III. Исчезнувшие надежды
Под хладным, утренним, небесным сводом расстилалась Болонья. Редкий туман спускался вниз, окутывая в центре падающие башни Гаризенда и Азинелли, прогуливаясь по пьяцца Неттуно и Маджоре, и повисая над каналом Молин, который называют "маленькой Венецией", протекающий между рядами старинных высоких зданий и разделяющий город пополам.
Колорит старого итальянского города, с изобилием высоких башен, которых насчитывается около ста, кафедральным собором Сан-Пьетро и около десятка красивых церквей, главная среди которых базилика Сан-Петронио, стоящая на большой площади. Причудливая архитектура разного времени и стиля очаровывает в любое время года. Несмотря на неиссякаемые богатства и высокий уровень жизни, город свободен, как крылья могучей птицы. Он так же независим, будто неприступная крепость, и каждый приезжающий сюда очаровывается, находя в нем свое место.
Когда солнце прогрело кривые и узкие улочки, блеском множась в куполах, Марко с Аннет выехали на рыночную площадь за необходимыми продуктами на будущие несколько недель. Оживленные торговцы необычайно суетились, также, как и все остальные. Уже два месяца стояло прожигающее пекло, но кратковременный дождь развеял сомнения всех, что те сгорят от жары.
Юноша шутливо беседовал со служанкой, ведя под уздцы лошадь, вдали играла музыка на струнных инструментах в перебой с барабанами, и от этого утро казалось необычным, непохожим на те римские, гудящие тоской. Когда площадь закончилась, Марко заметил сидевшего человека с полотном. Длинные ухоженные волосы и женственная стройность выдавали, что это девушка. И тут он вспомнил о незнакомке, появившейся пару дней назад, около их виноградника. Аннет что-то рассказывала, но юноша уже не слышал её, поглощенный тем образом, хоть и она сидела к нему спиной. Он словно в ней угадывал ту зеленоглазую заплаканную красавицу, в голове задавая разные вопросы и не на все отвечая.
Падающие башни Гаризенда и Азинелли – центральная и основная достопримечательность итальянского города Болонья. Башня Азинелли, достигающая в высоту 97 метров, одни из самых высоких, и неповторимых сооружений в исторической Болонье, но и самая высокая падающая башня в мире. А вот Гаризенда намного ниже Азинелли, зато наклонена больше.
Пьяцца Неттуно (Площадь Нептуна) – площадь в историческом центре Болоньи, основанная во второй половине 16 века. Считается второй после Маджоре.
Пьяцца Маджоре или Большая площадь – одна из центральных площадей в городе Болонья. Главные достопримечательности площади: базилика Сан-Петронио, палаццо Аккурсио, палаццо Подеста. Была образована в начале 13 века.
Собор Сан-Пьетро – кафедральный храм Болоньи, построенный в конце 16 века Римским Папой Грегорио XIII.
Базилика Сан-Петронио – одна из главных и самых больших церквей города Болонья. 132 метра в длину, 66 метров в ширину, 47 метров в высоту. Расположена на большой площади.
Девушка ощутила, этот прикованный и добрый взгляд, резко повернувшись. От неожиданности он моргнул. Это и вправду была она, но уже свежая и сияющая, что делало ее еще прекрасней. Марко задержал дыхание, приняв ее за видение, и, если выдохнет, то исчезнет. Те самые зеленные блестящие глаза, в которых можно, растворяясь, забыться, как в густом английском лесу. Такой широкий взгляд наполнит несчетное количество иллюзий, зажжет внутри надежду и искру или подтолкнет к безумству. Вновь этот кратчайший миг стал мимолетен, служанка дергала за руку молодого Бенелли, показывая на торговца, которого они недавно искали. Он повернулся вправо, но глаза тут же вернулись к девушке, которая уже смотрела в полотно, и ему казалось, что она улыбается. Юноша даже представил это в своей голове, также в ответ, улыбаясь, и медленно подходя к мужчине за прилавком.
* * *
«Кто ты? Знатный путешественник? Англичанин? Но живешь в пустующем поместье, а не в комнатах таверн и гостевых домах. Оттого и знатный, либо купил, либо это дом твоих предков, доставшийся в наследство, а сам приехал совсем с другой страны. Здесь ярко одеваются: красочные платья по последней моде и разноцветные костюмы. Но ты строг, этим и выделяешься, а взгляд такой живой, внимательный и добрый. Я прежде тебя не видела, даже не замечала хоть на чуточку подобного такому образу, от этого и вывод, что приезжий. Или торговец? Они часто одеты скромно, не привлекают внимания, особенно в новом месте. Но здесь не так, нужно накинуть что-то красочное или пурпурное, чтобы слиться с толпой. Хотя нет, не похож на торговца, ты же на рынке, а если это вылазка для грамотного вложения в что-то, но слишком много мороки. И откуда вдруг такие мысли? Может, одинокий поэт или музыкант, ищущий вдохновения, перебираясь из города в город? Аккуратные, ухоженные и притягивающие внимание волосы, манера держаться... Мне интересно. Кто ты?»
Едва Кейти соприкоснулась взглядом с тем самым незнакомцем, узнав в нем парня из поместья, тут же заулыбалась, возвращаясь к полотну, что именно и предполагал Марко. Игра догадок и рассуждений вскоре вернула ее в тот самый дождливый день, где француз по имени Антуа, которого она, казалось, любила, разбил ей сердце. И теперь сквозь ледяную боль с разочарованием, девушка приходила к выводу, что это все, включая чувства, ей всего лишь показалось. Они так привыкли к друг другу и не заметили, как влюбленность прошла тенью, а привязанность с обыденностью поглотила их. Не потому что странный незнакомец непредсказуемо стал появляться рядом с ней, отвлекая своим образом от всего окружающего, напротив, общее мнение о том, что французы по природе легкомысленны и иной раз ветрены и, конечно же, мстительны, как и распутны.
