Серый омега

«Всё можно простить. Если, конечно, искренне желать этого…»

Услышав голос зовущего его омеги, Минсок тут же очнулся от поглотивших его эмоций. Взглянув на сидящего на полу Лухана и, заметив, куда тот уставился, он увидел кровь на его пальцах. Его тут же охватила бешенная тревога. Прислушавшись, он сразу же уловил прерывистые тоны сердца малыша. Вскочив из-за стола, альфа тут же подлетел к младшему, и успокаивающе обняв его за плечи, быстро достал телефон из кармана домашних трико. 

- Мин, сделай что-нибудь…Умоляю, - поглощёный истерикой, Лухан прижал обе руки к своему животу, - Ему плохо. Я чувствую, - не прекращая реветь, твердил Хань. 

Схваткообразные боли не прекращались. Его тело всё колотило. Находясь в полуобморочном состоянии, он продолжал твердить что-то про ребёнка и про то, что ему становится хуже. 

Набрав дрожащими руками номер скорой, альфа стал ждать ответа. Замерев сердцем, он слушал паршивые гудки, которые, видимо, совсем не хотели прекращаться. 

Очередной болезненный вскрик Лухана вывел Минсока из состояния равновесия. И как раз в этот момент по ту сторону экрана сняли трубку. Коротко объяснив, в чём дело и продиктовав адрес, Мин отключился. Прижав Лухана к себе, он стал ждать. Он очень боялся за жизнь малыша. И раз всё было настолько серьёзно, то он начал переживать и за жизнь любимого Лухана. 

Спустя пятнадцать минут, скорая прибыла к их дому. В дверь позвонили и, оставив Лухана, мужчина побежал к двери. В помещение зашло трое человек, двое из которых несли носилки. Уложив омегу на носилки и надев ему кислородную маску, они унесли Лухана. Минсоку, как они посчитали, папочке, предложили поехать с ними, но он отказался. И не из-за того, что был обижен или что-то такое. Просто он понимал, что на его месте должен быть другой. Тот, кого любит его омега. И неважно, что может быть сейчас, Лухан нуждается в нём.

Проследив в окно, как уезжает машина скорой помощи, увозя с собой Лухана, он обессиленно упал на пол. Мин был очень зол, и также сильно взволнован. Успокоившись и немного подумав, он принял решение. Найдя телефон Ханя, что младший оставил в комнате на тумбочке, он быстро взял его. С колоссальным трудом вспомнив имя, которое Лу произносил лишь один раз и, найдя его в списке контактов, Минсок быстро набрал ему. 

На этот раз гудки показались не такими длинными, и ответ последовал почти сразу. 

- Сехун, верно? – спокойно, но твёрдо говорил Мин.

- Кто это?.. – в голосе младшего прекрасно слышалось нескрываемое недовольство и недоумение. 

- Неважно кто я, просто выслушай! Лухана увезли в городской роддом №305. Ты должен поехать туда...

- С чего это я, вообще, должен слушать вас?! – недовольно рявкнул младший, считая, что над ним глумятся. 

- Потому что я не вру! – не выдержав глупости юнца, вскрикнул Минсок, - Ты должен верить мне... Всё это время я был рядом с ним. Я был тем, кто поддерживал его и кто помогал ему. Но теперь я не в праве это делать… Прошу, отправляйся туда. Он будет ждать тебя, потому что… - альфа на секунду замолчал, - Потому что он всё ещё любит тебя. 

По ту сторону экрана послышалось учащённое дыхание. Видимо, парень до конца не верил словам, но против он тоже ничего не говорил. 

- И скажу напоследок: береги его, он этого заслуживает. И люби его, как никого и никогда ещё, - после этих слов Минсок сбросил вызов. 

Когда Сехун одумался, то хотел было поблагодарить незнакомца за всё, но уже было поздно. Из телефона лишь доносились короткие гудки. 

Спустя двое суток со дня, когда Лухана забрала скорая помощь.

