было бы неплохо познакомиться || максим тарасенко

После приятного перекуса в уютной кофейне, затянувшегося на два часа, Максим и Аполлинария решили еще немного прогуляться по оживленным предзакатным улицам. Их беседа текла так же легко и непринужденно, как и за столиком, но солнце начало клониться к горизонту, напоминая о вечерних планах. В итоге, оба со вздохом легкой досады решили, что пора расходиться. Впереди их ждали важные приготовления: Максиму предстояло погрузиться в хаотичную атмосферу мальчишника, а Аполлинарии — окунуться в шумный и веселый девичник.

Прощаясь у такси, они оба ловили себя на мысли, что остались исключительно хорошего мнения друг о друге. Эта спонтанная встреча, устроенная их общими друзьями-организаторами свадьбы, оказалась не формальностью, а настоящим подарком. Они сошлись во мнении, что познакомиться заранее, до общей суматохи торжества, было самым мудрым решением. Это сняло напряжение неловкости первых встреч и позволило им увидеть в друг друге не просто «друга жениха» и «подругу невесты», а интересных личностей.

Максим с удивлением и удовольствием обнаружил, что их характеры во многом схожи. Оба ценили иронию и могли поддержать легкий, подчас даже едкий, юмор. Но самое большое удивление Максима вызвало то, что его саркастичные, порой черноватые шутки находили у Аполлинарии не просто понимание, а искренний смех. Со стороны она производила впечатление хрупкой и невинной барышни, чей внутренний мир должен был состоять из поэзии и романтических грез. Оказалось, что за этой изящной оболочкой скрывался острый, ироничный ум, который был ему не просто понятен, но и приятно созвучен. Эта неожиданная находка сделала образ Аполлинарии в его глазах еще более цельным и притягательным.

Они попрощались с улыбкой, договорившись увидеться уже на самой свадьбе, ещё не зная что вновь увидятся раньше, где теперь чувствовали себя не чужими людьми, а почти что соратниками по предпраздничной подготовке.

Пришло время готовиться к девичнику. Аполлинария подошла к этому процессу с особым трепетом. Она медленно, с наслаждением надела заранее подготовленный наряд — уже описанные ранее джинсы и топ, сверху кофта. Затем она устроилась перед зеркалом и нанесла стойкий, безупречный макияж: легкие дымчатые тени, нарисовала стрелки, которые делали взгляд более выразительным, и помаду нежного оттенка. Волосы она решила оставить распущенными, лишь, они мягкими волнами ниспадали на плечи. За время неспешных, почти медитативных сборов прошло достаточно времени. Бросив взгляд на настенные часы перед выходом из квартиры, она заметила, что стрелки показывали «19:37». До клуба, к счастью, было недалеко, всего пятнадцать минут неспешной ходьбы, так что она точно должна была успеть.

Максим же собрался на мальчишник куда быстрее, с чисто мужской практичностью. Пока Аполлинария наносила последние штрихи макияжа, он уже был готов и выходил из дома. А в тот момент, когда она только запирала дверь своей квартиры, он как раз подъезжал на такси к центру Самары, к месту проведения праздника. По традиции, девичник и мальчишник проходили в разных заведениях, но пока это не имело значения — веселье только начиналось.

Обе вечеринки к началу девятого вечера были в самом разгаре и набрали обороты. Воздух в клубах был густым и сладковатым от смеси ароматов духов, алкоголя и кальянного дыма. Яркие лучи прожекторов выхватывали из темноты танцующие пары, сливающиеся в едином ритме с оглушительными басами. Где-то в углу зала подвывающая компания дружно пела в караоке популярный хит, смех и звон бокалов сливались в единый гул веселья, которое манило и кружило головы. Однако клуб, где проходил мальчишник, закрывался в два часа ночи, и вся разгоряченная алкоголем и танцами компания со стороны жениха дружной, шумной толпой переместилась в клуб, где как раз во всю гудел девичник. Максим изначально старался держать себя в руках и много не пить, но в такой атмосфере всеобщего раскрепощения и эйфории, как известно, это редко кому удается. Тем не менее, в более-менее вменяемом состоянии он остался, хотя мир вокруг уже приобрел приятную размытость и лёгкую зыбкость. И когда два праздника, слившись, превратились в одно бурлящее, неистовое веселье, Максима вдруг, с неожиданной силой, потянуло найти Аполлинарию.

