часть 42
они вернулись домой. и пока никита накрывал на стол, раскладывая это странное пиршество, соня стояла у окна, глядя на зажигающиеся в городе огни. она чувствовала не только странный голод, но и глубочайшую, непоколебимую благодарность. за этот дом, за эту сумасшедшую поездку за арбузом среди ночи, за этого человека, который таскал для неё пакеты и безропотно отправлялся на поиски манго. жизнь, такая стремительная и непредсказуемая, была на удивление сладкой. даже если эту сладость предстояло заесть солёным огурцом
после того как солёные огурцы благополучно были съедены (и, к удивлению никиты, желудок сони не подал никаких сигналов тревоги), соня с новым энтузиазмом принялась за фрукты. сочный арбуз, сладкая клубника, экзотическое манго — всё было разделено на двоих, хотя львиная доля, конечно, доставалось ей. они устроились на диване, включили какой-то лёгкий комедийный фильм, и тишину квартиры нарушал лишь тихий хруст и смех с экрана
когда фильм подошёл к концу и начали идти титры, соня с решительным видом потянулась к ведёрку с пломбиром. никита, наблюдавший за ней с улыбкой, вдруг легко подхватил её и усадил к себе на колени, обняв за талию.
— удобнее так, — пояснил он, когда она вскрикнула от неожиданности
соня, устроившись, открыла мороженое и, зачерпнув полную ложку, сначала отправила её себе в рот, а потом, с игривым блеском в глазах, протянула следующую никите. он покорно открыл рот, и так, попеременно, под тихую музыку из телевизора, они вдвоём опустошили целое ведёрко
когда последняя капля сладкого крема была съедена, никита с блаженным видом опустил голову ей на грудь, прильнув ухом к тому месту, где стучало её сердце и тихо постукивала пятками их дочь. соня отложила ложку и пустое ведро в сторону, а её пальцы автоматически погрузились в его мягкие, чуть вьющиеся волосы. она медленно гладила его по голове, затем начала нежно скручивать отдельные прядки, ощущая их шелковистую текстуру
— никит, — тихо произнесла она, продолжая своё занятие. — а давай я тебя заплету. а то ходишь как лохматик. волосы уже до плеч, пора и о причёске подумать
никита, который начал уже засыпать под её ласками, лишь мотнул головой, что можно было расценить как согласие.
— ну, давай, — пробормотал он, его голос был глухим от её груди
соня, обрадовавшись, осторожно сползла с его колен и побежала в ванную за расчёской и парой резинок. когда она вернулась, никита уже сидел на полу перед диваном, покорно подставив ей спину. она устроилась сзади, и тишину снова нарушило лишь тихое шуршание зубьев расчёски по волосам
но вот что было удивительно: как только она начала осторожно расчёсывать, никита... замурлыкал. тихое, довольное урчание вырвалось из его груди, совсем как у большого, довольного кота. а когда она разделила волосы на пряди и принялась заплетать неумелую, немного кривую косичку, он ещё и начал слегка извиваться от удовольствия, подставляя то один бок, то другой
— сиди смирно, а то получится криво! — прикрикнула она, пытаясь сдержать смех
— мне всё равно, — прорычал он, но замер, лишь продолжая тихо мурлыкать в такт её движениям
в итоге на его голове красовались две нелепые, но очень трогательные косички, закреплённые детскими резинками с шариками. соня, довольная своим творением, схватила телефон и сделала несколько фотографий, пока он не опомнился. это был ещё один странный, смешной и бесконечно тёплый вечер в их новой жизни — вечер солёных огурцов, ванильного мороженого и мурлыкающего жениха с косичками
после этого никита, убаюканный её ласковыми прикосновениями и сытостью, окончательно сдался и заснул прямо сидя на полу, склонив голову с нелепыми косичками на край дивана. соня, умилённо понаблюдав за ним пару минут, осторожно потрепала его за плечо
— никит, давай в кровать
он пробурчал что-то невнятное, но послушно открыл глаза, затуманенные сном. медленно, будто в замедленной съёмке, он поднялся с пола, потянулся так, что у него хрустнули суставы, а потом, неожиданно проворно, развернулся к ней спиной и слегка присел
— забирайся, — сонно скомандовал он. — довезу с ветерком
соня, хихикнув, осторожно обвила его шею руками, и он легко поднял её, словно она и правда была невесомой, несмотря на округлившийся животик. она звонко засмеялась, когда он зашагал в сторону спальни, специально изображая шаткую походку пьяного матроса, но тут же прикусила губу, вспомнив, что за окном — глубокая ночь, и соседи вряд ли оценят их ночные забавы
он осторожно опустил её на край их большой кровати в тёмной спальне. как только её голова коснулась прохладной наволочки, на неё нахлынула волна усталости, сладкой и всепоглощающей. веки сами собой сомкнулись
никита улёгся рядом, устроившись на боку лицом к ней. его рука привычным жестом легла ей на талию, а затем осторожно притянула её ближе, пока её спина не прижалась к его тёплому, надёжному торсу. он устроился так, чтобы его ладонь лежала на её животе, как будто охраняя сон сразу двух самых дорогих ему существ
последнее, что запечатлело её сознание, погружаясь в пучину сна, — это лёгкое, воздушное прикосновение его губ к её щеке. поцелуй, больше похожий на дуновение. за ним последовало тихое, сонное бормотание прямо у уха: «спокойной ночи, мои девочки...»
и после этого наступила полная, безмятежная тишина, нарушаемая лишь их синхронным дыханием. в их новом доме, среди коробок, новых покупок и розовой детской, воцарился мир. соня уснула с улыбкой на губах, зная, что завтрашний день, как и все последующие, они будут встречать вместе