Всё было позади. Муки омеги оказались не напрасны. На свет появился очень красивый, а главное здоровенький альфа. Но всё могло иметь довольно печальный исход, не успей скорая помощь в тот день вовремя. Из-за сильного стресса Лухан чуть было не навредил своему тогда ещё не рождённому малышу. Ребёнок так активно начал себя проявлять, что сам же, непонятным для врачей образом, обмотал пуповину вокруг своей шеи, а нервное напряжение, что омега испытывал в тот момент, спровоцировало сокращение матки и преждевременные роды. А из-за того, что на шее ребёнка была намотана пуповина, он начал задыхаться, и организм соответствующим образом среагировал на это, из-за чего собственно и появились эти жуткие боли в животе, активно распространившиеся по всему телу. 

Роды, конечно, оказались тяжёлыми, и Лухану пришлось истратить добрую половину оставшихся сил, чтобы помочь появиться на свет малышу. Но когда всё закончилось, парнишка потерял сознание, так и не услышав заветный первый вскрик младенца. 

Он был настолько сильно вымотан, что пробыл без сознания двое суток. 

После звонка Сехун, недолго думая, сразу же рванул в роддом. Что им двигало в тот момент, было не понятно. То ли это было чувство страха за жизнь дорогого человека, то ли размытое чувство, от сказанных Минсоком слов. Но появившаяся навязчивая мысль, что он должен как можно скорее прибыть в больницу, не давала ему покоя. 

Находясь уже в самом роддоме, он понял, насколько всё-таки дорог ему Лухан. Он ещё раз осознал тот факт, что если Лу покинет этот мир, дав жизнь малышу, а может и, не дав, то без него его не станет. Он просто на просто умрёт душой. 

Сидя в коридоре, напротив палаты Луханя, он ждал. Но он был здесь не один. Находясь в лёгком напряжении, и в сильнейшем волнении он опустился лицом в ладони стоящих на ногах рук. Его сердце билось учащённо, а в мыслях творился некий хаос. Конечно, он знал, что с Луханом теперь-то всё хорошо, и это его успокаивало, но то, почему к нему всё ещё нельзя было, его тревожило. Приподняв голову и взглянув в правую сторону, где сидели встревоженный Бэкхён и довольно-таки спокойный Чанёль, Сехун устало выдохнул. Он пробыл здесь все двое суток и до сих пор ни разу не увидел милого Ханя. Врачи всё время твердили, что нельзя, ещё не время, а медсёстры, выходящие из палаты, только качали головой. И когда очередной врач вышел из палаты, то Се даже не обратил на него внимания, будучи уверенным, что он снова ничего нового не скажет. 

- Так, - спокойно начал врач, - Пациент, наконец, пришёл в себя. И находится в удовлетворительном состоянии, - он каждый раз переводил свой взгляд с ожившего в миг Бэкхёна, на удивлённо на него смотрящего Сехуна, - Когда медсестра выйдет из этой двери, - мужчина указал пальцем на белую дверь позади, - Кто-то из вас может пройти к нему. Но только один. На сегодня думаю, ему хватить одного посетителя, - после чего, врач, запихав руки в карманы белоснежного халата, ушёл на дальнейший обход. 

Надежда, что запылала в Сехуне, завела его сердце. Он сразу же заёрзал на месте, не имея больше сил ждать. А Бэкхён, наконец, обрадовавшись долгожданной новости, с огромным пониманием посмотрел на альфу. Прижавшись к Чанёлю и взглянув на него, Бэки, наконец, успокоился.

Из палаты Ханя вышла медсестра. Сообщив, что пациент готов принять посетителя, она удалилась. Сехун, не зная, что делать, застыл на одном месте, уставившись в белоснежную дверь.

- И чего ты сидишь? – спокойно поинтересовался Бэкхён, держа Чанёля за руку, - Он же ждёт. Давай, - кивнув на дверь, омега приободрительно улыбнулся. 

Взглянув ещё раз на дверь, а после себе в ноги, Сехун поднялся со скамьи. 

- Подожди, - окликнул его Бэк, встав следом, - Возьми вот это, - улыбаясь, он протянул альфе красивый букет из цветов белой лилии, лежащий до этого за Чанёлем, - Думаю, ему понравится, - улыбнувшись, он вернулся обратно к Чанёлю, - А теперь иди.

