часть 33
соня сунула маленький, но невероятно тяжёлый пакетик во внутренний карман толстовки и вышла обратно на пустую улицу. обратная дорога казалась бесконечной. каждый шаг отдавался в висках. что она скажет никите? что скажет родителям? а универ? диплом? в голове роились панические мысли, но где-то глубоко внутри, под всем этим страхом, теплилась крошечная, едва уловимая искорка чего-то совсем иного — нежной, пугающей надежды
(продолжение от лица никиты)
я проснулся от внутреннего толчка, ещё до будильника. место рядом было пустым, простыня — холодной. сердце упало. я сел, протирая глаза, и взгляд упал на открытое настежь окно в спальне. от него тянуло ледяным воздухом
«нет…»
то самое обещание, что я давал себе каждую ночь, с тех пор как она здесь. никогда не оставлять окно открытым. она говорила, что любит свежий воздух, но я боялся… боялся этой её старой, детской лунатической привычки, о которой мне шепнул когда-то егор. «она во сне может пойти на звук, на свет, может полезть куда угодно… однажды чуть из окна не выпала в детстве»
леденящий ужас сковал меня. я не сдержал обещания. уснул, как чурбан. она всё-таки вышла? боже, она могла выпасть. мне казалось, я уже слышу сирену скорой, вижу лица оли, артёма… а егор… егор, который доверил мне самое дорогое, никогда не простит. я не прощу себе
я уже схватился за телефон, чтобы звонить, обзванивать больницы, когда услышал тихий, но такой знакомый скрежет ключа в замке
сердце вырвалось из ледяных тисков и забилось с бешеной силой. я сорвался с места и рванул в прихожую
дверь отворилась, и на пороге, вся запорошенная утренней изморосью, стояла она. в спортивных штанах, в моей толстовке с капюшоном, натянутом на голову. лицо её было бледным, глаза — огромными, полными какого-то дикого, животного страха. увидев меня, она так сильно пошатнулась, будто я призрак, а не я
— соня… — выдохнул я, и голос мой прозвучал хрипло от пережитого ужаса. — где ты была? я… я испугался
(продолжение от лица сони)
когда я увидела никиту на пороге, белое, искажённое ужасом лицо, мне показалось, что сердце остановится. он всё понял? он видел, как я выходила? он знает? мысли понеслись вихрем. я боялась, что он начнёт расспрашивать, заглянет в карман, почувствует, как я дрожу, и всё раскроется. мне нужно было сказать что-то. что угодно
— я… бегала, — выпалила я первое, что пришло в голову, благодаря моему спортивному прикиду. голос звучал фальшиво даже в моих ушах. — не могла уснуть. решила… проветриться по-настоящему
я видела, как напряжение медленно спадает с его плеч, но в глазах оставалась тень. он подошёл, взял мои ледяные руки в свои тёплые ладони
— боже, сонь… ты же меня в гроб вгонишь. больше так не пугай. окно… я про окно забыл. — он прижал мою ладонь к своей щеке, и я почувствовала, как он дрожит. не от холода. от страха за меня
— прости, — прошептала я искренне. мне было ужасно жаль, что я заставила его так перепугаться
— будешь ещё спать? — спросил он, уже успокаиваясь, проводя рукой по моим мокрым от влаги волосам
я покачала головой
— нет… я не смогу. пойду, может, чаю сделаю
он кивнул, ещё раз крепко обнял меня, как будто проверяя, что я цела, и потянулся обратно в спальню. «отсыпайся», — сказала я ему в спину
когда дверь в спальню закрылась и через несколько минут оттуда донёсся его ровный, спокойный храп, я выдохнула. адреналин ещё бушевал в крови. я тихо, на цыпочках, прошла на кухню, поставила чайник, но не стала ждать, пока он вскипит. моё тело само повлекло меня в ванную, к тому, что лежало в кармане
