часть 24
он склонился в преувеличенном поклоне и вышел из спальни. скоро до нее донесся стук холодильника, звон посуды, и запах кофе, который начал медленно, уверенно заполнять собой пустую квартиру. соня закрыла глаза, вдыхая этот запах, прислушиваясь к этим бытовым, мирным звукам. мир за стенами снова существовал, но он больше не давил. он просто был где-то там. а здесь, внутри, начинался их собственный мир. с неистовыми ночами, тихими утрами и обещанием, что все только начинается
соня лежала ещё несколько минут, утонув в запахе его подушки и далёких звуках с кухни. потом лениво, как разбуженная кошка, потянулась и соскользнула с кровати. её тело приятно ныло, напоминая о ночи. на полу валялась его чёрная хлопковая футболка. она подняла её, натянула на себя. ткань, пахнущая им, дымом и чем-то неизменно своим, была мягкой и огромной, подол едва прикрывал самые соблазнительные изгибы её бёдер
босиком, неслышно, она вышла в коридор и замерла в дверном проёме, наблюдая. никита стоял спиной к ней у плиты, в одних низко сидящих на бёдрах спортивных штанах. мышцы его спины играли под кожей при каждом движении: когда он взбивал яйца, когда ставил сковороду, когда проводил рукой по взъерошенным волосам. он был сосредоточен на этом простом деле, и в этой бытовой суете было что-то невероятно интимное и захватывающее. соня просто смотрела, чувствуя, как в груди разливается тёплое, почти болезненное умиротворение. так с минуту
потом она скользнула в ванную. тёплый душ смыл остатки сна и липкую сладость ночи. завернувшись в полотенце, она вышла, ещё промокшая, с каплями воды на ключицах
она не успела сделать и шага. из-за угла, будто поджидал, возник он. его руки обхватили её с такой внезапной и всепоглощающей силой, что у неё на мгновение перехватило дыхание. он прижал её к себе так крепко, что хрустнули кости, а полотенце едва не соскользнуло. она издала короткий смешок, полный удивления и смущения, но звук был мгновенно поглощён
его губы накрыли её — требовательные, влажные, не оставляющие выбора. этот поцелуй не был нежным утренним приветствием. в нём снова бушевала та же неистовая жажда, что и в лифте, что и ночью у окна. его язык тут же нашёл её, и волна эйфории, острая и сладкая, снова накатила на соню, затуманивая сознание. её пальцы непроизвольно вцепились в его плечи
но где-то в глубине мозга зазвонил слабый, настойчивый звонок разума. если поддаться сейчас, они не выйдут отсюда до вечера. не позавтракают. их «отпуск» рискует превратиться в непрерывный, изматывающий карнавал плоти
ей нужно было остановиться. сейчас
она начала отдаляться — сначала губами, делая поцелуй легче, короче, уводя голову назад. её руки, лежавшие на его плечах, мягко упёрлись в его грудь. она слегка, почти нежно, оттолкнулась, пытаясь создать хотя бы сантиметр пространства между их телами
— никит… кофе… — прошептала она в уголок его рта, пытаясь отвлечь
но он не отступал. его губы преследовали её, пытаясь снова захватить в плен, руки лишь сильнее прижимали её к себе. он был как магнит, а её тело предательски тянулось к нему, забыв о всех доводах
и тогда она нажала сильнее. её ладони упёрлись в твёрдые мышцы его груди, и она сделала ещё один слабый, но уже более решительный толчок
именно в этот момент его рука, до этого лежавшая на её спине, стремительно соскользнула ниже и сжала её ягодицу через тонкое полотенце — властно, почти по-хозяйски, с такой силой, что она вздрогнула от неожиданности. он притянул её ещё ближе, и его губы коснулись её уха
— от меня не сбежишь, — прошипел он низким, хриплым голосом, полным абсолютной уверенности и тёмного веселья. она почувствовала, как он тихо хихикнул, и от этого звука по её спине пробежали мурашки
а потом… он сам отпустил её. просто разжал объятия и отступил на шаг, как будто ничего и не было. его лицо было спокойным, лишь в уголках губ играла едва уловимая, довольная усмешка
— кофе, кажется, убегает, — совершенно обыденно произнёс он, поворачиваясь и направляясь обратно на кухню, к шипящей кофеварке