Оглядев и вправду красивый букет, а затем, поправив халат, парень подошёл к двери. Удары сердца глушили, и вызывали жуткое волнение. Выдохнув, Се постучал в дверь, после чего вошёл в палату. На белой высокой железной кровати сидел он, тот, ради кого Сехун был готов жить. Разглядывая его, своего сладкого омегу, парень заметил бледный цвет его кожи и несколько проводков, отходящих от него.

- Правда же, он красавец у меня?.. – с лёгкой умиротворённой улыбкой на губах, произнёс Хань, не отводя глаз от стоящей рядом кроватки с младенцем. 

Сехун снова застыл на месте, он не знал, что сказать. 

Может, стоит согласиться? А может для начала поздороваться?.. 

Оторвав, наконец, свой взгляд от долгожданного младенца, и переведя его к двери, Лухан перестал улыбаться. Он, нахмурив брови, молча смотрела на Сехуна. Юноша, заметив недовольство старшего, неуверенно протянул букет, глупо произнеся: «Вот». Это вызвало лёгкий смешок со стороны омеги, и значительно расслабило обстановку. 

- Я…хотел извиниться, за всё, что причинил тебе, - начал Сехун, виновато опустив голову в пол, - И…

- Взгляни, какой он, - мягко произнёс Лу, смотря уже на своего младенца, так и не дослушав слова альфы.

Удивившись такому повороту, Сехун замолк. Опустив руку с букетом вниз, он неуверенно сделал шаг вперёд. 

- Смелее. Ты должен его увидеть, - продолжая так же мягко улыбаться, Лу взглянул на младшего. 

Приободрившись его словами, Сехун медленно подошёл к кроватке, где лежало это маленькое чудо. Завороженно разглядывая его, он пытался понять смысл всей прожитой жизни, и, в конце концов, он пришёл к выводу, что почему-то весь смысл его жизни заключается в этом крохотном создании. 

- Ты можешь взять его на руки, если хочешь? – мягко предложил Лухан, продолжая сладко улыбаться, - Ведь он настолько же твой, насколько и мой, - добавил он, введя младшего в ступор не понимания. 

Сехун и представить не мог, что станет отцом прямо сейчас. Он почему-то был уверен, что малыш принадлежит тому альфе, что, непонятно до конца по какой причине, помог ему. Но теперь до него дошло, к чему были те слова. Подняв глаза на сидящего рядом Ханя, Сехун радостно улыбнулся. Сейчас его сердце трепетало от переполняющего его счастья. Передав букет старшему, Се неуверенно потянул руки к младенцу. 

- Смелей, молодой папочка, - ласково произнёс Лу, с лёгким смешком. 

Когда Сехун взял малыша на руки, то он так удивился лёгкости этого чуда, что неожиданно охнул.

- Подойди ко мне, - попросил Хань, положив букет рядом, и протянув руки к Се, - Вот, смотри, эту руку ты кладёшь сюда, а вот этой рукой ты его вот так придерживаешь. 

Счастью Сехуна не было предела. Держа на руках это милейшее создание, которое так сладко прозевало, намекая на скорый сон, он начал слегка покачиваться. 

- Знаешь, - снова заговорил Хань, прервав образовавшуюся тишину, - Я тебя уже простил. И всё давно забыл,- рассматривая молодого папочку с младенцем на руках, Лу счастливо улыбнулся. 

Радуясь хорошему известию и нежась в крепких объятиях своего любимого альфы, Бэкхён ждал возвращения Сехуна. Каких-либо шумов за дверью или вскриков слышно не было, а это значило, что всё прошло гладко. Подняв голову на Чанёля и потянувшись к его губам за лёгким поцелуем, Бэки снова впал в ожидание. 

- Бэкхён… - со стороны послышался ужасно знакомый голос, пробудившись в парнишке лёгкое чувство ужаса, от чего его глаза вмиг округлились, а дыхание спёрло.

Чанёль, резко оглянувшись, с огромным недовольством и непониманием уставился на стоящего рядом Чонина.

- Ты?! - недовольно забасил Чан, аккуратно отпустив Бэкхёна из своих объятий, - Какого чёрта ты здесь делаешь?! – нахмурившись, парень тут же поднялся со скамьи. 

- Чани, - Бэк, коснувшись руки альфы, медленно замотал головой, мысленно говоря: «Не надо». А затем, взглянув на Кима с презрением, неторопливо поднялся со скамьи.