Не стоит сразу очернять страну богатой красотой людей, талантов с необычайными пейзажами и острыми умами. В любой стране есть далеко не лучший сорт людей, он то и дело пугает общество, отравляя благо и наживаясь лишь на этом. Вот, тот паренек и был чем-то похожим. Развязность при разговоре, непостоянность, неприемлемые шутки с дерзостью. На таких молоденькие девушки и падают, не предполагая о дальнейшем.
Еще в шестнадцать лет родители Кейт говорили об этом и остерегали дочь от горячности и абсурда того человека, также предполагая не лучшие последствия, но она не верила. Любой мог быть таким, но не Антуа.
Именно с такими выводами и убеждениями, не слушая никого, бросив работу с родителями, имея лишь чувства к молодому французу, Кейти сбегает из Лондона в Италию. Тот молодой парень состоятелен и свободен, но также и беспечен, как и не серьезен. Однако девушка хотела своей жизни, видя в нем лишь половину, а именно то хорошее, что открывалось на первый взгляд.
Полгода во Флоренции были прекрасны. Беззаботность и образ любви с дорогими подарками и пышными праздниками сводили с ума и кружили голову. Антуа - начинающий банкир, продолжает работу всей его семьи. Пока что в его обязанности входило следить за счетами и объезжать должников, делая дополнительные выгодные сделки, либо предлагать часть имущества взамен долга, но лишь словами, без принуждений. Хоть банк его семьи существовал давно, он повидал несколько попыток краха, грабежа и неудачных вложений, которые вышли чуть ли не разорением.
В это же самое время, Кейт пригласила свою лучшую подругу Эмили к себе, во Флоренцию, попросив ее взять некоторые вещи и художественные инструменты из дома родителей, с которыми она практически не расставалась, дорожа своей душевной деятельностью с самого детства. Вскоре Антуа получил от семьи приказ - срочно отправляться по делам банка в город Болонья. Он, в компании двух молоденьких девушек, тут же отправился.
Вот здесь и началась та драма, которая закончится с дождем. Сняв небольшой дом в центре, эти трое стали жить, ничем себя не ограничивая. Только юный француз теперь посматривал на Эмили и располагался к ней более, чем к своей возлюбленной. Так прошел год, момент тоски и уличного холода с ветрами сблизили Кейти вновь с родителями, но только в письмах. Они простили ее легкомыслие и дерзкую выходку покинуть дом. Все стало на круги своя, когда Антуа стал холодней, а Эмили вместе с ним совершила подлое предательство.
* * *
Шелковистые, но уже поседевшие волосы поблескивали в лучах, пересыпаясь от слабых дуновений ветра с юга, казавшись незаметным, словно по очереди задувал свечи. Вдали городской гул отражался эхом, сливаясь с птичьим щебетанием и взмахом крыльев.
Мужчина сидел в плетеном кресле, пребывая в состоянии покоя и наконец-то пришедшего умиротворения. За плечами насыщенной жизни и творческого успеха, отдых становился наградой за старания, оставив вдали шумные будни и суету. Сомкнутые веки говорили о блаженстве этого момента, он мысленно царил среди густых лесов и зеленеющих, пестрых равнин.
Глухо и чуть протяжно скрипнули железные ворота в форме купола, и внутрь, ведя лошадь, вошли двое - сын и служанка. Юноша, преисполненный радости будто, блестел, а девушка была задумчива, но не грустна, как часто с ней бывало.
Чарльз не сразу откликнулся на голос сына, все еще находясь в том воображаемом месте, наполненным только природой и несравненным тонким щебетанием птичьих голосов. Лишь когда юношеская ладонь легла на правое плечо, он встрепенулся, обнаружив Марко и Аннет, стоящих рядом.
- Отец, мне по нраву этот город. На редкость неповторимое утро, живая музыка, яркая одежда, приветливые лица, и даже глашатаи с новостями такие забавные, они непохожи на скучных и унылых, которые гласили у нас в Риме.
Чарльз мягко улыбался, но не отвечал. Тревога, что сыну не подойдет город, закрадывалась часто, однако сейчас она испарялась в юношеских словах.
- Мне кажется, что я видел ту самую, вечернюю незнакомку.
- Даже так? - глаза мужчины засияли иным блеском.
- Да! - воскликнул Марко. - Сперва, я даже не предполагал, что ее встречу, и принял сидящего человека с холстом за аристократку, ради забавы тратившую свое время. Но это была она! На миг почудилось, что вижу я видение, и мы, как тогда, столкнулись взглядами, но только незнакомка не сбежала, а повернулась вновь к себе. Меня же отвлекла Аннет.
Протяжный и ласковый смех отца забавлял так же, как и представленная им картина.
- Говоришь с холстом..., - протяжно начал он. - Интересно, кто она? Марко, ты полон сил и жизни, и помощь ей, думаю, уж точно не помешает.
* * *
Маленький, остро заточенный, угольный карандаш плавными движениями скользил по полотну, вырисовывая очертания собора, силуэты людей и оттенки того неподражаемого утра. Окружающая суета, равномерный стук лошадиных копыт, срывающиеся мелодии и голоса - все это лишь добавляло теней и своеобразия в будущий пейзаж.
Для Кейти это были только восемнадцать лет, еще совсем молодая и красой заметная девушка. Лучи ласково грели забавную и задумчивую маленькую головку. Стройность тела и румянец не могли не радовать глаз любого прохожего. От нее словно струился свет, отражаясь в яркой улыбке и скользя по еле заметным ямочкам на щеках. Тонкие пальчики старательно прорисовывали темнеющие башни вдали от большого собора, а карандаш так легко и быстро скользил, словно старался опередить, перепрыгивая с наброска у левого края сверху на середину. Ресницы широким веером взмахивали, задерживаясь на определенной детали, и возвращались вновь к сырой картине, все больше дополняя ее короткими линиями. Никто не мешал, некоторые даже невольно наблюдали, будто это вдруг стало диковинной. Сидя на совсем крохотном стульчике, девушка сосредоточилась на непростом и замысловатом рисунке, откинув все недавние мысли прочь.