соня осталась стоять на том же месте в коридоре, в промокшем полотенце, с губами, всё ещё горящими от его поцелуя, и с щекой, где дышалось жаром от его шёпота. её ум был пуст. тело звенело, будто её только что ударили током и тут же отпустили. в груди бушевала странная смесь: возмущение от его наглости, остатки пьянящего возбуждения и полный, абсолютный шок от этой внезапной смены декораций. он завёл её до предела за секунду и так же легко выключил, оставив одну посреди коридора, дрожащую и совершенно сбитую с толку
несколько секунд соня просто стояла, пытаясь перевести дыхание и осмыслить эту дерзкую выходку. шок понемногу отступал, а на смену ему приходило острое, щекочущее нервы чувство — вызов. так он любит играть? что ж, два могут играть в эту игру
она не пошла одеваться. напротив, с хитрой улыбкой она вернулась в спальню, к своему чемодану. быстрыми, точными движениями она надела самые короткие, обтягивающие джинсовые шорты, которые едва прикрывали нужное, и бежевый топ из тончайшего трикотажа с таким глубоким и замысловатым вырезом, что он больше походил на оптическую иллюзию. цвет топа почти сливался с её кожей, создавая дразнящее впечатление, что под ним ничего нет. а сверху, как ни в чём не бывало, она снова накинула своё банное полотенце, плотно запахнув его на груди
выйдя из комнаты, она увидела, что никита уже разложил по тарелкам омлет и налил свежесваренный кофе. он был сосредоточен на процессе, но её появление заставило его на секунду оторваться. его взгляд скользнул по ней — по полотенцу, по её голым ногам, мокрым волосам — и соня с наслаждением заметила, как его кадык нервно качнулся при сглатывании. уголок его губ дёрнулся, но он быстро взял себя в руки и кивнул на стул
— садись, остывает
она села с невинным видом. завтрак начался в тишине, но напряжение висело в воздухе гуще пара от кофе. соня медленно, с явным удовольствием, ела, а потом, сделав глоток горячего кофе, вздохнула:
— ой, как жарко стало после душа…
она потянулась, будто нечаянно, и концы полотенца на её груди ослабли. она не сбросила его, нет. она начала его медленно, томно развязывать, один конец за другим. край полотенца сполз, обнажив сначала ключицу, потом верхнюю часть того самого коварного топа, где тонкая ткань лишь намекала на форму и скрывала всё самое интересное. она притворялась, что поправляет полотенце, но только сдвигала его всё дальше
никита перестал есть. он сидел напротив, сжимая вилку в белых от напряжения костяшках пальцев, и его взгляд, тёмный и тяжёлый, был прикован к её рукам, к каждому её движению. он смотрел, как полотно ткани медленно, с дразнящей нерешительностью, открывает всё новые сантиметры её кожи
— да, кофе очень горячий, — добавила она ещё, томно облизнув губу и снова потянув за кончик полотенца. теперь была видна уже значительная часть топа, и глубокий вырез работал на полную мощь, создавая головокружительную оптическую иллюзию
это был последний соломинка. с тихим, резким звуком никита отодвинул стул. он встал, и за долю секунды оказался рядом с ней. его рука стремительно взметнулась, и сильные пальцы вцепились ей под скулу, принудительно повернув её лицо к себе. его глаза горели чистым, неудержимым голодом
но соня была готова. она не стала ждать его поцелуя. в тот самый момент, когда его губы уже готовы были захватить её, она резко вскочила со стула, выскользнув из его хватки с кошачьей ловкостью.
— ой, кажется, я забыла кое-что! — воскликнула она с притворной лёгкостью и бросилась прочь из кухни, не к ванной, а обратно в спальню
он, ошеломлённый, сделал паузу, а затем рванулся за ней. его шаги гулко отдавались в коридоре. соня вбежала в комнату, и в самый последний момент, уже за дверью, одним изящным движением сбросила с себя полотенце. оно упало на пол прямо в дверном проёме, соблазнительный намёк на то, что ждёт внутри
никита, подбежав к двери и увидев это, не сомневался ни секунды. он резко толкнул дверь, ожидая найти её там, в чём мать родила, готовую к продолжению игры.
но вместо этого его встретил лёгкий щелчок встроенного замка. дверь не поддалась, упёршись в его плечо
он замер, потом дернул ручку ещё раз, сильнее. дверь была наглухо заперта.