- Бэкхён, мы можем поговорить? – осторожно спросил альфа, бросив виноватый взгляд на Ёля и отступив на короткий шаг назад. 

- Неужели тебе ещё есть, что обсудить со мной? – с явным подозрением взглянув на него, холодно спросил младший.

- Да. Мне есть, что сказать тебе, - согласно кивнув, честно ответил Чонин.

- Ладно, - ровно ответил Бэк, сделав шаг к Чонину. 

- Ты что, собрался пойти с ним?! – воспротивился Чанёль, развернув на себя Бэкхёна и непонимающе на него уставившись.

- А чего мне бояться? – ухмыльнувшись, спросил Бэк, - Худшее, что могло со мной произойти, уже произошло, - растянув губы в ещё более дерзкой ухмылке, он косо посмотрел на Кима, который, поймав на себе такой взгляд, виновато опустил голову вниз. 

Не зная, что ответить, Чанёль просто опустил руки. Такой Бэкхён не вызывал у него всплески радости, но что он может поделать, ведь от части он сам в этом виноват. Выдавив из себя скромную улыбку, означающую согласие, он вернулся на скамью.

Чонин, отойдя с Бэкхёном чуть поодаль от недовольно косящегося Чанёля, стал мысленно подбирать более мягкое начало разговора.

- Ну так что? Так и будешь молчать?.. Ты, кстати, как вообще здесь оказался? – скрестив руки на груди, Бэки с лёгким подозрением уставился на старшего. 

- ….Просто, - спокойно начал Чонин, - Я давно тебя искал, а когда узнал, что Лухан здесь, то сразу же предположил, что и ты тоже можешь оказаться здесь, - потерев локоть левой руки, Ким отвёл глаза в сторону.

- Ну? И?.. Для чего же ты меня искал?..

- Знаешь, Бэкхён, - Ким внезапно положил свою руку на плечо омеги, и уставился прямо ему в глаза, чем вызвал ещё более недовольную гримасу у Чана, - Блин, я так перед тобой виноват. Честно. Мне прям не по себе от этого! Так дурно я себя ещё не ощущал...- медленно опустив руку, он стал переминаться с ноги на ногу.

- Вот оно значит как… И что же дальше? Или это всё, что ты хотел сказать мне? – сначала удивившись словам Кима, а после, немного смягчившись, младший продолжал сверлить его взглядом. 

- Нет, - альфа отрицательно замотал головой, - Я поступил не правильно и сознаюсь в этом. Ведь ты был совсем не виноват в том, что сделал Чанёль. И это до меня дошло лишь после того, что я сам натворил… - снова виновато опустив глаз в пол, Чонин сделал паузу, - Я не знаю, сможешь ли ты простить мне такую отвратительную выходку. Но я хочу, чтобы ты знал, что я на самом деле думаю по этому поводу. 

- Ты прав, Чонин. Этому нет никакого прощения, - сощурившись, Бэк презрительно уставился на стоящего напротив парня, - Но… - смягчившись во взгляде, Бэкхён сделал шаг к альфе, чем его удивил, - Прямо сейчас, я точно не могу простить тебя. Как по мне, так уж слишком мало времени прошло с того… С той ночи… - Бэки, вспомнив фрагменты той злополучной ночи, разу же отвёл глаза в сторону. Он до сих пор чувствовал некий страх, - Может, когда-нибудь, спустя много лет, я смогу это забыть. Но это произойдёт не скоро, - преодолев себя, и коснувшись плеча старшего, от чего перед его глазами моментально всплыло выражение лица Кима в ту ночь, он дёрнулся, - …Ты почувствуешь это, когда я тебя правда прощу, – более-менее ровным голосом добавил Бэкхён, после чего развернулся и ушёл в крепкие и безопасные объятия Чанёля.

Последние слова, чёткой фразой застряли в голове Чонина. Теперь у него появилась надежда, на то, что когда-нибудь Бэкхён всё-таки простить ему это. И от такой вот незначительно надежды, парень почувствовал себя более менее легче, от чего на его губах появилась еле заметная улыбка. Бросив последний взгляд на искренне счастливых Чанёля и Бэкхёна, и мягко улыбнувшись, Ким покинул коридор.