Еще с самого детства, когда другие девочки учились делать прически, держать осанку и играли в игры, Кейти уже пробовала рисовать. Иногда ее не волновал свой внешний вид - тугость кос, хорошо ли сидит платье или знание этикета, что в то время изучалось особо усердно. Она не боялась замарать свои руки, выискивая уголь и пытаясь что-то изобразить на камнях. Ее родители, будучи в то время состоятельными людьми, увидели в таких выходках знак таланта, а не детскую и необдуманную глупость, в чем после не ошиблись.
Они отдали свою единственную дочку, которая едва умела говорить, городскому учителю искусств, в надежде, что тот сделает из только загоревшейся искры, пылающий огонь. Но учеба для маленькой леди не давалась легко и, тем более, по вкусу, хоть ей и пытались объяснить, что без денег невозможно получить такое обучение. Если она хочет хорошо рисовать, ей придется взять себя в руки.
Учеба продолжалась с неимоверным трудом. У девочки стали проявляться небольшие результаты, выработалась усидчивость, внимание к мелочам, сообразительность и находчивость, как ни у кого из предыдущих учеников. Конечно, эти качества, со временем, стали развиваться. Вот тогда-то интерес и пробудился, спустя семь лет, но доходы родителей уже не были прежними, что, конечно, Кейт расстроило. Но она не робела, а предложила мастеру работать служанкой в обмен на обучение. Тот долго думал, но все-таки согласился, предположив, что та искра, которую видели ее родители, возможно, неожиданно угаснет, если не заложить все основное.
Мастер сразу выплатил годовое жалованье, хотя Кейти взамен не ожидала ничего, кроме учебы. Мастер как можно больше хотел дать знаний, видя в ней огромный потенциал и способность, переходящую от увлечения к мировоззрению и образу жизни. Спустя больше года, о молодой служанке стали распространяться недобрые и распутные слухи, что влекло к недоброй репутации ее имени и семьи. Она все же вынужденно прекратила обучение, к тому времени учитель успел достаточно передать знаний и опыта для ее дальнейшего развития.
За период обучения, взгляды Кейт значительно изменились, как и целостная картина мира. Увлечение рисовать переросло в большее, стало тем загадочным огоньком и спутником в ее жизни. Искренность и живое воображение отличало ее во многом от подруг. Художественное видение во всем, даже в изящных жестах за семейным ужином, в мимике и интонации слов, играя юмором и своеобразием разговора. Все это, куда более переросло, кто бы мог подумать. Обычная жизнь теперь ее не привлекала, быт становился скукой, а живопись - воплощением души и тонкостью широкого окружающего взгляда. Именно в этом она полностью раскрывалась, перенося чувства внутреннего мира наружу. Кейт не собиралась просто существовать, напротив, оставить след, как деятель искусства, запечатлевая свою и окружающую жизнь на холстах.
Антуа не знал о такой горящей страсти, ибо она умело скрывала свое ремесло, открываясь лишь единицам. Несмотря на ссору с родителями, дочь получала от них деньги на свое имя, которые могла взять в любом банке Европы, даже в том, чьим заведует семья ее ухажера. Хоть девушка ими и не пользовалась, в Болонье они пригодились.
После нескольких месяцев, Кейти случайно встретилась со стариком Раффордом, где узнала о бедственном положении, безразличию к своему поместью и тут же предложила использовать его чердачное помещение для себя, конечно, за деньги.
Давно и явно никем не использованное место на чердаке превратилось в художественную мастерскую. Скромная, просторная, пустая комната обрела творческий уют, заполнившись холстами на стенах и разнообразными полотнами, стоявшими на подставках и хаотично разбросанными по полу, где изображались целые красочные картины и горы набросков повсюду.
Именно там, позабыв об окружающем мире, молодая девушка неустанно творила, не давая даже старику поместья взглянуть на эти работы.
* * *
В силу вступал вечер, когда Марко, наспех одевшись, направился к центру города, сказав отцу, что ознакомится поближе с местностью, где они собираются остаться для дальнейшей жизни.
Тени темным плащом ложились на крыши домов. Многочисленные башни, оставляли след на площадях и отражались в воде канала Молин, около которого на мостиках толпился народ, наблюдая за стайкой белоснежных лебедей. Воздух все больше становился свежей, и юноша думал, не слишком ли легко он одет. Все тот же темных тонов камзол, что и утром, простенькие штаны и облегающие сапоги, высотой по лодыжку, из такой же, но более грубой кожи. Лучи постепенно иссякали и, благодаря умеренной ходьбе, теперь юноша не особо ощущал вечер. Улочки уже не так гудели, площади на глазах пустели, рынок давно закрылся, лишь шумные веселые компании парней не собирались расходиться. Гуляя по вечерней Болонье, без каких-либо мыслей, сын актера наткнулся на совершенно безлюдное место, где тени с тьмой сгущались все сильней.
Длинные, уходящие во мрак аллеи с пустыми лавочками, высокие деревья, плавно играющие листвой и выложенные каменные дорожки. Заметно стало холодать. Он сбавил шаг, поднес ладони ко рту, обдавая собственным паром. То место напоминало парк: спокойное, живописное, покрытое зеленью, в окружении холодных, узорами ветвистых оград. Потерев руки и несколько раз сжав кулаки, парень приближался к аллее, ни о чем пока не подозревая.
Он плавно шел, укутываясь в собственные мысли и редко глядел по сторонам, где стволы могучих деревьев сменялись формой и окрасом. Сквозь шелест и порывы ветра, врывался иной звук, не похожий на природный. Сначала юноше казалось, что он звучит лишь в его голове из-за размышлений, но после прислушался. По звуку, всхлипы доносились издали, но всё же непонятно из-за деревьев и шагов. Чуть ближе звук становился четче, тогда-то парень всполошился. Кто может быть среди пустующего парка темным и знобящим вечером?
С каждым шагом всхлипы повторялись сильнее. Это были не лужи, здесь сыро и влажно, а дождь прошел два дня назад. Сапоги, купленные еще в Риме перед отъездом, совсем новые и вот-вот расхоженные. Юноша точно не ошибся, вдали, то ли светлело, то ли мерцало. Зрачки сквозь наступающую неизбежно тьму старательно всматривались, пытаясь угадать, что же там. Он понимал, что это не иначе, как звуки издаваемые человеком. Но кто это? Ребенок или заблудший человек?
