Тэхен, который не в силах контролировать это и которому приходится смириться и сдаться, начинает самостоятельно насаживаться на чужеродный объект, постанывая сладко и неприкрыто и временами подвывая от переполняющего наслаждения.

Тэ стыдливо прикрывает глаза, смущаясь своего неистового и безумного возбуждения, крупно дрожит от легких дразнящих прикосновений пальцев Чона к головке, скулит, мечется, умоляет и ерзает от переполняющих эмоций. Он совершенно не подозревает, насколько распаляет и заводит Чонгука своими бархатными стонами и рваными выдохами, своим поведением, своим существованием. И тот не выдерживает, в следующую секунду проталкивает два пальца в Кима, нащупывает игрушку и начинает двигать ей, стараясь протолкнуть поглубже и вырвать из горла младшего ласкающий слух звук.

Не зная, куда деть руки и куда деться самому, Тэхен громко хнычет, выдавливает из себя низкие глубокие стоны, тем самым окончательно срывая крышу Гуку. Старший немного наклоняет голову в сторону и, прикусывая губу, наслаждается бездонной похотью в подернутых мутной пленкой ореховых глазах напротив, стараясь не замечать, как собственный член болезненно упирается в ширинку, требуя к себе немедленного внимания.

Чтобы не отыметь парня прямо сейчас, Чону приходится с рассчитанной грубостью прикрыть его рот своей рукой. Тэ, не успевший сделать вдох, протестующе мычит и рвано выдыхает в чужую ладонь, одновременно с этим приглушенно постанывая, хныча и скуля. Тонкие пальцы хватаются за сильную руку в попытке отцепить ее от лица, в то время как Чонгук дьявольски ухмыляется, ощущая себя настоящим садистом, и продолжает проталкивать пальцы другой руки вместе с игрушкой в тесные и жаркие стенки ануса, плотно обхватывающие и сводящие брюнета с ума своей узостью. Сдавленные выдохи все равно просачиваются сквозь затыкающую рот ладонь, и Гук тихо чертыхается, понимая, что еще немного — и он спустит в штаны, как малолетний школьник.

Он убирает ладонь с лица Кима, позволяет парню сделать необходимый вдох и затем резко пихает пару пальцев ему в рот. Красноволосый поначалу давится ими, но затем в силу оставшегося разума начинает шевелить собственным языком, облизывать и обсасывать их, вместе с этим закатывая глаза в блаженном томлении. Младший причмокивает, создавая неприлично-хлюпающие звуки, и Чон откровенно подвисает, наблюдая за раскрасневшимся и расслабленным Тэхеном, с силой смыкающим веки и покорно дрожащим в его руках. Брюнет почему-то уверен, что еще немного — и Тэ откинется, провалится в нирвану прямо на этих взмокших простынях.— Пиздец, — шепчет Чонгук, когда Тэ едва заметно закатывает глаза и практически насаживается ртом на вставленные пальцы, посасывая их то медленно, то снова ускоряясь.

Пользуясь заминкой Гука, Ким тянется к его волосам, впутывает пальцы в непослушные пряди, зажимая их в кулаке, и нагло дергает парня на себя, прижимаясь к чужим губам своими припухшими. Чон довольно усмехается в поцелуй и отвечает с еще большим пылом, сплетая их языки в жарком танце и жадно терзая тэхеновские губы чередой болезненных укусов. Игрушка начинает входить под напором пальцев под новым углом более остервенело и резко, дыхание красноволосого вновь учащается, а его сердце бьется в сумасшедшем ритме, отчего младшему кажется, что оно не выдержит и прямо сейчас разорвется.

— Ч-чонгук, господи, останови… о-останови эту штуку… — Чонгук не может лишить себя такого зрелища, поэтому, наоборот, дотягивается до пульта и увеличивает скорость до максимальной, заставляя Тэхена подавиться собственными стонами.

Тэ хрипит, с силой сжимает в пальцах и оттягивает чужие волосы, пытаясь какой-нибудь частью себя остановить это безумие, слезть с вибрирующей внутри него игрушки, вырваться из рук Гука или хотя бы умереть. Ему становится невыносимо жарко, разум готов вот-вот отключиться, звуки окружающего мира доносятся с ощутимой задержкой, и Киму в какой-то степени обидно, что предательское тело, дрожащее от накатывающих волн возбуждения, вновь берет верх над здравым смыслом.

% 1121 слов %