я закрыла дверь, щёлкнула замком и села на крышку унитаза. дрожь стала такой сильной, что я с трудом разорвала упаковку. две пластиковые палочки, похожие на градусники, но от которых сейчас зависело всё. я сделала всё по инструкции, движениями робота. поставила их на край раковины и отшатнулась, сев на пол, прислонившись спиной к холодной двери. две минуты. самые долгие две минуты в моей жизни. я смотрела на эти белые палочки, зажмурившись, потом открывая глаза, пытаясь угадать результат в полумраке. страх и та самая, крошечная надежда вели в моей груди тихую, безумную войну. я боялась посмотреть. и боялась не посмотреть
обе белые пластиковые палочки, лежавшие на краю раковины, показывали чёткие, недвусмысленные две полоски. яркие, почти дерзкие в своей определённости. соня смотрела на них, и в голове пронеслось лишь одно слово, налитое ледяным ужасом: «катастрофа»
всё поплыло перед глазами. диплом, который через полгода. родители, которые видели в ней целеустремлённую студентку. никита… боже, никита, который только-только начал строить с ней этот хрупкий, новый мир. что он скажет? а что скажет егор? мысли метались, как пойманные в ловушку птицы, не находя выхода
но где-то в глубине, сквозь панику, пробился инстинкт выживания. действовать. сейчас. нужен план. и нужен человек, который не будет осуждать, а поможет думать
первой об этом должна узнать оля
она тихо, как тень, выскользнула из ванной и прокралась в комнату брата и подруги. в полумраке различались два силуэта под одним одеялом. соня наклонилась над спящей олей и легонько коснулась её плеча
— оль… — прошептала она.
оля заворочалась и открыла один глаз
— сонь? ты чего, не спишь? — пробормотала она, голос хриплый от сна
— да. тут такое дело. твоя помощь очень нужна. только тихо. и давай быстрее
по тону подруги оля мгновенно проснулась. она бесшумно выбралась из-под одеяла, не потревожив егора, и босиком последовала за соней в освещённую ванную. дверь снова закрылась на щеколду. оля, всё ещё сонная, но уже насторожившаяся, прислонилась к стене, наблюдая, как соня лихорадочно роется в кармане толстовки
догадка начала складываться в голове у оли, но она молчала, давая подруге время
— в общем… — соня выдохнула и, не глядя оле в глаза, вытащила из-за спины и протянула ей две злополучные палочки. — похоже, у нас пополнение
глаза оли расширились, как блюдца. пару секунд она просто молча смотрела на тесты, потом на соню, и по её лицу, как рассвет, медленно расплылась огромная, сияющая улыбка. она была готова вскрикнуть от восторга, но вовремя вспомнила про спящих и заткнула себе рост ладонью. только глаза её сверкали безудержной радостью
— соня… — выдохнула она, наконец опустив руку. — боже, как я за вас рада! ах вы, хулиганы, — она засмеялась тихим, счастливым смешком и подмигнула, — всё-таки не удержались
слова «хулиганы» и этот смешок заставили соню покраснеть до корней волос. она потупила взгляд
— да это не я… это всё он, — пробормотала она, и её щёки стали совсем пунцовыми. но тут же страх вернулся, заглушив смущение. её пальцы сжали край раковины. — оля, я не знаю, что делать. помоги. придумай хоть какой-нибудь план. как сказать никите? как сказать родителям? а универ? — голос её дрогнул
оля, увидев настоящий ужас в глазах подруги, мгновенно перестроилась. её выражение стало серьёзным, деловым. она взяла соню за руки
— окей, дыши. глубоко. план есть всегда. первое — ты ничего никому не говоришь, пока сама не успокоишься. второе — никите. ему нужно сказать обязательно. и лучше скоро. но не сейчас, не ранним утром, когда все спят и ты в панике. днём, когда будете наедине. просто и прямо. он не монстр, сонь. посмотри, как он за тебя волновался сегодня. третий — универ… — оля задумалась. — диплом ты защитишь в любом случае. а дальше… посмотрим. это не конец света. это просто… новый сценарий. сложный, да. но мы справимся. все. я, артём, егор… мы же семья
её спокойные, уверенные слова стали для сони первым якорем в этом бушующем море страха. план. пусть шаткий, но план. и главное — она не одна