Глаза, свыкшись с темнотой, все-таки полностью разглядели картину, от которой чаще забилось сердце. Тонкое светлое платье колыхалось от дуновений, тут и дураку ясно - впереди горем забытая девушка. Как только Марко это понял, то тут же побежал навстречу.
* * *
Неожиданно и резко раздался стук в дверь. Пожилой мужчина совершенно не ждал гостей, тем более на вечер. Он махнул слуге-парнишке, чтобы тот открыл, а сам, не отрываясь, пересчитывал монеты, делая записи в потрепанный толстый блокнот.
Трое парней, стоявшие у входа, о чем-то оживленно говорили вполголоса и, видимо, еще спорили, игриво толкая друг друга. Одеждой они выглядели знатно, не проходимцы или разбойники, которые частенько вламывались в этот дом. Их возраст указывал на только начинающуюся юность, разговоры о великом, потешность и постоянный смех. Короткие ровно остриженные волосы, щегольские наряды и новые ремни с золотистыми бляхами.
Дверь отворилась и, немного помявшись, чувствуя неудобство, они вошли внутрь, все споря, недоумевая и предполагая, что спутали дом. При них был немалых размеров сундук, который парни тоже аккуратно и неторопливо занесли. Слуга спокойно наблюдал за ними, смеривая их недоверчивым взглядом с головы до ног, а когда те на него уставились, спросил:
- Вы точно не ошиблись?
Старший из них по росту, с золотистыми кудрями, отличавшиеся от товарищеских темных, успокаивая парней, ответил тоже вопросом:
- Мы ищем Вьери Толкмана. Он здесь живет?
- Да, это дом торговца Толкмана. Но вы уверены, что вам к нему?
Их напыщенный вид, как и возраст, с самого начала не внушал доверия, особенно к серьезным делам, какими и занимался в первую очередь торговец Вьери. Яркие наряды и поведение навязывали мнение гуляк, а для парней, чьи родители состоятельны, это было обычным, переходящим изо дня в день.
- Мы по поручению от графа Рональда Лонтери. Если торговец здесь, то он не откажет нам в визите.
Слуга, выслушав, ушел вглубь дома и, передав слова незваных гостей, вернулся, приглашая пройти за ним. Подхватив сундук, парни пошли в ту самую комнату, где мужчина сидел за столом и все также считал монеты.
- Значит вы, господа, от графа Лонтери? Какой честью я ему обязан? Мы даже с ним не знакомы, - хозяин оторвался от бумаг, переводя взгляд на юнцов.
- Это пока что, - твердо ответил златовласый паренек. - Граф предлагает вам выгодную сделку, а именно, сундук в обмен на ваше расположение и, конечно же, деньги.
Вьери громко начал смеяться и, отпустив пару шуток, подошел к гостям, а те, предварительно открыли принесенное. Они были наслышаны о том, что тот не любит медлить. То, что находилось внутри, не на шутку удивило торговца.
- Вы уверены?
Парни в ответ одновременно кивнули.
Внимательно осмотрев содержимое, он вернулся к столу и, немного подумав, ответил:
- Два мешочка золотых монет. Более не имеет смысла.
Никто из ребят не знал, какова на самом деле цена того сундука и содержимого в нем. И ответ Вьери Толкмана сразу же их устроил.
- Как великодушно с вашей стороны! Нас устраивает.
Торговец немного не верил происходящему и ухмылялся, обводя вокруг пальцев юнцов.
После, пожав друг другу руки, гости, с хорошими пожеланиями и шутками, были сопровождены на выход, где у них, казалось, благодаря графу и торговцу, жизнь неплохо повернулась, открывая широкие, но шаткие горизонты.
* * *
Парень со всех ног спешил к незнакомке, думая в голове, что та таинственная девушка просто не может здесь быть. Сердце стучало по вискам, пульсировало в запястьях. Сжимая крепче кулаки, он глубже вдыхал влажный воздух, ускоряя бег. Осталось совсем немного до той лавки, где Марко увидел картину, которую в самом начале предполагал. Однако никогда бы не подумал, что вновь и в таких обстоятельствах встретит ее.
Девушка сидела в легком летнем платье, которое едва скрывало наготу, оно придавало роскошность, но не спасало от неминуемого холода. Нервные всхлипы сопровождались заметной дрожью. Ладони, сцепленные в замок, лежали на поясе, а растрепанные волосы скрывали лицо. Кто это мог быть? Парень явно догадывался, и через несколько мгновений в этом убедился.
Он подскочил к ней так неожиданно и резко, но та не шелохнулась. Глаза устремлялись во тьму, а слезы, редко срываясь, текли по бледным щекам. Юноша не мог смотреть на это более, его кулаки сжимались крепче и крепче от вспыхивающей внутри злости, что кто-то обидел столь прекрасную даму.
- Прошу меня извинить, уже смеркается, - наконец-то выпалил он.
Девушка будто не слышала, замирая с каждым следующим всхлипом. Дрожь полностью овладела молодым телом, и это указывало на то, что незнакомка еще в сознании, но в ледяном оцепенении.
- Вы меня слышите? - его ладонь тронула хрупкое и холодное как камень плечо. - Боже мой, вы замёрзли!
Быстрые движения рук снимали собственный кафтан, который сразу же окутал девушку по пояс, и только тогда она слабо и еле-еле промолвила:
- Мои полотна..., - судорожный вздох заполнял легкие морозным воздухом. - Что имеет смысл, если их нет?
Марко не понимал ее слов, торопливо застегивая на ней свой кафтан. Скованные руки так и остались в прежнем состоянии и пришлось одевать поверх, пряча их внутрь.
- Поместье Раффорда... Старик... Мастерская..., - слова уже несвязно с силой вырывались наружу.
Она не понимала, что происходит вокруг. Сон или явь, видение или окоченелый бред. Холод и время делали свое дело, превращаясь в разрушение или неизбежность. Небольшое решение или действие решит дальнейшее, когда внутри осталось пусто и отпущено на самотек.
