часть 36
а из гостиной доносился сдержанный, мужской смех и звон бокалов — никита, егор и артём праздновали новую, официальную веху в их общей, стремительно меняющейся истории
через пару недель после того памятного вечера, когда её жизнь обрела новое, официальное название «невеста», соня стояла на пороге ещё одного открытия. конец февраля стучал в окна колючим ветром, но внутри неё цвела тихая, трепетная весна. сегодня был день узи. день, когда тайна, жившая под её сердцем несколько месяцев, должна была обрести форму и имя
идея о том, как преподнести эту новость близким, крутилась в голове с самого утра. показать всем вместе? устроить маленький спектакль с торжественным вручением конверта? или открыть его наедине с никитой, как самую интимную тайну? она так и не решила, отложив решение на потом. главное было — сначала самой встретиться с этой тайной лицом к лицу
«просто в больницу, плановый осмотр», — сказала она никите утром, целуя его в щёку. он кивнул, поглощённый своими мыслями, и лишь машинально потрянул её за прядь волос: «позвони, как выйдешь». она солгала легко, почти не задумываясь. этот маленький обман был частью её плана, сладким и нервным предвкушением
кабинет узи был тёплым и полутемным. прохладный гель, датчик, скользящий по коже, и монитор, на котором оживало чудо. врач, немолодая женщина молча водила датчиком, щёлкала мышкой, замеряя параметры. соня, затаив дыхание, смотрела на экран, где пульсировало крошечное, уже такое родное существо
«всё в порядке, развивается хорошо», — констатировала врач, и соня выдохнула, даже не осознавая, что задерживала воздух. а потом прозвучал вопрос, которого она ждала и боялась одновременно: «пол интересует?»
соня кивнула, не в силах вымолвить слово.
врач ещё раз внимательно присмотрелась к экрану, уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. она ничего не сказала вслух, а развернулась к столу, взяла небольшой листок бумаги и что-то быстро на нём написала. затем аккуратно сложила листок вдвое, сунула в маленький белый канцелярский конверт и запечатала его.
«вот. как договорились. в ваших руках».
конверт лежал на ладони, лёгкий и невероятно весомый одновременно
весь путь от поликлиники до машины такси он жёг ей карман пальто. она села в салон и вытащила конверт. просто подержала его в руках, ощущая шершавую бумагу. «не раньше праздника, — говорил ей внутренний голос. — сделай это красиво». но любопытство, тёплое и щекотное, как первое весеннее солнце, уже разлилось по жилам. пальцы сами, будто помимо её воли, потянулись к клапану конверта. она медленно, стараясь не порвать бумагу, вскрыла его.
развернула листок. её взгляд упал на единственное написанное там слово
сначала в голове образовалась пустота, полная тишина. потом тишину заполнил мягкий, нарастающий восторг, смешанный с лёгким удивлением. «неужели?..» она снова посмотрела на слово, прочла его про себя, вслух, потом снова про себя. и на её лице расцвела медленная, сияющая, до слёз счастливая улыбка. она прижала листок к губам, закрыла глаза и прошептала: «здравствуй…»
обратная дорога домой прошла как в тумане радости. но, подъезжая к дому, она взяла себя в руки. вытерла следы возможных слёз, сделала глубокий вдох и выдох, расправила плечи. эмоции, бушующие внутри, нужно было спрятать до поры до времени. тайна теперь была не просто абстрактной — она имела форму, имя и пол. и хранить её стало в тысячу раз сложнее и приятнее
ничто не выдавало её в следующие дни, кроме, возможно, ещё более задумчивого взгляда и той самой «загадочной» улыбки, о которой позже с улыбкой говорил никита
час должен был настать восьмого марта. праздник казался идеальным поводом. в уютной суматохе застолья, среди цветов и смеха, она планировала отозвать олю в сторону и открыть тайну ей первой. оле, своей самой подруге, которая плакала от счастья за неё больше всех. а уж потом, возможно, вечером, откроет эту тайну всем — ему, оле, артёму и егору — как праздничный тост. она ещё не решила окончательно. но знала точно: её маленькая вселенная, тихо постукивающая пятками под сердцем, уже подарила ей главный секрет этой весны. и скоро этим секретом засияют глаза всех, кого она любит
восьмое марта началось с поцелуя. лёгкого, тёплого, пахнущего утром и его любимым одеколоном. никита целовал её в макушку, в лоб, в кончик носа, пока она, улыбаясь, пыталась уткнуться лицом в подушку, и наконец поймал её губы своими. соня открыла глаза, утонув в его бездонных, сияющих от любви и предвкушения глазах
«с праздником, моя девочка», — прошептал он, и его голос был хриплым от сна и нежности
только тогда она заметила на прикроватной тумбочке огромный, пышный букет. не пионы, которые он дарил на день рождения, а нежные, изящные тюльпаны. белые, розовые, сиреневые — настоящий водоворот весны в хрустальной вазе. символ этого дня, её дня
«они прекрасны», — выдохнула она, касаясь пальцами прохладного лепестка
никита, не отвечая, осторожно, будто она была хрустальной, притянул её к себе и перевернул на спину. потом опустил голову ей на грудь, прислушиваясь к стуку её сердца, а его большая, тёплая ладонь легла на значимый животик. он начал водить по нему ладонью, медленно, по кругу, и его шёпот был обращён уже не к ней, а к тому, кто был внутри
«доброе утро, наш маленький. с праздником твоей мамы. мы тебя так ждём…» он замолчал, и соня почувствовала, как по её шее скатывается его скупые, редкие слёзы. она запустила пальцы в его мягкие волосы, гладила, успокаивая
потом он поднял голову, и его глаза снова сияли, уже без тени грусти. «ну что, мама, как наше сокровище? не доставляет хлопот?»
«пока тихоня», — улыбнулась она в ответ, ловя его ладонь и прижимая её к тому месту, где только что ощутила лёгкий, едва уловимый толчок. никита замер, затаив дыхание, его лицо озарилось таким чистым, детским восторгом, что у сони снова ёкнуло сердце
за завтраком он, как всегда, вернулся к своей любимой теме. «так когда же твой следующий визит к врачу? на узи уже скоро, да? я хочу быть с тобой. хочу всё видеть сам. хочу знать первым, кто там, наш богатырь или принцесса»
соня отхлебнула апельсинового сока, стараясь, чтобы рука не дрогнула. «скоро, никит. ещё пару недель. не торопи события». она солгала с лёгкостью, которая начала пугать её саму. но мысль о том, как засияют его глаза сегодня вечером, когда он узнает правду, делала этот маленький обман сладким и оправданным
«обещай, что возьмёшь меня с собой», — настаивал он, обвивая её запястье своими пальцами
«обещаю», — солгала она во второй раз, глядя ему прямо в глаза. и в её душе тихо зазвучал отсчёт часов до вечера, до того момента, когда тайна перестанет быть её личным сокровищем и станет их общим, самым большим чудом
а пока что она наслаждалась утром, его заботой, ароматом тюльпанов и тайной, которая тёплым клубочком лежала у неё в груди, прямо под стуком двух любящих сердец