Глава Первая, Часть Третья
Колени подкашивались. То, что я сейчас услышала... Бред какой-то. Этого не может быть...
Джинхо мы ничего говорить не стали. Сунён молчал, потому что был в шоке, а я просто боялась говорит о таком. Мы кое-как разложили всё по тарелкам и сгрудили всё на специальную тележку. Порций ведь много. Сунён выглядел безутешным, и я только сейчас заметила, что у него нет его телефона. Наверное, он забыл его на столе и хотел за ним вернуться, но вылилось это в то, что мы подслушали родителей.
Вскоре мы вернулись в столовую и принялись подавать десерт. Сунён не стал нам в этом помогать. Он сел за стол и уставился в одну точку. Очевидно, ему было очень плохо. В телефоне он больше не сидел.
— Прошу минуточку внимания, — сказала вдруг госпожа Квон, когда ужин закончился. Рыбки в тарелках остались только у меня и Сунёна. — Наш вечер прошёл плодотворно, и я хочу объявить всем присутствующим то, что ожидает наши семьи впереди.
Все выглядели по-разному, и только Джинхо изменилась в лице. Бедная, она сейчас всё узнает.
— В первую очередь я хочу, чтобы послушало меня младшее поколение. — Она по очереди посмотрела на каждого из нас, детей, и продолжила:
— Так как Сунену в этом году исполняется двадцать один, я считаю, что ты, мой мальчик, имеешь полное право стать полноправным владельцем нашей компании. Но мы с отцом условились поступить так же, как когда-то поступили и наши родители: для того, чтобы получить компанию, ты должен завести наследника.
Мне казалось, что я чувствую, как похолодел затылок этого несчастного пабо. Сунён прикрыл глаза и нервно выдохнул.
— Нельзя никак с этим подождать?
— Нет, — строго отрезал отец Сунёна и покашлял в кулак. — Понимаешь, сын: это не обсуждается. Ты женишься, чтобы унаследовать бизнес. Но это случится не раньше, чем родится ребёнок. Мы нашли для тебя хороший вариант, и мы заключим с этой семьёй договор. Тебе нужна женщина, им нужна работа. Это честный обмен.
— Поэтому, — переняла речь его мать, — через два месяца состоится пышная свадьба, ещё через девять месяцев рождается малыш, и в общем через год мы с отцом оставляем всё тебе и планируем открыть бизнес в другой стране. Тут останешься ты, твоя жена, ваш ребёнок и родственники. Но мы же не чудовища, правда, уважаемая семья, — сказала она и посмотрела на моих родителей и тётю. — Мы с мужем также хотим, чтобы девушка переехала к Сунёна завтра же, чтобы они привыкали друг к другу, и брачную ночь, как полагается, без капризов, зачали дитя.
Выражение лица Сунёна стоило видеть. Я сама не была в том положении, чтобы злорадствовать, но это всё означало, что вечеринкам и праздному образу жизни этого щегла пришёл конец. Вот только оставался один вопрос, который я никак не могла оставить без ответа.
— Прошу прощения. Можно мне слово?
Господа Квон синхронно кивнули. Мои родственники тоже. Сестра вжалась в стул и невидящим взглядом смотрела в стол.
— Я не буду скрывать, что происходящее мягко говоря озадачивает, — вежливо начала, стараясь грамотно выбирать слова. — Я не могла бы и мечтать о том, что ваша семья будет настолько щедра, что поможет нам выбраться из долговой ямы, но я бы попросила вас задуматься: не кажется ли вам, что Сунён ещё молод для брака, а Джинхо — тем более. Ей только недавно исполнилось пятнадцать, как она может стать матерью ребёнку меньше чем через год?
Джинхо как-то странно посмотрела на меня. Родители наоборот опустили глаза, тётя выглядела подавленно. Сунён же пристально на меня смотрел, а господа Квон вдруг вместе рассмеялись.
— В том то и дело, милая, — сказал мне мой отец, грустно улыбаясь. — Джинхо ещё слишком молода для брака.
— Ну, дело не только в этом, — отсмеявшись и смахнув слезинку с идеальных ресниц, сказал Госпожа. — Ещё и в том, что мы выбрали ТЕБЯ изначально.
— Что? — в ужасе говорю, не в состоянии вздохнуть. Неужели всё это — реальность?..
— То, милочка. Как я уже и сказала тебе днём, моя милая: после школы будь у нас дома. С вещами. И ещё одно: если по какой-то причине Т\и не сможет...
Больше я ничего не слушала. Не могла. Земля под ногами разверзнулась, и мне показалось, что я падаю.
Всё в мире разрушилось, словно всегда было из стекла. Наверное, это не фигура речи... Я была в таком шоке, что не могла заставить себя посмотреть на родителей, на гостей и тем более на сестру.
Ужин наконец закончился. Гости распрощались с нами и ушли. Сунён один раз взглянул на меня, перед тем как двери закрылись. И уехал.
Мне хотелось плакать. И единственное, что мне пришло в голову сделать, это взять те две рыбки, которые мы с Суненом не съели, и отнести их бабушке. И всю дорогу до её комнаты думать о том, что всё происходит слишком неправильно. Жутко. Жестоко...
Хорошо что бабушка ещё не спала.
— Бабушка. Я вам рыбки принесла.
Старая женщина с улыбкой посмотрела на меня своими белесыми глазами и приняла тарелку дрожащей рукой.
— Спасибо, дитя. — Она поставила тарелку к себе на колени и, поглядев на них немного, вдруг перевернула одну вафлю вверх тормашками. Теперь они касались хвостами глаз друг друга.
— Смотри, — сказала она, показывая мне. — Что ты видишь?
— Вафли, — удрученно ответила я.
Старушка проскрипела своим старческим смехом и вздохнула.
— Это инь и ян, милая. День и ночь. Лето и зима. Чёрное и белое. Мужчина и женщина...
— Спокойной ночи, бабушка. — я учтиво поклонилась ей и отправилась в свою комнату. Мне не хотелось слушать бабушкины бредни. Хоть она мне не родная по крови, но в душе — любимая. Тем не менее, я была, мягко говоря, не в настроении.
Я упала на свою кровать и горько плакала в подушку, пока не заснула в собственных слезах и мечтала, чтобы всё это на утро оказалось просто кошмарным сном.
Настоящий кошмар поджидает меня завтра.