Крепкие мужские руки, плотно застегнув на ней кафтан, аккуратным движением подхватили замерзающее напрочь женское тело. Ветер коснулся длинных прядей, прячась и шумя в ушах. Перед глазами мелькали деревья, но она дрожала все сильней, а всхлипы становились порывистей. Обоих окутывала леденящая мгла, но Марко ускорял шаг навстречу далеким огням, для него теперь таинственного города.
* * *
Его тепло и разогретая ходьбой кожа казалась огненной, плавно согревая таинственную незнакомку. Ее разум все еще не мог прийти в себя, но появились мутные размышления о человеке, который пытается ее спасти. И все же, ей казалось это сном. Спаситель будто был ей знаком, словно она где-то его видела, но не слышала. Приятный голос не напоминал Антуа - первого, про кого Кейти сначала подумала. Хорошая английская речь, без французского или какого-либо акцента, силен, хорошо слажен и крепок.
«Либо англичанин, либо итальянец», - мысли возникали сквозь рассудок, кружа голову.
Учащенное, мужское дыхание обдавало ее волосы и личико, судорожно метавшееся из стороны в сторону.
- Где я? - неожиданно глаза открылись, и девушка пыталась сообразить, что происходит вокруг. - Кто вы? - слабые невнятные слова, отвлекли юношу от свободных размышлений, путающихся в сознании.
- Марко, - спокойно промолвил парень. - Вы замерзали в одиночестве. Так можно и жизни лишиться. Поэтому, вы в моих руках, и мы направляемся туда, где когда-то бывали. Трижды за неделю! Это успех или везение? Но как мне вас называть, прелестная незнакомка?
- Кейт, - едва вырвалось из ее холодных уст. - Старик Раффорд... Поместье... Мои полотна...
- Поместье? О чем вы?
- Мастерская... Боже, его нет..., - несвязная речь девушки напрягала юношеские мысли, вводя в небольшое замешательство.
Несмотря на плотный кафтан, ее вновь охватила дрожь, и слова вырывались подобно бреду.
- Знатный господин...
- Кто он? - Марко тут же перебил, пытаясь уловить суть.
- Как они оба могли так поступить. Полотна... Еще нужно много так сделать...
- Полотна? Не понимаю, вы художница? - он желал услышать хоть что-то на свои вопросы.
Но ответа не последовало. Кейти что-то пыталась сказать, но потеряла сознание. Как бы юноша ни старался растормошить её, ничего не выходило. Он сменил ускоренный шаг на небольшой и затруднительный бег.
Короткий стук ногой в ворота не заставил себя долго ждать. Выбежала смуглая девушка и, увидев их, взяла Кейти к себе на руки. Незнакомка почувствовала горячие женские руки и пыталась сквозь сознание услышать, о чем они говорят. Марко, отдав Аннет девушку, дал распоряжения уложить спать и ухаживать за ней, предупреждая, что та замерзла и без сознания, и, возможно, начнется лихорадка. А сам быстрым шагом направился в свою комнату, стараясь собрать обрывки слов в целую картину. Он словно спешил и боялся опоздать. Одежда слетала с разгоряченного тела, а новая, совсем другая, легко ложилась на широкие плечи. Сквозь движения и размышления, воображение само построило интересные и неожиданные, но отчетливые предположения.
"Кейти - художница, и ей нравится то, чем она занимается. С другой стороны, старик Раффорд - ее отец, который в этом мало что видит и расценивает, как развлечение. И все становится ясней, когда приезжает неизвестный знатный господин, кому, вероятно, и продает старик свое поместье. Он приказывает дочери вместе с ним покинуть город, вопреки всему, даже ее желаниям. Но девушка сбежала, найдя успокоение слезами в одиноком парке, не догадываясь о том, что можно заживо замерзнуть".
Марко прекрасно помнил историю своего отца, и как родители не понимали суть творческого дела, которое потом принесло успех и деньги, к которым он был равнодушен, чему учил его самого.
- Нужно найти эти полотна! - воскликнул юноша вслух. - Спасти Кейти Раффорд! Моему отцу лишь повезло, но и он бы мог очутиться на этом месте.
Рассуждения привели к отчетливым решениям и быстрым действиям, поэтому, Марко немедля вышел из комнаты и, проходя по коридору, громко приказал:
- Коня мне!
Чарльз незаметно наблюдал за происходящим, не проронив ни слова. Он стоял, как и прежде, в гостиной у окна, наблюдая, как сын верхом на лошади исчезает из виду, и лишь немного усмехался, вспоминая свою горячую молодость.
* * *
Конь лихо несся по темным узким улочкам, на которых людей было меньше, чем пальцев на ладонях. Молодой юноша теперь выглядел знатнее, чем прежде. Черный плащ ниже колен с высоким воротником просторно сидел на теле и развевался от верховой езды. Длинная серебристая шпага с вьющимся эшафотом свисала на поясном ремне, и край верхней одежды немного прикрывал ее. Устремленные глаза яростно впивались в прохожих, но те, завидев всадника, скрывались в домах и крохотных переулках, а тот, кто останавливался, разводил руками, не зная, о чем тот говорит.
Тьма поглотила полотна Кейти, а постепенно и надежды молодого Бенелли. Унылый конюший, едва ли мог описать того знатного господина и даже не мог представить. для чего тот сюда приезжал. Кучка бродячих бедняков узнали в Марко кого-то, говоря, что его друзья давно ушли от торговца. Взгляд, наполненный надеждой, становился злей и более напряженным, принимая все услышанное как бред, а не как нити к истине. Некоторые просто сторонились, отмахиваясь и считая, что тот перепил и обезумел.
Он нашел то самое поместье Раффорд, но там царила мгла и тишина. Вокруг ни огонька, ни души, чтобы спросить о том, что же тут произошло. Поиски стали метаниями от одного района города в другой.