Он заметил её сидящей за столиком у бара, рядом с виновницей торжества — будущей невестой Катериной. Девушки о чем-то оживленно болтали, их лица были раскраснены от смеха и танцев. Вскоре Катю кто-то позвал, и она удалилась, а Макс, подловив момент, подошёл и опустился на свободный стул рядом с новоиспечённой знакомой. На его удивление, девушка оказалась практически трезвой. Как выяснилось, она выпила лишь два бокала вина в самом начале вечера, а теперь потягивала безалкогольный мохито со льдом, с интересом наблюдая за оживлёнными людьми на танцполе. Аполлинария тепло и немного устало улыбнулась, заметив Максима.

— Давно не виделись, Макс! — почти прокричала она ему, чтобы её было слышно сквозь оглушительный грохот басов, и поставила почти пустой бокал на столик.

— Действительно, давненько! — ответил он, его голос звучал громче обычного. По сравнению с ней его «вменяемое» состояние было не таким уж и трезвым. Он широко, немного глупо улыбался, а его глаза весело блестели. — Я аж соскучился!

«Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», — мелькнула у неё в голове известная поговорка, и Аполлинария тихо рассмеялась, отгоняя эту навязчивую мысль. Затем она, неожиданно даже для себя, легко и доверчиво положила голову ему на плечо, продолжая наблюдать за пестрой, динамичной суетой клуба. Ей было удивительно комфортно и спокойно рядом с ним, несмотря на шум и гам.

Разошлись все уже под утро, когда за окнами начинало светлеть, часам к пяти.

Аполлинария проснулась в своей уютной комнате с ощущением приятной усталости, но чувствовала себя прекрасно — голова не болела совсем, лишь во рту была легкая сухость. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали обрывочными, яркими картинками. Она отчетливо вспомнила, как провожала Максима до такси: он, немного шатаясь, смешно кланялся и бормотал что-то благодарственное, а она, смеясь, засовывала его в машину и диктовала адрес водителю. С лёгкой усмешкой она поняла, что это утро у него будет совсем не сахарным. Время на часах показывало 11 утра (хотя утром это уже можно было назвать с большой натяжкой). До начала торжественной церемонии оставалось еще достаточно времени — она была назначена на 4 часа дня. Девушка неспешно встала, приняла освежающий душ, приготовила себе лёгкий завтрак и, решив проявить заботу, написала сообщение Максиму.

«Доброе утро, Макс!! Как самочувствие? Выжил?»

Максим встал тяжело, с ощущением, будто по нему проехался асфальтовый каток. Это случилось ближе к двенадцати. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, во рту был стойкий, неприятный привкус ацетона и вчерашнего коктейля, а яркое полуденное солнце, бившее в незанавешенное окно, больно резало глаза. Вчерашнее пробуждение, такое лёгкое и свежее, безусловно, было в разы приятнее. На сборы у него, конечно, уйдёт меньше времени, но перед началом ему тоже нужно было заехать к жениху — помогать тому справляться с приступом предсвадебной паники и правильно завязать галстук. Взяв с тумбочки телефон, он с трудом разблокировал экран и увидел сообщение от уже знакомого контакта. Аполлинария.

«Если у тебя это утро доброе, то я тебе завидую.. — честно ответил он, морщась от боли в висках. — У меня голова раскалывается на десять частей, и я абсолютно не помню, как вообще домой попал.»

Ответа ждать пришлось недолго. «Ох.. Искренне сочувствую. — отозвалась она. — Я лично усадила тебя в такси, дальше ты вроде бы сам как-то справился. Довезли благополучно?»

«Вроде да, раз я тут. Сомнительно, но факт. Спасибо, кстати, что не бросила меня на произвол судьбы», — отправил он и с тяжёлым, но искренним стоном потянулся за стаканом воды, стоявшим на тумбочке.*

Девушка улыбнулась, увидев его ответ, и, отложив телефон, окончательно принялась за сборы. Мысли уже были о предстоящем дне. В два часа ей уже нужно было быть в гостинице — пора собирать невесту. Роскошный номер выбрали специально для красивой предсвадебной фотосессии, и времени на подготовку было в обрез. Предстоял долгий, насыщенный и волнующий день.