часть 32
после фотосессии, уже в машине, соня окончательно дала волю чувствам, тихо плача от переполнявшего её счастья. они все вместе отправились в ту самую, теперь уже не пустую, а наполненную ожиданием квартиру. там уже ждала еда, заказанная никитой из хорошего ресторана. включили музыку, накрыли на стол, и вечер превратился в душевное, шумное, абсолютно своё празднование. их круг снова был полным. и соня, глядя на смеющихся друзей, на брата, на никиту, ловившего её взгляд через стол, понимала — это и есть самый лучший подарок. не цветы, не платье, а вот это: общий смех, общие слёзы, общая история, которая теперь пишется для них всех
после такого душевного, шумного празднования, наполненного смехом, историями из минска и общими воспоминаниями, ребята постепенно стали расходиться по своим комнатам. в квартире воцарилась довольная, уставшая тишина
соня и никита, уставшие, но счастливые, давно уже устроились в своей постели. он обнял её сзади, прижав к своей груди, и они молча лежали, слушая, как за стеной затихают последние шаги. соня уже почти проваливалась в сон, как вдруг резко почувствовала, как к её горлу подступил неприятный, слишком большой ком слюны. во рту стало кисло. тело, расслабленное секунду назад, напряглось инстинктом
её тошнит
без лишних мыслей, на автомате, она резко высвободилась из его объятий и вскочила с кровати
— всё хорошо? — сонно пробормотал никита, но она уже неслась через тёмную комнату к двери
в туалете всё подтвердилось. она стояла на коленях на холодном кафеле, судорожно сжимая край унитаза, пока её тело извергало наружу весь сегодняшний праздник — и торт, и изысканную еду из ресторана. мир сузился до спазмов в животе и горького привкуса во рту. когда всё закончилось, она, слабая и дрожащая, ополоснула лицо ледяной водой, глядя на своё бледное отражение в зеркале
вернувшись в спальню, она попыталась прокрасться как можно тише. никита, кажется, снова дремал. она осторожно легла на край кровати, отвернувшись к стене, и сделала вид, что спит. но внутри у неё всё замерло, а в голове пронеслась единственная, чёткая мысль, от которой похолодело внутри: её положение изменилось
следующие несколько дней эта мысль не давала ей покоя. лёгкая, но постоянная тошнота по утрам, необычайная чувствительность к запахам (теперь даже его любимый кофе вызывал у неё отвращение), и странная, тянущая усталость, накатывавшая среди дня. она следила за календарём в телефоне, мысленно прикидывая даты, и холодный ком страха и… чего-то ещё, сжимался в её груди всё туже
в одно утро, когда первые лучи солнца только начали золотить потолок, соня открыла глаза. она встала раньше всех, в абсолютной тишине спящей квартиры. сердце бешено колотилось. на цыпочках, стараясь не скрипеть паркетом, она натянула спортивные штаны и толстовку никиты, сунула ноги в кроссовки и, прихватив кошелёк, выскользнула из квартиры
утренний воздух был холодным и колючим. она почти бежала до ближайшей круглосуточной аптеки, её дыхание клубилось белым паром. внутри было пусто и ярко освещено. она, не глядя по сторонам, подошла к нужной витрине. её взгляд скользнул по рядам коробочек. она взяла не одну, а две — на всякий случай, самые чувствительные, — и, сгорбившись, словно крадучись, понесла их к кассе. продавщица, пожилая женщина, бросила на неё беглый, понимающий взгляд и пробила покупку без единого слова
соня сунула маленький, но невероятно тяжёлый пакетик во внутренний карман толстовки и вышла обратно на пустую улицу. обратная дорога казалась бесконечной. каждый шаг отдавался в висках. что она скажет никите? что скажет родителям? а универ? диплом? в голове роились панические мысли, но где-то глубоко внутри, под всем этим страхом, теплилась крошечная, едва уловимая искорка чего-то совсем иного — нежной, пугающей надежды