Теперь иные мысли приходили ему в голову, во время безуспешной езды во тьме, сравнимые с иглой и стогом сена. Он сам не уступал любому знатному парню, если брать юношеский возраст. Марко выглядел и вел себя так, словно знатность, вплетая благородство, текла в его крови уже веками, задолго до него. Однако это была лишь видимость.. На самом деле, дед Чарльза смог вырвать семью из бедности и простолюдинства. Юноша вобрал много достойных качеств, но не унаследовал от отца творчество, на что и полагался в первую очередь Чарльз. Марко полностью без остатка восхищался отцом и многими деятелями того времени, уважал искусство любого рода, принимая их деяния, как волшебное таинство. Он мысленно взглянул на Кейт, чье дело не просто движет ей. Она, трудясь, оставляет след, творя то, что по душе, и проживает жизнь не зря. Не просто тень родителей в живом прекрасном теле, но достижение для многих невозможное, и этот путь насыщеннее и ярче, чем у простака с большим количеством монет.
Мысли вновь и вновь окутывали голову, а морозный воздух, предвещающий ночь, остро впивался в его лицо, но теперь он точно знал, куда направится. Это было место, переполненное слухами и смехом, безудержным весельем и тостами. Там, где за горсть монет напоят и накормят и даже уложат спать, но либо буяны и напитки, либо женщины. Конечно же, этим местом являлась таверна, куда уже и несся молодой Бенелли. На половине пути, он неожиданно остановился около большой пекарни, расположенной на одной из главных и широких улиц города. Она также являлась вместилищем событий со сплетнями и разными вестями, а в таверну тот еще успеет.
Здание с широкими большими окнами спешно закрывалось слугами, отгоняя прочь незваных попрошаек. Пожилой хозяин лавки разводил руками, стоя с полотенцем на крыльце у входа, слушая непонятную историю от юноши в плаще, резко наспех отвечая, что ничего не видел и не слышал, словно хотел побыстрей отделаться от неизвестного ему человека.
Вот только мальчишки за углом любопытно выглядывали и подслушивали, что, конечно, Марко заметил. Не подав вида, он спокойно закончил разговор, а после свернул за угол заведения, где они все еще находились. На вид им было лет по десять, истрепанная с разноцветными заплатами одежда, служившая на все случаи и времена года. Испуганные красные глаза, лицо все в синяках, а на ногах подобие сандалий, уже перешитые по нескольку раз. Один, который покрупнее, завидев юношу и шпагу, кинулся прочь без оглядки, другой, напротив, замер как вкопанный. Несложно догадаться, чем они промышляют.
- Господин, вы явно уже предполагаете, кто мы, но наши действия - не преступление, только отчасти, всего лишь нужно выжить, а также прокормить себя и матерей, - малец вытянул вперед заметно дрожащие ладони, все еще опасаясь незнакомца, глазами бегая, подбирая путь побега.
- Вот значит, как? А разве вы не братья? У нас такие были в Риме. Сначала озорство, а после грабеж с убийствами. Прожили они лишь до пятнадцати, а после, все-таки попались, и вздернули их на разных площадях всем на обозрение.
Такие слова любого мальчишку оттолкнут и испугают, но тот внимательно слушал, стараясь не бояться.
- Не брат он мне. Всего лишь спутник по несчастью.
- И раз ты правду говоришь, с чего же твой товарищ убежал?
- Он потерял отца, уж лет как семь. Хорошо они жили, я бы позавидовал. Но тот ушел в плавание к богатым землям, так и не вернулся. Оттого он замкнут и потерян в себе, немного боязлив. Никто помочь не может, но я пытался, - мальчишка осторожно и медленно опускал руки, допуская, что незнакомец, на первый взгляд, не желает ему зла. - Не все семьи богаты на шелка, счастье и здоровье с едой.
- Ты голоден?
Малец грустно кивнул.
- Жди.
Марко махнул назад за угол, где теперь остался лишь один слуга, пытающийся изнутри закрыть дверь. Юноша подлетел к нему и через несколько мгновений с забавными шутками получил большую горячую лепешку хлеба. Мальчишка замерзал и явно был напуган, но не уходил, стараясь поверить ночному всаднику, что, конечно, очень рискованно и опасно.
- Держи! - воскликнул с улыбкой Марко, протягивая хлеб.
- Благодарю вас, господин, - ликование сорванца смешивалось с радостью.
Отломив небольшой кусок, а остальное, спрятав за пазуху, он сразу же начал есть, продолжая беседу.
- Мы люди простые, если нашел работу, значит живешь уже неплохо. А вы и правда с Рима?
- Да, - ответил Марко, смотря на сорванца с сочувствием и одновременно улыбаясь такому детскому неподдельному интересу.
- И даже были в Колизее? - аппетит с любопытством все ярче разгорался.
- Конечно, я вырос в этом городе, - незнакомец плавно стал переводить тему. - А с твоим отцом что случилось? Не просто же ты здесь на улицах?
- Он умер от горячки уже пару лет тому назад. Немного дал мне наставлений, и я ценю то время.
- Сочувствую, малец, - юноша похлопал по плечу мальчишку. – И, видимо, оттого ты храбрец?
- Но не глуп! - резко вставил сорванец. - Вот только маму жаль, а так я не боюсь.
- Ну что ж, похвально. И раз у тебя нелегкое начало жизни, то заметай следы и будь как тень, но также и благоразумен, постарайся не попасться.
Мальчишка, понимающий не все, кивал, теперь уже успокаиваясь, а кусок хлеба приносил настроение с улыбкой. Неожиданно, будто на месте подпрыгнув, он воскликнул:
- Господин, кажется, за вами следят!
Человек, укрытый капюшоном, мирно беседовал в компании пожилых мужчин, как вдруг, мимо пронесся всадник. Он обратил на это внимание и, быстро попрощавшись, стал следовать за ним. Потрепанная одежда не привлекала внимания и позволяла быстро двигаться, принимая вид бродяги. Следивший терялся в переулках и темных местах, пока не дошел до пекарни, где незнакомец внезапно остановился. Он молча наблюдал из-за угла здания напротив, пока всадник не заметил мальчишек. Его глаза высматривали, пытаясь понять, кто этот незнакомый человек. Наблюдатель слегка высунулся и был тут же обнаружен хорошим глазом сорванца, отчего рванул вглубь домов, во тьму, попутно вслух ругаясь и не желая пересекаться с тем неизвестным.