— сонь… — его голос прозвучал хрипло и невероятно глупо с его же точки зрения
из-за двери не последовало ни звука. он постоял, прислушиваясь, потом, сдавленно выругавшись, развернулся и ушёл. слышно было, как он убирает со стола, моет посуду. всё с неистовой, сдержанной яростью
а соня, прислонившись спиной к двери и слыша его отступление, закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. адреналин сладко звенел в крови. потом её взгляд упал на разбросанные на столе конспекты и ноутбук. последний курс. диплом. «нужно браться за ум», — мысленно повторила она свой же довод. и, с решительным вздохом, она села за стол, и погрузилась в формулы и чертежи, изредка улыбаясь сама себе
соня стояла по ту сторону двери, прислонившись к ней спиной и пытаясь унять бешеное сердцебиение. она слышала каждый его звук: как резко он поставил тарелку в раковину, как с грохотом упала ложка. это было весело, но кожа всё ещё горела от того мимолётного прикосновения его пальцев к её скуле. победа была сладкой, но в воздухе всё ещё искрило от невысказанного напряжения
прошло минут десять. шум на кухне затих. соня осторожно повернула замок и приоткрыла дверь на пару сантиметров. в коридоре было тихо, только из гостиной доносились приглушённые звуки низкого бита — никита включил музыку, его привычный способ сбежать от реальности и взять себя в руки
она вышла из спальни, всё в тех же дерзких шортах и «иллюзорном» топе. полотенце так и лежало сиротливым комом у порога — она переступила через него, как через пройденный этап игры. соня нашла его в гостиной: он сидел на диване с ноутбуком на коленях, в больших наушниках, полностью сосредоточенный. но она видела — это была лишь маска. его напряжённые плечи и слишком прямая спина выдавали его с головой
соня подошла сзади и осторожно положила ладони ему на плечи. никита не вздрогнул, но звук в наушниках, судя по всему, тут же стих. он медленно снял их, опустив на шею, но не спешил оборачиваться
— игра закончена? — голос его был непривычно низким, почти опасным
— один-один, никит, — прошептала она ему на самое ухо, едва касаясь губами мочки.
— ты застал меня врасплох в ванной, я просто вернула долг за завтраком. считай это честным обменом
он резко, в одно движение, развернулся, перехватив её запястья и притянув её к себе так, что она оказалась у него на коленях. ноутбук чудом не улетел на пол, оказавшись заброшенным на край дивана
— ты понятия не имеешь, во что ввязалась, сонь, — он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде больше не было той «уборочной» ярости, только чистое, тёмное пламя, которое не смог бы потушить ни один душ в этом мире. — я очень не люблю проигрывать. особенно в своём доме. и особенно — когда правила устанавливаю я
он не стал её целовать сразу. его пальцы, всё ещё немного холодные, медленно и мучительно долго обвели контур того самого хитрого выреза на её топе, едва касаясь кожи, заставляя соню непроизвольно затаить дыхание.
— красивая тактика, — продолжал он, и его рука скользнула к её талии, прижимая её к себе так плотно, что она чувствовала каждый удар его сердца. — но запертая дверь — это не победа. это всего лишь отсрочка. и теперь мне придётся придумать, как именно ты будешь искупать своё коварство
соня почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но на этот раз — от сладкого предвкушения. никита наклонился к ней, сокращая последнее расстояние, и соня поняла: на этот раз она точно не захочет убегать
прошло минут тридцать. она уже всерьёз увлеклась учебой, когда снова раздался осторожный щелчок ручки. потом — более настойчивый. а потом — тихий, но упорный стук костяшками пальцев в дверь.
тук-тук-тук
соня отложила ручку и подошла к двери. она не открыла её сразу, а лишь приоткрыла на сантиметр, и выглянула одним глазом
никита стоял снаружи. на его лице не было ни прежней наглости, ни ярости. было странное, почти мальчишеское смущение. в одной руке он держал две её любимые шоколадки с миндалём. в другой — листок, оторванный от блокнота. на нём было написано корявым, торопливым почерком:
я понял свой косяк, 1:1 малышка
соня не смогла сдержаться. сначала тихий смешок вырвался у неё, потом он перерос в беззвучный смех, от которого она схватилась за дверной косяк. это было так нелепо, так трогательно и так на него не похоже, что вся её мстительная злость растворилась в одно мгновение