часть 20
но в тот момент никита поклялся себе, пусть и иррационально: он будет проверять замки на окнах. он будет держать её за руку на балконе. он будет делать всё, чтобы этот сон никогда не стал явью. потому что теперь он понял до дрожи: даже в их, казалось бы, прочном мире из музыки и дружбы, самое страшное — это представить себе пустоту на месте самого главного человека. а соня, тихо спящая в его руках, была этим главным человеком. и больше никуда не денется
утро началось не с будильника, а с осознания. никита проснулся первым, и первое, что он ощутил — тепло и вес сони, спящей, прижавшись к его груди. вчерашняя жгучая клятва отозвалась в сердце тихим эхом. он не стал шевелиться, просто смотрел, как утренний свет скользит по её ресницам
она пошевелилась, просыпаясь, и её глаза, мутные от сна, встретились с его взглядом
утро, — прошептала она, и голос был хриплым
утро, главный человек, — ответил он так же тихо, проводя пальцем по её щеке от виска к подбородку. потом были медленные, ленивые поцелуи, больше похожие на разговор, чем на страсть. разговор о том, что они здесь, вместе, и мир за окном их комнаты — цел и невредим
на кухне царила послепраздничная тишина, нарушаемая лишь звуком закипающего чайника. артём, с заспанным видом, пытался оживить кофемашину. егор методично собирал пустые бутылки, а оля уже протирала стол, заваленный вчерашними тарелками
никита, не выпуская руки сони, направился к холодильнику
завтрак был простым и совместным: яичница с беконом, тосты, огромный кувшин свежевыжатого сока. сидели тесным кругом, передавая друг другу тарелки и соли. шутили над вчерашними историями, над тем, как артём пытался петь караоке без музыки, над забытым кем-то в ванной надувным микрофоном. это была не уборка — это было продолжение вечеринки, только в более спокойном, бытовом ключе
уборка прошла на удивление быстро и слаженно. под ритмичную музыку из колонки каждый знал своё дело: никита и егор вынесли мусор, артём с олей вымыли гору посуды, а соня навела финальный лоск, расставляя вещи по местам. к полудню квартира снова сияла чистотой, пахла цитрусовым средством и свежезаваренным кофе. ощущение было таким, будто они не просто убрали последствия вчерашнего веселья, а аккуратно завершили одну главу, готовя страницу для новой
к вечеру захотелось сменить обстановку. «
а что, если не просто гулять? — предложил артём. — есть же у нас знакомый клуб «атмосфера». сегодня там как раз сет нашего знакомого диджея. тихая тусовка, без пафоса. просто музыка
идея всем понравилась. вечером, сменив домашние вещи на что-то более клубное, но всё такое же удобное, они отправились в «атмосферу». это было место, где их не узнавали как рэп-исполнителей, где можно было просто раствориться в толпе, чувствуя бит через пол
они взяли столик в углу, у самой танцпола. музыка была плотной, атмосферной, не оглушающей. никита танцевал с соней, держа её не для страсти, а для того, чтобы чувствовать каждое её движение, каждый вздох. он закрывал её собой от случайных толчков, его руки были не сковывающими, а защищающими. это был танец-обещание, исполненное под мерцающий свет стробоскопов
позже, когда они вышли подышать воздухом на почти пустую ночную улицу, никита остановился, развернул соню к себе и просто прижал лоб к её лбу.
всё хорошо? — спросила она, обнимая его за шею.
всё отлично, — выдохнул он. — просто напоминаю себе. вот так. в шуме и в тишине. дома и здесь. ты здесь. и всё на своих местах
они шли обратно к такси, держась за руки, а их друзья шли чуть впереди, смеясь над чем-то
поездка домой в такси была такой же увлекательной, как и сам вечер. артём, разгорячённый музыкой и танцами, устроил в машине импровизированный стендап, пародируя известных диджеев и вспоминая самые нелепые моменты с танцпола. смех был таким заразительным, что даже водитель ухмылялся в зеркало заднего вида. никита сидел, обняв соню, и смотрел на этот калейдоскоп лиц, освещённых мелькающими уличными фонарями. он чувствовал полную, глубинную усталость, но это была приятная усталость, пропитанная счастьем
вернувшись в квартиру, все разошлись по комнатам, но ощущение лёгкого вечернего возбуждения ещё витало в воздухе. никита, сражённый сном почти мгновенно, лишь пробормотал соне, засыпая:
ты недолго? — и погрузился в глубокий, беспробудный сон, оставив дверь в комнату приоткрытой
соня же, чувствуя, что сон не идёт, вышла на кухню выпить воды. там, у окна с видом на ночной город, уже сидел егор с кружкой травяного чая.
не спится? — спросила она тихо, присаживаясь рядом
голова гудит после музыки, — улыбнулся он. — да и мысли. всегда после таких вечеров мысли скачут
так начался их ночной разговор — неспешный, доверительный, какими бывают только разговоры между близкими людьми. говорили не о музыке или планах, а о простом. о том, как странно ощущать себя взрослыми, но внутри чувствовать всё тех же детей, которые вместе росли в минске. егор рассказывал о своих первых, наивных страхах перед сценой, о том, как боялся подвести никиту и артёма. соня делилась своими переживаниями о переезде, о чувстве потерянности между двумя городами, двумя жизнями
знаешь, — сказал егор, делая глоток чая, — я за него спокоен теперь. по-настоящему. раньше он был как ракета без цели — мощный, быстрый, но куда летит — не очень понятно. а теперь у него есть ты. его система навигации
они просидели так больше часа, пока чай в кружках не остыл, а город за окном окончательно не погрузился в сон. в этих тихих признаниях, в этой братской поддержке не было никакой романтики — только глубокая, чистая человеческая близость
вернувшись в комнату, соня замерла на пороге. никита спал, но его сон был чутким. он повернулся на бок, приоткрыл глаза, мутные от сна.
где была?.. так долго... — его голос был низким, едва внятным от дремоты.
на кухне. с егором чай пили, разговаривали, — прошептала она, раздеваясь и осторожно укладываясь рядом.
о чём?.. — он протянул руку, нащупывая её, и притянул к себе, прижимая спиной к своей груди.
о жизни. о страхах. о том, как я рада, что вы у него есть, — ответила она, чувствуя, как его дыхание снова становится глубоким и ровным
он что-то промычал в ответ, но слова уже теряли смысл. его сознание уплывало обратно в сон. не дождавшись конца её ответа, он просто прижался лицом к её шее, обнял ещё крепче, словно проверяя, на месте ли она, и погрузился в сон окончательно. его тяжёлая, тёплая рука легла ей на живот, ладонью вверх
соня лежала в темноте, слушая его дыхание и чувствуя вес его доверчивой руки. она улыбнулась. вопрос «о чём?» так и остался без подробного ответа, но в этом не было недоверия. было что-то более важное — абсолютная безопасность, в которой не нужно отчитываться, а можно просто быть. он спросил, потому что она была частью его мира, даже во сне. а уснул, потому что был уверен — её мир теперь неотделим от его. и в этом простом, сонном недослушивании был весь никита — тревожный, любящий, уставший и безгранично доверяющий. она накрыла его руку своей и наконец закрыла глаза, растворяясь в общем с ним покое