Поблагодарив мальчишку, Марко рванул за человеком, напоминающим бродягу, запомнив его лишь со спины. Ничем не обеспокоенные прохожие невольно повернулись, обратив внимание на юношу со шпагой, переходящего улицу в сторону отдалявшегося простолюдина. Нырнув в неосвещенный переулок, он резко остановился и замер. Бродяга мог быть где угодно, даже напасть со спины или устроить намеренную засаду, но также и продолжать бежать.
Резким движением со звоном обнажилась шпага. Марко пытался предугадать действия, если этот незнакомый человек здесь, и не ошибся, уворачиваясь от летящих в него небольших камней. После показался тот самый простолюдин в потрепанной одежде и капюшоне, но теперь с длинным кинжалом в руках.
- Развелось здесь знати и богатых, но все как один, с ледяными сердцами! - голос твердо и равномерно зазвучал.
Стало ясно - это юноша, возможно, младше того, кто стоял напротив, напряженно сжимая шпагу.
- А ты из тех, у кого оно еще пылает? – прозвучала в ответ протяжная усмешка. Рука с кинжалом поднималась, указывая на Бенелли.
- У кого оно еще живо! - его восклицания и жесты натягивали обстановку. - Незнакомец, ты в этом городе, кажется, недавно и много не знаешь. Сегодня пропала одна хорошая девушка, и я ищу ее! Уйди прочь, если дорога жизнь!
- Будь по-твоему! - воскликнул Марко, двигаясь навстречу, плавно поднимая оружие.
Резкий выпад обоих, и звонко скрестились клинки. Удары, отражения, и танец фехтования не на шутку начался.
К удивлению Бенелли, простолюдин умел справляться с оружием и вполне неплохо фехтовал, отражая ловкие контрудары.
- Не забывай про плечо! - засмеялся всадник, неожиданно, но сильно хлопая по плечу ладонью.
Простолюдин злился, и учащенное дыхание сбивало его темп, в отличие от противника, который теперь был хладнокровно спокоен и двигался так расчетливо и непредсказуемо, что предугадать его действий не было и шанса.
- Хорошая девушка вдруг исчезает, также ее отцом продается поместье вместе с полотнами, и она лишается в миг всего, чем горела и, возможно, жила.
Бродяга, сделав кивок, остановился, поднимая руки.
- Подожди. Откуда ты знаешь?
- У нас общие интересы, и если ты ей не враг, то мы оба находимся по разную сторону одной ситуации. Сложим оружие и разберемся? - шпага Бенелли уже упиралась в грудь незнакомца.
- Согласен.
- Значит, ты ее ухажер, но с более простого сословия, или все же тот ревностный обидчик? - он говорил наугад, стараясь застать его врасплох.
Человек в потрепанной одежде с ухмылки начал смеяться.
- Нет, не угадал. Я просто присматриваю за ней, также, как и за теми сорванцами-мальчишками, одного из которых ты накормил. Иногда люди помогают, не принимая ничего взамен, так ведь? – простолюдин задал короткий вопрос, и тут же ответил. – Я, видно, один из тех, кто не собирается стоять в стороне, – протянув правую ладонь, он продолжил. – Франческо, городской плотник, продолжаю ремесло отца.
- Марко, сын римского актера.
Крепкие рукопожатия по силе не уступали друг другу, а сосредоточенные взгляды говорили о том, что в любой момент они вновь выхватят клинки.
- Из Рима, значит?
Марко кивнул, осматриваясь по сторонам, уж больно быстро сдался простолюдин, вдруг это часть чьего-то плана.
- Да, ты не похож на нас. Итак, что тебе известно о леди Миланс?
- Миланс? - переспросил Бенелли. - Я имел в виду Кейти Раффорд.
Плотник громко рассмеялся, пряча кинжал в сапог.
- А еще, ты все перепутал. Идем, мой дом недалеко, там и разберемся с тем, что известно мне и тебе.
Парни шли по тем же улицам, по которым плотник недавно наблюдал за всадником. Теперь они дружелюбно общались, резко размахивая руками и оживленно, моментами, смеясь.
Так, молодой Бенелли узнал, в чем именно ошибся. Но он был около той самой истины, и те размышления вели правильным путем. Незнакомка Кейти оказалась и вправду художницей, но с фамилией Миланс, а не Раффорд. Старик лишь дал ей чердачную комнатушку для ее творений. Поместье, как плотник сам предположил по шумихе в городе, и в самом деле было наспех продано какому-то неизвестному состоятельному господину, но ни имени, ни титула, Франческо не знал. Он рассказывал, что видел, упоминая Антуа - недавнего ухажера девушки, как они ругались в тот самый дождь, а Марко дополнил историю со своей стороны, чему ремесленник явно удивился. После, эта история приобрела более интересный оборот. Юноша поведал о парке и замерзшей без сознания Кейт, а теперь, добавил деталей плотник, говоря о знатных молодых парнях, сундуке и торговце Вьери, который, видимо, что-то тоже знает. Бенелли тут же вспомнил бедняков, говоривших что-то о его друзьях. Они, вероятно, приняли его за юношу из той компании.
Тем временем, плотницкий дом был в нескольких шагах. Немного разобравшись в произошедшем, Франческо спросил:
- Получается, девушка сейчас в твоем поместье?
- Да, о ней уже заботятся.
Плотник поспешно кивнул, ответив:
- Тогда идем, нужно согреться.
Дом плотника представлял собой высокое, каменное, одноэтажное здание. Нестандартность и ширина говорили сами за себя, о роде занятий этой семьи. Если судить по одежде спутника, то можно подумать, что не под стать ему такое жилье. Однако плотники всегда отличались излишней простотой, как у крестьян, живя лишь ремеслом, и зачастую легко можно было спутать ремесленника с бедняком.
