Глава 9
Ближе к закату, когда работа в Глэйде уже подходила к концу, Эйверли услышала, как кто-то выкрикивает её имя. Она обернулась и увидела одного из строителей, который быстро шагал к ней.
— Алби хочет тебя видеть, — коротко сказал он. — она кивнула, не показывая, что внутри её обхватывало беспокойство.
Путь к залу совета был коротким, но казался ей бесконечно долгим. Когда она вошла, там уже собрались все Глэйдеры, в том числе и Ньют, Алби, Галли. У стены стоял Марк, на его губе виднелся засохший след крови. Алби, сложив руки в груди, смотрел на неё тяжелым взглядом.
— Ты знаешь, зачем ты здесь?
— Могу догадаться, — сухо ответила она.
— Марк говорит, что ты напала на него без причины. — она бросила взгляд на Марка, который с усмешкой смотрел на неё.
— Он врет, — спокойно сказала она. — Он схватил меня за руку и начал приставать. Я попросила отпустить. Он не послушал. Я защитила себя. — Галли фыркнул.
— Смешно слышать о самозащите, когда твой противник теперь еле ходит. — Эйверли смерила его холодным взглядом.
— А если бы это была не я? Если бы он схватил кого-то еще? Мне тоже стоило просто опустить голову и уйти?
Алби вздохнул и провел рукой по лицу.
— Это меняет того факта, что ты подняла руку на глэйдера, — твердо сказал он. — У нас есть правила. За драки полагается наказание.
— Я не дралась. Я лишь защищала себя, — упрямо повторила она.
— Ты избила его, — тихо сказал Ньют, но в его голосе не было осуждения, скорее усталость. — Эйверли посмотрела на него.
— Тебе стоит меня понять лучше всех. — Ньют отвел взгляд.
— Решение принято. Ты проведешь ночь в кутузке. Завтра утром мы решим, что делать дальше.
— Серьезно?! — возмутилась она. — То есть то, что он первый ко мне полез, никого не волнует?
— Хватит, Эйверли, — твердо сказал Алби. — Это не обсуждается. Она сжала зубы, но промолчала.
— Отведите её, — велел Алби. Зарт кивнул и жестом указал Эйверли на выход. Она вышла молча, не глядя ни на кого. Когда она проходила мимо Марка, тот довольно усмехнулся.
— Приятной ночи, детка. — Эйверли резко остановилась, но прежде чем она успела что-то сделать, Ньют схватил её за руку.
— Не сейчас, — тихо сказал он. Она вырвала руку, но ничего не сказала.
***
В Глэйд вернулись, Минхо и Томас. Они выглядели уставшими, покрытыми пылью и потом, но, завидев странное напряжение среди глэйдеров, сразу поняли, что что-то случилось.
— Что за фигня творится? — хрипло выдохнул Минхо, вытирая лоб.
— Да, все ходят с такими лицами, как будто кто-то умер, — добавил Томас, оглядываясь. К ним подошел Фрайпан и не скрывая раздражения, объяснил ситуацию.
— Эйверли в кутузке.
— Что? — Томас выпрямился. Минхо лишь нахмурился, но в его глазах мелькнуло, что-то похожее на удивление.
— За что?
— Проблемы с Галли и его дружком. Одного из них поколотила, — Фрайпан махнул рукой, явно не одобряя всей этой ситуации. — Алби решил, что нужно наказание. — Томас резко выдохнул.
— Это бред.
— Ты знаешь, Алби, — сухо сказал Фрайпан. — Если он принял решение, спорить бесполезно.
Минхо молча развернулся и зашагал в сторону столовой, пробормотав:
— Меня это не касается.
Томас недоуменно посмотрел ему в след, но тут же отвел взгляд. Не говоря больше ни слова , он направился к Эйверли.
Когда он добрался до деревянной постройки, то увидел, что решетка закрыта, но через небольшое окно в стене лился слабый свет.
— Эйверли? — тихо позвал он, осторожно стуча по дереву. Сначала тишина. Потом тяжелый вздох.
— Что тебе надо, Томас? — её голос прозвучал ровно, но он почувствовал в нем усталость, и раздражение.
— Просто хотел узнать, как ты.
— Как думаешь? — Томас поджал губы.
— Это несправедливо. Я поговорю с Алби.
— Не нужно. Он уже все решил.
— Но ты ведь не виновата.
— Здесь никого не волнует, кто виноват, а кто нет, — Эйверли усмехнулась. — Главное, что я не та, кто всем нравится. — Томас тяжело выдохнул.
— Если хочешь, я могу посидеть с тобой.
— Зачем?
— Чтобы ты не была одна. — она замолчала, а потом тихо ответила:
— Спасибо, Томас, но я в порядке. Правда.
Он не был уверен, что это правда, но спорить не стал.
— Ладно, но если что — зови.
— Я подумаю, — ответила она, но в её голосе мелькнула легкая теплота.
***
Ньют пришел поздним вечером. В одной руке он держал тарелку с ужином, а в другой — кружку с водой. Он остановился перед кутузкой и постучал.
— Эйверли, это я. — она не ответила. Ньют вздохнул и приоткрыл решетку. Внутри было темно, но в лунном свете он увидел её силуэт. Она сидела у стены, поджав ноги к груди, и смотрела в одну точку.
— Я принес тебе еду. — она не пошевелилась.
— Не голодна.
— Ну не будь упрямой, — Ньют присел на корточки, ставя тарелку на пол. — Ты же знаешь, что должна есть.
— Знаю.
— Тогда почему отказываешься? — Эйверли наконец повернула голову и посмотрела на него.
— А почему ты не заступился за меня? — Ньют замер. Она сказала это спокойно, но он почувствовал, как что-то кольнуло внутри.
— Я..— он провел рукой по волосам. — Ты же знаешь, что я не мог.
— Ты мог. Ты просто выбрал не делать этого. — он тяжело выдохнул.
— Ты не понимаешь..
— О, поверь, еще как понимаю. Ты всегда говоришь про справедливость, но когда это касается меня, вдруг оказывается, что лучше промолчать, чтобы не испортить отношения с Алби. — Ньют напрягся.
— Это не так.
— А как? — он смотрел на неё, но слов не находил.
— Уходи Ньют. Я все равно не буду есть. — он молча забрал тарелку и ушел, оставляя её одну в темноте.
***
Грубый скрип ржавого замка эхом разнесся по Глэйду ,когда решетки кутузки распахнулись. Эйверли прищурилась от яркого дневного света, её глаза привыкли к темноте тесного помещения. Она не двинулась, лишь выпрямилась, потирая затекшие запястья.
— Давай, выходи, — буркнул кто-то из стороживших её глэйдеров. Она молча шагнула наружу. Воздух показался свежим, но вместе с этим её тут же накрыло ощущение тяжести — десятки пар глаз уставились на неё с разными выражениями: осуждение, настороженность, скрытая злостью. Галли стоял в толпе, скрестив руки на груди, и криво ухмылялся.
— Скоро снова сюда попадешь, — бросил он, но никто не засмеялся. Эйверли проигнорировала его и двинулась к своей хижине. Она не хотела ни с кем разговаривать. Ни с Томасом, ни с Ньютом, ни с Минхо. Только один человек продолжал маячить возле её дверей. Чак. Он ходил туда сюда, поглядывая на её жилище, будто охраняя его. Иногда садился на порог, что-то бормотал себе под нос, потом снова вставал и начинал ходить.