Холодный и сырой вид стен сменился на теплый и сухой, внутри все было отделано деревом. Глупо думать, что плотницкая семья станет жить в мокрой и болезненной затхлости. В отличие от улицы, в здании теперь царило тепло, уют, а также спокойствие, что нельзя сказать о вошедшем внутрь госте. Они шли по коридору, минуя несколько боковых комнат с распахнутыми дверями, а перед большой, которая служила гостиной или залом, свернули влево и по ступеням спустились вниз. Тусклое освещение дало понять - это комната для работы, не иначе как мастерская.
- Здесь я работаю. Удобное место для обсуждения плана, - заговорил Франческо, поджигая новые свечи на столе, а затем на подставках в углах.
- Ты, вероятно, неплохой человек, раз из добрых побуждений присматриваешь за некоторыми людьми и пытаешься помочь, - слова, что плотник не желает стоять в стороне, зацепили юношу и крутились в голове. - Однако при этом, ты не близок с Кейт, что удивляет, - он поднял вверх левую ладонь. - Настороженно удивляет! - подчеркнул конец фразы Марко, ощущая в его доме себя предельно напряженным.
- Хм, но я не побоялся привести тебя в свой дом, хоть знаю о тебе ровно столько, сколько и ты, лишь догадываясь, кто из нас и что из себя представляет. Я не откажусь от вина! - плотник щелкнул пальцами в воздухе, указывая на гостя.
- Совсем не против.
Ближайший угловой сундук, стоящий слева и набитый всякой всячиной, ожил, издавая лязганья, шершавость и звон под руками молодого хозяина. Юноша, порыскав, достал простые, железные, с узким дном стаканы, а покрытая древесной пылью бутылка, в одно движение, откупорилась.
- Я не имею взглядов на Кейт, - разливая напиток, начал Франческо. - Мы даже незнакомы, просто приглядываю со стороны, как наблюдатель. Но в случае чего..., - он слабо рассмеялся, что сделал также гость, дабы не натягивать вновь обстановку, и не сбивать с мысли. - У меня, незнакомец, была своя дама сердца, но расположение и богатство разлучили нас. От этого я вижу в знати лед, натянутые, противные маски, ложь с неисправимой расчетливостью. Она уплыла, став богаче прежнего, и с хорошеньким бездушным пареньком, а я же, остался здесь, - тяжелый выдох, несколько больших глотков вина, и ремесленник вновь продолжил. - Марко, если ты желаешь сблизиться с художницей, то знай, все в твоих руках. Ты будешь лучше Антуа, это заметно сразу. Хотя тот теперь хромает, уныл и весь помят, - злой смех вырывался так же, как эмоции, смешанные с вином, играющие в его крови.
- Антуа?
- Да, француз. На вид опрятен и хорош, однако мерзкий такой. Но не муж, лишь неудачный ухажер. А она, как я понял, не из нашей страны, своим взором сковывает и этим же прельщает!
Расскажу тебе лучше про старика Раффорда, еще того негодяя, чью фамилию ты ошибочно присвоил этой темноволосой красотке. Когда-то я еще был ребенком, этот мужчина не имел дурной славы. Хороший семьянин, отец двух сыновей, заботливая жена и обширное поместье, которое построил мой отец. Что еще нужно для прекрасной жизни? Но несчастный случай изменил его на глазах - любимая жена погибла. Строительные леса у ворот Сарагоса неожиданно рухнули, забрав около десятка жизней. Эти врата до сих пор строят. Там же, я потерял друга детства. Тогда-то Раффорд от горя почерствел, но хорошо воспитал сыновей, лучше, чем того стоило. А когда им стукнуло больше двадцати, он сказал, что имение не перейдет к ним, пока те сами не выйдут в свет и не добьются чего-то своими руками. Родители часто делают похожий урок, из а это их после благодарят, но только не его сыновья.
Они достигли неимоверных высот, отправились в Новый свет и открыли свою корабельную компанию. И несмотря на это, не вернулись к отцу, как должно быть, а напрочь отказались от него. Стареющего Раффорда исход урока окончательно погубил, а после и выпивка. Часть владений он вскоре продал, а чердачную комнату отдал недавно появившейся Кейт, само собой, за деньги. Не знаю, как звали сегодняшнего купца поместья, но в голове крутится имя - Рональд Лонтери. Кажется, я его слышал от парней с сундуком, тогда не предполагая, что происходит. Либо это его прислуга, либо еще кто-то. Этот негодяй, продал все, даже полотна, не принадлежавшие ему, - Франческо глубоко вздохнул и, резко допив содержимое в стакане, спросил. - Итак, каков же будет наш план?
Марко спокойно слушал, маленькими глотками отхлебывая вино, и после вопроса стал постепенно рассуждать вслух, что и привело к небольшому плану с неотложными действиями. Когда все догадки открылись, и правда выстроила точную картину, отсеивая слухи и нелепые домыслы, решения пришли сами.
Первым делом, они посетили торговца Толкмана, который встревожился визиту, браня то Марко, то Франческо за нарушение его покоя. Конечно, он отказывался продавать полотна, про которые сам же рассказал. Но ночные гости настаивали, ремесленник хватался за кинжал, пугая хозяина, а Бенелли старался влиять красноречием - единственным унаследованным качеством от отца. Вскоре, Вьери сдался, услышав хорошую сумму за сундук, и жадность захлестнула его. Марко заплатил сразу, но чуть меньше четверти от оговоренного и сделал дополнительное условие - организовать открытую выставку, за которую, как и за холсты, получит деньги завтра. Быстро схватив сундук, ночные гости скрылись в неизвестном направлении.
Уже совершенно веселые, будто давно дружившие, юноши вернулись в дом плотника, благодаря друг друга за поддержку в находке, и решили еще немного выпить вина. Бенелли сказал, что не доверяет торговцу и отправится на рассвете к городскому управляющему, веря, что тотсможет помочь. Франческо поддержал идею, вызволившись главным помощником в этом деле, и предложил остаться у него на ночь. Пригубив еще одну бутылку и, доверившись на слово, плотник и сын актера легли спать, каждый по-своему представляя будущее утро.